— Эм… — Щёки Лорен залились жаром. — Нет, всё в порядке. Ничего особенного.

Лив пристально на неё посмотрела.

— Правда? Ладно. Тогда хотя бы иди с нами к Софи перекусить. Мы как раз собирались тебя позвать, когда раздался звонок от Надии.

— Ну… — Лорен заколебалась, но, честно говоря, что её ждало дома? Зарн ушёл, а Малышка, наверное, уже устроилась на ночь. — Хорошо, — наконец сказала она.

— Отлично. У меня полно закусок для беременных, — объявила Софи, направляясь к выходу из комнаты просмотра и дальше по длинному коридору.

— Закуски для беременных? — Лорен нахмурилась, глядя на Лив. — Что теперь? Всё ещё ешь бутерброды с водорослями?

— Конечно, нет. — Лив пренебрежительно махнула рукой. — Водоросли остались в прошлом квартале. Теперь я подсела на фаршированные грибы.

Лорен улыбнулась.

— Что ж, звучит не так уж плохо.

Кэт скривилась.

— Тебе бы услышать, чем она их фарширует!

— Боюсь даже узнавать. — Лорен рассмеялась и покачала головой. Хотя тревога из-за проблем с Зарном никуда не делась, на душе внезапно стало легче. Просто находиться рядом с подругами уже поднимало настроение. Она решила, что вопросы подождут — по крайней мере, пока не закончится их девичник. А как только Кэт и Софи уйдут, она отведёт Оливию в сторонку и выведает всё, что сможет.

* * *

— Ладно, я вижу, ты задержалась не просто так. Выкладывай, — потребовала Оливия.

Лорен вздохнула и провела руками по волосам. С чего начать? Днями она пыталась застать кузину одну, а теперь ей было почти неловко говорить о проблеме. Но необходимо — ей срочно требовались ответы.

— Дело в Зарне, — наконец тихо начала она.

— Он не хочет тебя касаться, верно? — Оливия приподняла светлую бровь. — Вы, наверное, уже недели не занимались любовью, с тех пор как узнали о беременности.

— Именно. — Лорен выдохнула. — Знаю, я уже упоминала об этом тебе и девочкам, но как ты поняла, что прошло так много времени?

— У тебя такой напряжённый вид — голодный. Неутолённый. — Оливия нахмурилась. — Не знаю, как у тебя, но беременность сделала меня чертовски… возбудимой. Нет лучшего слова. Это почти как ещё один аппетит, который нужно удовлетворить, а я и так полдня жую!

— Прекрасно тебя понимаю, — воскликнула Лорен. — Это сводит меня с ума. Но Зарн не подходит ко мне, и я даже подумала… — Она прокашлялась. — Может, беременность изменила мой запах или что-то еще. Киндреды и Скраджы вроде обладают невероятно чутким обонянием…

Оливия задумчиво кивнула.

— Да, Брайд говорил, что беременность слегка изменила мой запах. Но, по его словам, я стала пахнуть слаще, ещё желаннее. Так что, думаю, проблема не в этом.

— В чём тогда дело? — выпалила Лорен. Она вскочила с дивана и начала ходить взад-вперёд. — Что с ним происходит? Он ведёт себя точь-в-точь как до нашего соединения. Когда до ужаса боялся потерять контроль и причинить мне боль.

— Может, в этом и дело — он боится навредить малышу, если вы, э-э… — Оливия кашлянула. — Займётесь вашим обычным сексом.

Лорен рассмеялась.

— Мы не такие извращенцы, кузина. Не то чтобы он стегал меня плетьми или связывал. Речь скорее о… знаешь, подчинении. — Она покраснела. — Иногда слегка шлёпает.

— Рррр, — промурлыкала Оливия, широко улыбаясь. — После твоих слов хочется срочно найти Брайда и поиграть в игры с дисциплиной. Звучит забавно.

— Так и есть, — признала Лорен. — Но на данном этапе я бы согласилась на обычный секс в миссионерской позе. Хоть как-то снять напряжение.

Лив приподняла бровь.

— Ты всё ещё регулярно ешь связывающие плоды?

Лорен вздохнула.

— Пришлось сократить порции — слишком тяжело было, особенно когда Зарн и близко не подходит.

— Тогда, может, стоит ему об этом сказать? — предложила Оливия. — Ты вообще пыталась с ним поговорить? Чтобы докопаться до корня проблемы?

