— Ты не говорила, что такая проблемная — едва слышно произносит та, которая приносила мне еду и простыни. Она выглядит напуганной, волосы растрёпаны — Те, кто искали тебя, только что покинули постоялый двор.

Очевидно, накрывшая меня паника не позволила уловить тот момент, когда они покинули комнату.

— Я предположила, что ты спрячешься сюда, но также поняла, что ты немедленно захочешь отсюда сбежать. Но сейчас не стоит — она присаживается на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Тебя разыскивает отец твоего ребёнка? Он какой-то бандит, да? — едва слышно спрашивает она и переводит взгляд на моего сына, а затем снова смотрит в лицо — Моя сестра, как и ты, полюбила такого. О чём только думала, глупая-глупая. — тяжело вздыхает она — Вот смотрю на тебя, а вижу её. Мы ведь не уберегли. Она сразу не поняла, какой он человек. А когда всё ясно стало, уже боялась его. Она бы и бежать не решилась. Он обещал её погубить. — она замолкает, и её нижняя губа начинает трястись, а затем и глаза наполняются слезами. — Уж лучше бы она бежала, честное слово. Он ведь её всё равн погубил. Извёл, измучил. А сам до сих пор живёт и земли Равенхейма топчет. Чтоб его наш новый король сожрал в полнолуние.

— Разве король Равенхейма не человек? — спрашиваю я и чувствую, будто теряю связь между её словами. Может, она от горя сошла с ума — И почему в полнолуние?

— Ничего об этом не знаю — вдруг осаживается она — Слышала только, что принц наш проклятый, теперь зверя своего обуздал. Значит, не животное разумом руководит, а наоборот. Человек. Вот он и остаётся собой, когда в волка обращается. А про полнолуние я сказала, потому что он не человек. Оборотень или что-то вроде того. После того как его бывшая королева прокляла, мы решили, что он вообще того. Умер. А он оказыввется живой. Да ещё и невероятно сильный. До краев наполненный тьмой. Мама ещё мне рассказывала, что он совсем мальцом своё наказание получил. Незаслуженно.

Ничего не понимаю. Потому даже не прошу её мне обьяснить.

— Я ведь подумала, что ты от хозяина нашего родила. — она прерывает наше молчание и рада, что больше не говорит мне о принце. Если он зверь, то может почувствовать дракона? А если Конор притащил нас сюда, не посоветовавшись с ним. — У него ведь … не важно. Тот, кто этих наёмников послал, готов тебя любой ценой заполучить. Они до утра здесь будут ошиваться. Сейчас тебе на улицу нельзя. А как станет светло ты и беги. С наёмниками шутить не стоит. Они пацана ищут. А тебя, если схватят, либо между собой поделят, либо продадут куда-нибудь.

— Наёмники? — глухо переспрашиваю. Я всё ещё не понимаю, почему драконы меня не почувствовали. — Так это … люди?

— Ну не драконы же — усмехается она и поднимается — Драконов у нас в королевстве и не бывает. Кто им позволит по постоялым дворам-то разгуливать. Они сюда по особо важным делам заявляются. Да и то — она поднимает указательный палец вверх — Только по разрешению нашего короля. Я драконов никогда не видела. Говорят, они все красивые и благородные — мечтательно добавляет и протягивает руки, чтобы забрать у меня сына и помочь выбраться. Но сына я не отдаю. И вообще, не хочу здесь задерживаться. Кто знает, может, они за дверью, а девчонка здесь, чтобы меня выманить и сына забрать.

Крепче прижимаю его голову к себе и выбираюсь. Но вопреки моим страхам никто в комнату не вваливается, и она не спешит хватать моего сына и выбегать.

— Ты можешь с нашим Вольном уехать. Он утром поедем в соседний городок, чтобы продукты закупить. Так и ты с ним поезжай. Если тебя здесь ищут, то и оставаться не стоит.

Глава 47

Геральт

— У тебя родился сын — хрипло посмеивается Омар и усаживается на край стола моего короля. Впивается в меня внимательным взглядом и широко улыбается, впитывая каждую мою эмоцию — Помню, когда дрянь Лети подарила мне сына. Это был прекрасный момент. Я был с ней с самого начала, держал за руку. Потому что тогда был влюбленным идиотом и хотел поддержать её в самый волнительный момент нашей жизни — продолжает он, произнося, вкрадчиво каждое слово — Я сразу же взял своего сына на руки и прижал к груди. Удивительное ощущение держать на руках продолжение себя. Своего наследника.

