— Кто такая Эйда? — повторяю свой вопрос. Хочу ещё спросить о том, почему Геральта так расстроил её побег, но не решаюсь.

— Ты мне не ответишь? — спрашиваю, после долгого молчания, потому что он ничего не говорит, и когда осматриваю Геральта, то понимаю, что он и не собирается.

Прикладываю руку к груди. Несколько раз вдыхаю и выдыхаю. Тщетно пытаясь избавиться от тяжести и эмоций, которые мне не принадлежат.

— Отвечу, Александра. Обо всём расскажу. Сразу, как только разберусь с Эйдой. Одевайся! — командует и бросает на кровать одно из платьев, которые появились здесь, очевидно, для меня. А затем тяжелый взгляд Геральта давит.

Хватаю платье, прижимаю к себе и отправляюсь в купель, чтобы переодеться.

Пальцы подрагивают, движения становятся неуклюжими из-за спешки, я то и дело путаюсь в пышной юбке. Потому вздрагиваю, когда Гераль бьёт по двери и подгоняет меня.

Испуг уколом боли проходит через всё тело и меня бросает в холод.

А когда появляюсь в покоях, мне на плечи опускается тяжелый плащ моего истинного.

Запахиваюсь и сжимаю ткань в кулаках, потому что чувствую, как от сильных эмоций Геральта затылок стягивает ноющей болью. Он хватает меня за запястье, заставляет выпустить ткань его плаща и переплетает наши пальцы.

— Я понимаю, Александра, что мы не договорили. И понимаю, что у тебя появились вопросы, и ты обо всём узнаешь. Вернёмся к нашему разговору сразу, как только я решу проблему — произносит он и тянет меня на выход. — Боюсь, что в таком состоянии я могу быть резким. Мы живём в неспокойное время. Эйда понятия не имеет, что творит. Без моей защите она попадёт в беду. — добавляет он.

А я остаюсь в замешательстве.

В коридоре мы натыкаемся на того же стража, который сообщил о побеге Эйды. Он протягивает Геральту портальный камень и что-то быстро говорит. Слышу, как Геральт принимается расспрашивать о том, где сейчас Эйда и таинственный он.

Когда портал с треском открывается, я позволяю Геральту прижать меня к себе. Прячу лицо у него на груди, потому что до сих пор помню, как мне было после первого перемещения.

Когда всё заканчивается, я глубоко вдыхаю, и в мой слух врезаются смешки и разговоры, что доносятся откуда со стороны.

Влажность окутывает и проникает под теплый плед, от холода меня передёргивает, и когда Геральт отпускает, я могу осмотреться.

Мы оказываемся среди небольших домов. Вокруг плотным туманом опустилась ночь и влажность, мелкий дождик неприятно колет лицо и Геральт натягивает мне на голову капюшон.

— Нам туда — указывает он вперёд. — Лучше дай мне руку, здесь можно легко поскользнуться.

— Эйда это твоя невеста? — наконец спрашиваю, пока мы проходим вдоль домов, но я не могу рассмотреть их, потому что в голове набатом стучат слова Айса, а затем и Геральта о том, что я никогда не смогу уйти. Я должна знать. Чтобы придумать, как буду действовать дальше, пока он разбирается со своей сбежавшей невестой.

— Эйда мне не невеста, Александра — устало отзывается Геральт — Она моя сестра. И нет, она не живёт в моём поместье и никогда там не была. Эйда дочь женщины, которая погубила моего отца.

Глава 21

— Сестра? — переспрашиваю просто потому, что ожидала от него какого угодно ответа. Но только не этого. Конечно, после слов Айса я представила, что Эйда — та самая драконица, из-за которой меня определят на второе место и запрут в восточном крыле, чтобы я рожала наследников, как истинная Геральта.

— Что тебя так удивило? Что у меня может быть сестра? — усмехается Геральт и становится напротив меня.

— Нет — просто… Почему она бежала? Ты держишь её взаперти?

