— Всё в порядке, — прошептал он, словно прочитав её мысли. — Я всё время буду внизу, на полу. Просто раздвинь ноги и позволь мне попробовать тебя.

— Хорошо… хорошо, — прошептала она, её живот трепетал от волнения и тревоги. Она наблюдала, как он медленно стянул красные атласные шорты с её ног и раздвинул бёдра.

* * *

Меррик не набросился на неё сразу, хотя боги знали, как ему этого хотелось. Один только вид её нежной киски, открытой и обнажённой для него, её пухлых половых губ, блестящих от влаги, заставлял его рот наполняться слюной. Но он хотел быть нежным, хотел делать всё медленно.

В каком-то смысле он воспринимал Элизу как прекрасный, хрупкий цветок, который нашёл растущим в уединённой долине. Если бы он не был осторожен, то мог легко растоптать этот нежный цветок своим тяжёлым ботинком. Он не хотел этого — он хотел питать его, заставить расцвести. И для этого потребуется время и терпение.

Сначала он погладил её ноги, помогая ей привыкнуть к ощущению его рук на коже. Прошло так много времени с тех пор, как он осмеливался так интимно прикасаться к ней. Он слишком сильно её хотел, слишком сильно в ней нуждался и убедил себя, что никак не может получить её.

«Не собираюсь брать её и сейчас, — строго сказал он себе, поглаживая всё ближе и ближе к внутренней поверхности бёдер. — Просто помогу ей немного успокоиться, помогу справиться с этими плодами, которые она съела».

Элиза застонала, когда он погладил её лобок, лаская мягкое гнёздышко аккуратно подстриженных завитков. Боги, он обожал её киску. Она была такой мягкой, тёплой и манящей. А её соки были такими сладкими, солёными и восхитительными. Меррик мог бы ласкать её всю ночь, если бы Элиза позволила. И, возможно, именно это ему и нужно сделать, чтобы помочь ей справиться с действием связывающих фруктов. Он только надеялся, что ласк будет достаточно, потому что по-прежнему твёрдо решил, что они не зайдут дальше этого.

— Тихо, детка, — прошептал он, подтягивая её ближе к краю кровати. — Сейчас я поцелую тебя, совсем немного. Постарайся расслабиться.

— О… хорошо, — прошептала Элиза, и он услышал напряжение в её голосе. Боги, он надеялся, что она не переживает сейчас что-то ужасное из своего прошлого. Если бы только он мог чувствовать её эмоции, как это было, когда у них была связь… Но он не мог — ему оставалось только действовать медленно и надеяться, что он не пугает её.

— Только немного, — прошептал он снова и оставил нежный, деликатный поцелуй в месте, где начиналась её нежная плоть. Элиза тихо застонала, когда его дыхание взъерошило её завитки, и Меррик позволил себе на мгновение вдохнуть её тёплый, женственный аромат, потеревшись щекой о её холмик, прежде чем поцеловать снова.

На этот раз он опустился ниже, оставив горячий, открытый поцелуй в центре её блестящих половых губ. Он мог видеть выглядывающий из розовых складок клитор и позволил своему языку слегка коснуться его в середине поцелуя.

— Меррик! — Её имя на его губах прозвучало как молитва. Желание в её голосе вызвало прилив страсти прямо к его члену. Боги, он так сильно хотел её, но должен был действовать медленно.

— Немного глубже сейчас, детка, — прошептал он, поглаживая её бёдра и раздвигая их шире. — Мне нужно поцеловать тебя немного глубже. — Осторожно он раздвинул её половые губы большими пальцами, полностью обнажая её внутреннюю плоть. Он едва не застонал, увидев, насколько горячей и набухшей была её маленькая жемчужина. Боги, связывающие фрукты действительно подействовали на неё — она отчаянно в этом нуждалась.

Осторожно он втянул её клитор в рот и нежно обвел его языком. Тёплая влага её соков покрыла его губы, а вкус её нектара взорвался на его языке. Меррик тихо зарычал и лизнул глубже, раздвигая её складки кончиком языка, лаская её сладкий сок прямо из источника. О боги, как это было вкусно. Но он хотел большего — нуждался в большем — и чувствовал, что Элиза тоже этого жаждет.

— Мне нужно попробовать тебя изнутри, детка, — прошептал он, глядя на неё. — Мне нужно погрузить свой язык в твою киску.

