Останавливаюсь, когда в слух врезается звонкий смех моей истинной. Никакой не истинной уже, но какая разница.

Смех повторяется, словно колокольчик звенит, наполняя собой пропитанный влажностью воздух. Обволакивает меня словно мягким пледом, и я прикладываю руку к груди.

Закрываю глаза, несколько раз глубоко вдыхаю, чтобы унять внутри меня бурю, а затем обхватываю голову руками. Я хочу зарычать, разнести всё вокруг, лишь бы получить долгожданное облегчение, но проблема в том, что я теперь понятия не имею, что на самом деле меня успокоит.

Стоило мне покинуть кабинет короля, как в коридоре я наткнулся на Ортедеса. То, как сияло его лицо, до сих пор ощущается у меня диким желанием по этому его лицу ударить несколько раз. Он знал, был уверен, что король останется на его стороне даже после всего, что произошло.

Моя вера пошатнулась, твердая земля, на которой я все это время стоял, затряслась. Мои идеалы, принципы и цели словно обратились в пепел. Я почувствовал, как сомнения вгрызлись в меня, когда в голове промелькнула мысль о том, что король, возможно, причастен к тому нападению на меня проклятых орков.

Его Величество отдал приказ, чтобы избавиться. В конце концов, теперь его волновал только трон, желание удержать у себя эту власть. Среди нас только Конор не может бросить ему вызов, но теперь я убеждён, что дело только в том, что он ещё не замотивирован.

— Очень жаль, что твои труды оказались напрасны. Его Величество ненавидит иномирянок. Хотел бы я увидеть твоё лицо, когда ты явился, чтобы защищать этих баб, а сам оказался на дне — хрипло посмеивался он и прятал руки в карманы. — Тебя лишили звания генерала в тот день, когда я повстречался с той девицей в твоей библиотеке. Я рассказал королю о том, что ты, как и прочие, одержим человеческой сукой. Видел бы ты лицо своего короля. Он не ожидал. Ты подавал большие надежды, и тут такое недоразумение. Но замечу очень соблазнительное недоразумение. Как только ты смог продержаться так долго.

— Что ты имеешь в виду?

— В нашу встречу с твоей фавориткой я так и не почувствовал, что она исполняет то, зачем её создали Боги. — усмехнулся он, но вжал голову в плечи, когда я прочистил горло и делал шаг к нему — Ты же не станешь отрицать, что женщина дана нам для удовольствия — добавил он едва слышно. Что-то ещё говорил, но я глубоко вдохнул и развернулся.

Покинул королевский дворец, прежде чем наделаю глупостей, потому что Ортедес меня провоцировал.

— Ты вернулся! — вырывает меня из размышлений писк Эйды, и она резко поднимается. Саша следует за ней, но не улыбается мне, а сканирует тяжелым взглядом моё лицо, позу и каждое движение, когда делаю шаг вперёд, а затем ещё один и не сдерживаясь хватаю её за шею, прижимаю к себе и глубоко вдыхаю мою красотку.

Саша обнимает меня за талию, несколько раз проводит руками по спине, а затем утыкается носом в шею. Стоим так до тех пор, пока моё колотящееся от навалившихся эмоций сердце не прекращает долбить грудь.

Когда успокаиваюсь, то отстраняюсь и словно сломав бетонную стену, протягиваю руку и обнимаю Эйду.

Она застывает, сначала даже не дышит, а затем обнимает меня в ответ.

— Я о тебе волновалась — глухо произносит она, — я вообще с трудом слова её разбираю, потому что сердце у Эйды оглушающе лупит в грудную клетку, словно вот-вот её сломает. Отстраняюсь и беру её лицо в ладони. Просто хочу убедиться, что она в порядке. Натыкаюсь на раскрасневшиеся щеки и влажные глаза. Отчего она плачет, я не понимаю. Сначала даже впадаю в ступор, может, я её слишком сдавил или не стоило её касаться.

— Эйда хочет с тобой сблизиться, всё нормально. Она очень теплая и эмоциональная — приходит мне на помощь Саша. Будто читает мои мысли. Кладёт руку мне на плечо, а затем скользит вниз по руке — У тебя всё хорошо?

Ничего хорошего.

Но говорить я обо всё буду только с Сашей.

