Меррик начал снова, двигаясь в такт тому внутреннему ритму, о котором говорил. Но хотя Элиза знала, что должна смотреть на его руку, её взгляд притягивали его глаза. Эти прекрасные, непохожие глаза — один голубой, один золотой, но оба пылают желанием к ней… только к ней.

«Он думает обо мне. Представляет, что хочет со мной сделать. Как хочет попробовать меня на вкус…»

Элиза знала, что это правда, и всё же не могла перестать смотреть на него, не могла разорвать контакта с его глазами. Она чувствовала, как её дыхание становится частым, словно это она собирается кончить. Соски ныли и затвердели, лоно горело так, что всё ниже пояса казалось расплавленным. И тогда, с низким рычанием удовольствия, подозрительно похожим на её имя, Меррик кончил.

Наконец она смогла отвести взгляд от его глаз. Она увидела, как его толстый член дёрнулся в руке, и затем короткие, сильные струйки кремово-белого цвета украсили его плоский живот.

«Так много! — подумала она, поражённая, как долго он продолжает кончать. — И всё это могло бы быть внутри меня. Если бы мы… нет! Нельзя так думать».

Меррик тихо застонал и откинул голову на изголовье. Он больше не кончал, но Элиза не могла не заметить, что его член всё ещё такой же твёрдый, как и прежде. Это нормально? Или это очередная особенность Киндредов, вроде узла у основания?

Наконец он вздохнул.

— Боги. Наверное, мне стоит вытереться.

— Нет, подожди. — Элиза протянула руку, останавливая его, когда он начал подниматься. — Я принесу полотенце.

Она сбегала в маленькую ванную и нашарила в сумке мягкий квадрат махровой ткани. Это была одна из тех салфеток, что дала ей Оливия, но ничего похожего на полотенце на корабле Киндредов она не видела, так что сойдёт. Она намочила его тёплой водой и вернулась в спальню, где Меррик всё ещё сидел, откинувшись на изголовье.

— Спасибо. — Он протянул руку за тканью, но Элиза не отдала.

— Можно… можно я сама?

— Конечно, если хочешь. — Он тепло улыбнулся. — Я же говорил, детка: трогай меня, как хочешь и где хочешь. Я не против.

— Спасибо. — Элиза не была уверена, почему ей так хочется это сделать, но просто хотелось. Наклонившись над ним, она провела тёплой салфеткой по плоским, мускулистым плоскостям его живота, стирая следы его удовольствия. Затем спустилась ниже, осторожно водя вокруг основания его всё ещё твёрдого члена. — Почему… — Она попыталась сформулировать вопрос. — Э-э, почему ты всё ещё…

— Твёрдый? — Он лениво улыбнулся. — Особенность Киндредов. Нам не нужен восстановительный период, как людям. Мы можем испытывать множественные оргазмы так же, как женщины.

Элиза раздражённо вздохнула.

— Я бы и одним удовлетворилась на данный момент.

Хотя голод уже не грыз её, она всё ещё была напряжена от неудовлетворённого желания и знала, что ничто другое не снимет остроту и не удержит голод надолго.

— Хочешь попробовать ещё раз? — мягко спросил Меррик. — Моя небольшая, э-э, демонстрация помогла?

Честно говоря, наблюдение за тем, как он дрочит, пока не кончает на свой плоский живот, только разожгло в ней огонь желания. Но Элиза не хотела признаваться, что была слишком занята похотью к нему, чтобы уловить полезные технические советы.

— Ритм, о котором ты говорил, я поняла, — осторожно сказала она. — Просто я не… не уверена, как применить его к своей, э-э, ситуации.

— Хочешь, я помогу тебе? — тихо спросил Меррик.

Элиза сжала бёдра.

— Прости, но мне просто не… неловко от мысли, что ты, ну, будешь там пробовать.

— Не так, детка. Вот так. — Медленно, нежно он привлёк её к себе, между своих ног, так что она оказалась сидящей у него между бёдер. — А теперь смотри.

— На что смотреть? — запротестовала Элиза и увидела, что он указывает на серебристую отражающую поверхность обзорного экрана, который оказался на стене напротив кровати.