Он говорит что-то ещё, но признаюсь, я больше ничего не слышу.

Слова о том, что у меня родился сын, выбивают меня из равновесия настолько, что у меня начинает кружиться голова.

У меня. Родился. Сын.

Ещё год назад я бы рассмеялся перед тем, кто заговорил со мной о наследниках. Я не хотел ни семью, ни продолжение себя.

А теперь я хочу его увидеть.

Хочу прижать к груди, хочу наблюдать за тем, как он растет, а после помочь ему с первым оборотом.

Повисшую тишину разрезает звон цепей, которые сковывают мои руки. Я прикладываю кулак в груди, потому как зверь начинает разрывать меня изнутри, а сердце бешено колотиться. По ощущениям оно словно пытается пробить грудную клетку. Я испытываю сейчас так много эмоций, что ублюдок Ортедес может сполна насладиться моим состоянием шока, радости и разрывающего волнения за мою пару.

— Александра жива. Кстати — кивает несколько раз подлец, когда я поднимаю голову и смотрю на него. — Вся измучилась бедняжка. Но родами не умерла. Знаешь, — произносит он и поднимается. Делает шаг ко мне, и вижу, что хочет встать ближе, но, очевидно, не решается. — она в агонии звала тебя. Мучилась. Страдала. — делает паузу — Кричала от боли. Звала тебя и просила о помощи, бедная глупая человечка. — продолжает он. Стискиваю челюсть, когда нутро обжигает ярость. Злость застилает глаза, но зол я не на Ортедеса, а на себя.

Я её подвел. Я подвел своего сына.

— Можешь не волноваться, ей была оказана помощь. Та, которую ты просил заботиться о своей человечке и принимать роды, своё дело выполнила.

Слышу, как сквозь толщу воды. В ушах лупит, меня начинает колотить. Неистовое желание броситься на Ортедеса обжигающей волной растекается по телу, и зверь на этот порыв откликается.

Я хочу разорвать цепи, обратиться в дракона и почувствовать, где в этом чертовом месте держат мою Александру.

Глубоко и часто дышу. Под завалами навалившихся эмоций я ощущаю себя беспомощным и растерянным. С большим трудом мне даётся повернуть голову в сторону, где за столом сидит мой король и, наткнувшись на безразличный взгляд, чувствую, как холодными щупальцами меня окутывает разочарование.

Мог бы я представить, что, однажды стоя посреди кабинета того, кто был прежде моим ориентиром, я весь буду затоплен разочарованием?

Нет.

Неужели страх потери власти может лишить тебя рассудка, чести и человечности?

Когда я потерял отца моим главным наставником и ориентиром был король. Я видел его справедливым, сдержанным, смелым. Я хотел быть похожим на него.

И первое время, пока не нашёл свой способ взаимодействия с солдатами и жителями поместья, пользовался советами короля.

Как жаль, что это время закончилось, а мой правитель оказался слеп.

— Вижу, что новость о наследнике рода Фелторн тебя взволновала, Геральт — произносит король и сцепив пальцы в замок, подаётся вперёд. — Я чувствую твои эмоции, и сквозь этот бурный поток я улавливаю твоё разочарование. Должен сказать, что ты никогда меня не поймёшь. Твоя магия и сила в тебе, и ты способен в порыве ярости сровнять с землёй весь мой замок. — тяжело вздыхает он, и страж грубо пихает меня в спину, чтобы я встал ближе к королю. — Я потерял себя, свою силу и магию рода, когда защищал королевство, когда защищал неблагодарных, подлых драконов, которые обязаны мне своей жизнью. Я так долго удерживал в руках их мир и порядок. Подарил жизнь, о которой они могли только мечтать, а что получил в ответ? Чувствуешь? — он втягивает носом воздух — Запах ярости, ненависти и гари. Они жгут мою столицу, устраивают беспорядки и мечтают свергнуть. Вместо поддержки от них я получил вот это. И ты всё ещё думаешь, что я не прав?

Ничего не отвечаю, потому что не вижу смысла. Мой ответ всё равно уже ничего не изменит.