Отпускаю Эйду и наклонившись целую её в висок. Удивительное ощущение. В прошлом я заботился о ней, потому что того требовал мой долг. В ней течёт моя кровь, ей дал жизнь мой отец, и было бы неправильным бросить её в том приюте. А теперь как будто всё изменилось.

— Оставишь нас с Сашей? — спрашиваю, и она кивает несколько раз

— А потом ты со мной поговоришь? — теперь спрашивает Эйда, и я, следуя её примеру, киваю в ответ.

Разворачиваюсь вслед за сестрой и наблюдаю, как она счастливая покидает сад, ловлю каждый шаг, концентрируюсь на звуках её шагов. А на самом деле я просто тяну время.

Говорить о доверии с Сашей было гораздо проще. Тяжелее в самом деле довериться. Я, может, и не генерал больше, но, похоже, пришло время самой главной моей битвы в жизни. Битвы с самим собой.

— Что случилось, Геральт? — спрашивает Саша. Я жду, что коснётся моей руки, проведёт нежными пальцами вниз, но она не шевелится. Когда оборачиваюсь к ней – стоит, обняв себя руками.

Обхватываю голову руками, опускаю ладони, растираю лицо, шумно выдыхаю, а затем прячу руки в карманы.

— Нам очень нужно поговорить Саша, и этот разговор будем непростым. В основном для меня.

Глава 39

Наблюдаю за тем, как Геральт несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает.

Его спина напрягается, а воздух между нами меняется. Становится тяжелым и колючим от эмоций, что переполняют сейчас моего дракона.

— Всё вышло не очень удачно? — спрашиваю я, чтобы разбить, наконец, это давящее молчание, и Геральт разворачивается ко мне. Сейчас, когда мы становимся с каждым новым днём все ближе, я могу понять, что его тяжелый взгляд и низко опущенные брови — это не злость, а следствие тяжелой борьбы с тем, что на него навалилось.

Геральт испытывает много эмоций. Мне даже не нужна истинная связь, чтобы это понять.

— Не удачно — глухо подтверждает он и качает головой, а затем медленно преодолевает между нами расстояние. В каждом его шаге уверенность и сила, от которой у меня перехватывает дыхание, а когда он оказывается рядом, и берёт моё лицо в свои ладони, я шумно втягиваю воздух.

Его зрачки медленно вертикально вытягиваются, а по лбу и щекам едва заметно пробегает чешуя.

От такого контакта у меня по коже пробегают мурашки и приятным теплом растекаются по телу. За время, что я нахожусь с Геральтом, кажется, это впервые, когда между мной и его драконом что-то не так. Будто его сила сейчас невыносимо давящая. Отчего снова к горлу подходит тошнота, как и прошедшие пять дней в отсутствии Геральта. И голова кружиться так, что немеют ноги.

Эйде даже пришлось вчера меня ловить, потому что я не поняла, как мир вдруг закружился и я едва не полетела вниз по лестнице.

— Ты такая красивая. И так вкусно пахнешь — хрипло протягивает он и дарит мне полуулыбку. А я ничего ему не отвечаю.

— Я был так слеп, Александра — хрипло произносит Геральт и осматривает меня звериным взглядом. Скользит по щекам, задерживается на губах, а затем опускается к шее, и везде, где меня касается его взгляд, кожа начинает гореть — Я был слеп — повторяет он, а затем упирается своим лбом в мой лоб и глубоко вдыхает — Мой король уже знал обо всём, что происходит. Ему, Александра, должна была достаться твоя магия — не успеваю среагировать, потому что Геральт сминает мои губы и начинает целовать так, что я не успеваю дышать. Прижимает к себе, чтобы не смогла отстраниться и жадно целует, словно всё это время блуждал в пустыне и, наконец, нашел свой источник.

Обнимаю его за шею, а другую руку укладываю на грудь, где бешено колотится его сердце.

Когда Геральт отстраняется, я едва не падаю от такого напора. По телу пробегает приятное тепло и снова голова кружиться. Будто истинность, которой нас лишили всё ещё здесь, между нами, и я, каждый раз, когда этот дракон меня касается, испытываю то, что прежде мне было незнакомо. А ещё все эти приятные ощущения будто усилились с тех пор, как мы стали близки.

Геральта не было шесть дней.

Я получила его послание, что он задержится в столице, и от этого стала сходить с ума. Я боялась, что тот, кто был в нашей библиотеке, первый генерал короля, сделал что-то плохое.