Она удивилась, увидев в нём их отражение: большое мужское тело Меррика окружало её стройную женскую фигуру. Её длинные чёрные волосы растрепались, карие глаза широко распахнуты, а разноцветные глаза Меррика всё ещё были полуприкрыты, когда он смотрел на неё. Но, несмотря на различия, они смотрелись вместе. Каким-то образом они выглядели так, будто созданы друг для друга.

— О, — прошептала она.

— Вот именно «о». — Меррик отвёл волосы с её лица, давая лучший обзор. — Посмотри, какая ты красивая, Элиза, — пробормотал он, указывая на её отражение в экране. — Какая ты красивая везде.

— Что ты имеешь в виду? — тихо спросила она.

Меррик не ответил словами. Вместо этого он раздвинул её бёдра — медленно, нежно, но так уверенно, что Элиза даже не подумала сопротивляться. Когда он закончил, она была полностью открыта, её влажная, обнажённая киска была выставлена на экране для них обоих.

— Так красиво, — прошептал Меррик ей в ухо. Его большие руки гладили её ноги, скользили вверх и вниз по внутренней стороне бёдер, но никогда не касались её пульсирующего центра. — Посмотри на свою мягкую маленькую киску, детка. Видишь, какая она горячая, влажная и набухшая. Её нужно трогать. Тебя нужно трогать. — Он поцеловал её в щёку. — Почему бы тебе не попробовать снова, но на этот раз смотри на себя. Смотри, что ты делаешь, и замечай, что тебе приятно.

— Смотреть на себя в зеркало, пока я себя трогаю? — Элиза чувствовала, как щёки горят от смущения, но в ней было и другое чувство — желание. Желание столь сильное, что его жар грозил сжечь её изнутри.

— Почему нет? — резонно спросил Меррик. — Просто попробуй. Попробуй войти в ритм, как я показывал.

— У тебя всё по-другому, — возразила Элиза. — У тебя инструмент, э-э, больше. Намного больше. — Несмотря на протесты, она смотрела, как её правая рука украдкой скользит вниз между ног, словно у неё была своя воля.

— Медленно, — предупредил Меррик, когда она окунула средний и указательный пальцы в скользкую глубину своей киски. — Сначала не торопись, детка.

— Да, я помню. — Медленно, осторожно Элиза начала ласкать себя. Она чувствовала, как чувствительный бугорок клитора пульсирует под кончиками пальцев, и вздрагивала от каждого прикосновения, посылавшего новый каскад искр по телу. Боже, как же хорошо… и всё же… — У меня всё равно ничего не выходит, — сказала она вслух. — То есть, когда я смотрела на тебя, мне было так… так…

— Так что? — подсказал Меррик мягким рыком.

— Так возбуждённо, — призналась наконец Элиз. — Так жарко, что я не могла мыслить здраво. Казалось бы, я должна была взорваться, как ракета. Кончить так же быстро, как ты.

— С женщинами всё не так. — Меррик успокаивающе гладил её бёдра. — Их нужно долго настраивать. Нужно время, чтобы они кончили.

— А ты умеешь это делать? — Элиза поймала его взгляд в зеркале. — Как… как заставить женщину кончить? Руками, я имею в виду, — быстро добавила она, отводя глаза. — Не… больше ничего.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. — Он кивнул. — Да, детка, я могу заставить тебя кончить. Хочешь?

Элиза почувствовала, как щёки заливаются ещё более ярким румянцем.

— О, я не имела в виду…

— Нет, имела. — Руки Меррика перестали гладить и просто легли на её бёдра. Их взгляды снова встретились и задержались в отражении. — Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? — мягко спросил он. — Хочешь, чтобы я погладил твою мягкую маленькую киску и заставил тебя кончить, Элиза?

Элиза больше не могла отрицать. Когда она касалась себя сама, было приятно, но когда её касался Меррик, было правильно. Словно голод требовал от неё не просто оргазма. Он требовал, чтобы именно Меррик его ей дал. Что имело смысл, если подумать — в конце концов, потребность внутри неё исходила от связи, которую она разделяла с ним. Искусственная или нет, её нужно было утолить.

— Я… кажется, мне нужно, чтобы ты это сделал, — прошептала она наконец. — Ради… ради связи. Ради голода.

— Конечно. — Меррик понимающе кивнул, но она всё равно заметила вспышку похоти в его разноцветных глазах. — Конечно, детка. — Медленно, нежно его большая рука скользнула по её бедру и обхватила её трепещущий холмик. Потом он замолчал.