— Да, — прошептала она, встречаясь с ним взглядом. — Да, Меррик — боже, пожалуйста!

Дальше уговаривать его не пришлось. Он прижался лицом к её сладостному холмику и погрузил язык глубоко в её тугое, влажное лоно, начиная энергично двигаться.

Он хотел хотя бы частично воспроизвести ощущение от проникновения члена, потому что знал — связывающие фрукты вызовут у неё жажду проникновения. Но когда Элиза начала стонать и царапать его плечи, он понял, что она уже близка к оргазму.

«Просто нужно довести её до пика, — говорил он себе, увеличивая темп движений, наслаждаясь ощущением её бёдер, обхвативших его голову. — Просто нужно довести её до пика, и тогда ей станет легче».

Он надеялся на это.

* * *

Элиза не могла себя контролировать — она тонула в наслаждении. И всё равно этого было недостаточно.

Тяжело дыша, она схватила Меррика за плечи, чувствуя, как его тёплый, влажный язык проникает в неё, проталкиваясь всё глубже в её канал. Боже, она была так близка. Но даже несмотря на то, что ощущение его рта на её киске было потрясающим, она всё равно чувствовала, что ей нужно больше.

Словно почувствовав её потребность, Меррик вытащил язык и погрузил два толстых пальца глубоко в неё, продолжая ласкать её клитор. Элиза вскрикнула, когда внезапное изменение ощущений наконец подтолкнуло её к краю. Да, именно этого ей и не хватало — чтобы ее наполнили, чтобы ее трахнули. Но глубже. Толще. Сильнее.

— Вот так, детка, — прорычал Меррик, вылизывая её. — Кончай для меня. Кончай сильно, прямо мне на лицо.

Его грязные слова вызвали второй оргазм, и Элиза застонала, сжимаясь вокруг его вторгающихся пальцев. Когда она наконец закончила, и последняя судорога сотрясла её тело, Меррик посмотрел на неё.

— Лучше сейчас, детка? — спросил он, глядя на неё с беспокойством.

— Да, — Элиза прикусила губу. — И нет. Мне нужно… мне нужно больше, Меррик. Пожалуйста, можем мы просто попробовать…

— Нет, — он резко встал и сел рядом с ней на кровать. Его губы всё ещё блестели от её соков, но взгляд был твёрдым. — Я же говорил тебе, детка, мы не можем рисковать.

— Пожалуйста, — тихо умоляла Элиза. — Было так хорошо, когда ты пробовал меня на вкус, Меррик, но я не могу ничего с собой поделать — мне нужно больше.

— Боги, детка, — простонал он, прикрыв глаза рукой. — Ты сводишь меня с ума.

— Неужели? — чувствуя смелость, Элиза обхватила его твердый член, всё ещё заключённый в чёрные шёлковые пижамные штаны.

Меррик ахнул и схватил её за запястье.

— Элиза…

— Пожалуйста, — прошептала она, нежно сжимая толстый, горячий член в своём кулаке. — Пожалуйста, Меррик. Что, если мы будем двигаться очень, очень медленно? И что, если я буду сверху — как в тот раз, когда я впервые прикоснулась к тебе? Ты помнишь, когда ты позволил мне надеть наручники?

Наконец упрямое выражение его лица начало смягчаться.

— Кажется, это сработало довольно хорошо, — неохотно признал он. — Думаешь, если ты будешь контролировать ситуацию…

— Да! — Элиза нетерпеливо кивнула. — Если ты просто будешь сидеть… может быть, с руками за спиной…

— Ладно, — вздохнул он. — Мы попробуем. Но я не могу обещать, что мы дойдём до конца, малышка. И… даже если мы это сделаем…

— Я знаю, — мягко сказала Элиза. — Мы не сможем восстановить нашу связь. Но, пожалуйста, Меррик — я просто хочу попробовать.

— Договорились. — Медленно, словно стараясь не напугать её, он стянул с себя пижамные штаны и сел на кровать, прислонившись к изголовью. Его руки были за спиной. — Я весь твой, детка. Делай со мной всё, что хочешь.

Первым делом Элиза захотела исследовать, заново узнать его большое, мускулистое тело, прикоснуться к нему так, как она делала это в первый раз, когда они по-настоящему прикоснулись друг к другу. Любой страх, который она могла испытывать после травмы, полученной от Чарльза, смягчался тем фактом, что Меррик позволял ей взять контроль в свои руки.