Лорен в раздражении провела рукой по волосам.

— Каждый раз, как пытаюсь, он отмахивается или убегает по делам, которые, клянётся, не терпят отлагательств. Я даже надевала свой самый сексуальный наряд, чтобы соблазнить его, но… — Она грустно пожала плечами. — Ноль реакции.

Оливия нахмурилась.

— Уверена, ты произвела на него куда большее впечатление, чем думаешь, Лорен. Просто по какой-то причине Зарн боится это показать. — Она отодвинула миску с попкорном. — Хватит ходить вокруг да около, нужно заставить его выговориться. Запри его в апартаментах, свяжи, сделай что угодно, но не отпускай, пока не заговорит.

Лорен ощутила прилив решимости.

— Ты права. Я всё пыталась избежать прямого разговора, но, видимо, только так и узнаю, что происходит. — Она вздохнула. — Просто в последнее время чувствую себя такой уязвимой. Мой биологический отец бросил маму, когда она была беременна мной, понимаешь? Наверное, боялась: если заставлю Зарна говорить, если надавлю слишком сильно… — Она беспомощно развела руками.

Оливия сочувственно кивнула.

— Понимаю, почему ты волнуешься, но не стоит. Зарн не уйдёт от тебя — у вас был связывающий секс, помнишь? Киндреды соединяются на всю жизнь, а в Зарне достаточно крови Киндредов, чтобы это правило действовало и для него.

— Знаешь… ты права, — прошептала Лорен, когда до неё дошёл смысл слов кузины. Слёзы облегчения выступили на глазах, и она попыталась их сдержать. — Боже, почему я сама до этого не додумалась? Кажется, эти гормоны беременности делают меня либо сумасшедшей, либо глупой, а то и тем, и другим сразу. — Вернувшись на диван, она крепко обняла Оливию. — Спасибо, Лив. Мне стало намного легче.

Лив ответила объятием.

— Для этого и нужны кузины. Так что действуй, Лорен, заставь его говорить и не принимай отказ.

— Сделаю, — пообещала Лорен, и это не были пустые слова. Она намеревалась докопаться до истины в проблеме с Зарном, даже если это станет её последним делом.

Лисса уже не помнила, сколько бродит нагая, без еды и воды, но время явно прошло много — перед глазами начали мелькать видения.

Поначалу это были лишь цветные блики, вспыхивающие перед глазами — возможно, просто бледно-зелёное солнце Первого Мира отражалось от радужных песков пустыни. Но когда она начала слышать голоса, Лисса поняла, что-то не так. Особенно когда эти голоса заговорили о ней — о её волосах.

— Зелёные волосы, зелёные волосы, у Лиссы волосы зелёные, — скандировали они прямо в уши.

— Нет… нет, не зелёные, — возразила Лисса, инстинктивно прикрывая волосы ладонью. Они были светло-русыми, с тёмными нефритовыми прядями в тон таким же глазам — знак того, что она принадлежала к числу редких женщин Киндредов. Она с облегчением поняла, что волосы всё ещё длинные, струятся по спине и щекочут поясницу при каждом движении.

«Но я должна их остричь, — подумала она, чувствуя, как плывёт сознание. — В знак уважения… должна срезать их под корень».

Во всяком случае, таков был её план.

В другой руке она сжимала нож — длинное изогнутое лезвие, которым собирали урожай в небольших каменистых садах священной горы. Это был единственный предмет, взятый ею в паломничество. Теперь Лисса вспомнила свой план: дойти до самой середины пустыни и этим ножом состричь длинные волосы как можно короче.

Но путь выдался долгим и извилистым, а солнце в пустыне пекло нещадно. К счастью, Лисса знала несколько мест у подножия горы, где вода выходила на поверхность. Этим знанием она воспользовалась на первом отрезке пути, напившись как следует, а ещё применяла свои способности, удерживая над головой тонкий слой песка в качестве зонтика от солнца. Однако чем глубже она уходила в пустыню и дальше от священной горы богини, тем слабее становились её силы, тем труднее было отыскать воду. Сейчас она едва удерживала песчаный навес над головой и уже не помнила, когда в последний раз пила прохладную, дарующую жизнь влагу.

«Просто нужно идти вперёд», — упрямо твердила она себе. В самом центре Радужной пустыни находился оазис. Там она сможет отдохнуть, прийти в себя и остричь волосы, как требовал обряд траура по верховной жрице.