— Взаперти? — перебивает он и кривится. Выглядит оскорблённым, но простите, разве не этот дракон надел на меня ошейник? — Эйда не пленница. Она хорошо живёт вон в том доме и занимается тем, что приносит ей удовольствие. Очевидно, от вседозволенности и, вероятнее всего, скуки, она решила ослушаться моего приказа и бежать. Когда я узнал о ней, Эйде было чуть больше пяти. Мать оставила её в приюте для пустых драконов, потому что ей не хотела детей. Или это с моим отцом получилось случайно. Я не мог оставить девчонку вот так. Она все же наследница дома Фелторн. Если бы о ней узнали, то девица оказалась бы в беде. Я не забрал её в поместье только потому, что мать была жива и я знал, что станет отыгрываться на ней. Но Эйда не виновата в том, что произошло. А после… — он делает паузу и глубоко вдыхает — А после уже не видел смысла. Она неплохо устроилась здесь. Со мной ей никогда не будет так комфортно, как здесь.

— Значит, ты забрал её, чтобы защитить — зачем-то произношу это вслух.

— Если я хоть немного удовлетворил твоё любопытство, то мы можем идти? — спрашивает Геральт

— Это не любопытство — вспыхиваю я, а он улыбается — Ты хотя бы представляешь, что я себе надумала? Мне говорят о том, что у тебя будет жена-драконица, а после от тебя сбегает какая-то девица…

— Ты в своём уме, Александра? — посмеивается Геральт и качает головой — Ни одна здравомыслящая драконица не станет убегать от такого жениха. — самодовольно заявляет он, а мне хочется его ударить. Лупить кулаками в грудь, пока не отпустит эта ноющая боль, потому что меня от тревоги разрывает. Я понятия не имею, каким будет моё будущее, а он посмеивается.

— Это ведь не трудно. Просто сказать мне, что она твоя сестра, а это... — я осматриваюсь по сторонам — Какой-то городок. Просто, чтобы я не изводила себя. Думаешь, это приятно знать, что я к тебе привязана, даже если тебе определят в жены другую?

— Я об этом не думал. — отзывает он — А же сказал, что наш разговор не окончен и мы обязательно вернёмся к нему позже. Почему бы не оставить эти мысли?

— Но мне бы хотелось хоть немного ясности сейчас — произношу с надрывом. Неужели так трудно понять, что я не могу перестать испытывать волнение и тревогу по щелчку или собственному желанию. Геральт молчит. Осматривает моё лицо. Чувствую, как его тяжелый взгляд задерживается на губах и соскальзывает к шее.

— Я не хочу быть одной из многих — добавляю я — Со мной не будет так, как было с твоей матерью.

— Поверь мне, Са-ша, с тобой никогда не будет как с моей матерью. Я понятия не имею, зачем Айс завёл этот разговор, но у моего отца была не одна любовница. Много. Они постоянно менялись, и я хорошо запомнил, дорогая, что во всём и даже в удовольствии важна мера.

— Как матери Эйды удалось погубить твоего отца, если у него было много любовниц? В таком случае уверена, он не выделял никакую. Иначе бы не осталось никого кроме неё.

— Так, всё однажды и получилось — хмыкает Геральт. — У моей семьи много недоброжелателей, Са-ша. Многие желают получить результаты многолетних трудов моих предков. В то время я был слишком молодым, чтобы удержать всё, что имеют Фелторны, а отец — беспечным. Даже не пытался скрывать свою главную слабость. Интерес к красивым женщинам — поясняет он — Этим умело воспользовались. Эйда мне очень напоминает о своей матери. Её смех, внешность, кроме тёмных волос, они ей достались от отца. Я помню тот день, когда она появилась в поместье. Сделала всё, чтобы привлечь внимание отца, и у неё получилось. Спустя полгода в поместье ни осталось никого, с кем отец проводил ночи и свободное время. Только она. И тогда я услышал от отца, что он впервые в жизни полюбил. Полюбил — повторяет Геральт медленно, будто пробуя на вкус это слово — Он стал ею одержим. Это было похоже на болезнь.

— Она его опоила? — спрашиваю, и Геральт дарит мне полуулыбку.

— Я ничего не знаю о любви, Са-ша, чтобы позволить себе исключить её наличие и говорить о магии. С моим отцом случилось то, что он допустил. За каждый наш выбор мы несём ответственность и в его жизни с появлением Грэты, так звали мать Эйды, события каждого нового дня были выбором. Мне очень часто доставалось по её милости. Глаза отца буквально наливались яростью, и он не слышал ничего, кроме голоса своей девки. После очередной стычки с ним я решил, что больше не стану возвращаться из академии.