Муж открыл глаза мгновенно, ещё до того, как сознание полностью вернулось к нему. В его серых, стальных глазах не было ни сонливости, ни растерянности: лишь мгновенная и холодная собранность. Он уже сидел на кровати, когда Элеонора, вздрогнув, проснулась от его движения.

— Адриан? — её голос был сонным и испуганным.

— Всё в порядке, — сказал он тихо, но твёрдо, положив на её плечо успокаивающую руку.

Его слух уже анализировал стук: это было что-то срочное, экстренное. Он уже встал, его движения были быстрыми, точными, без единого лишнего жеста. Адриан Дорн натянул простые штаны и рубаху из грубого льна, лежавшие на стуле, затем снял с вешалки свой тёмно-синий мундир капитана, уже с пристёгнутыми золотыми пуговицами и эполетами. Он не стал зажигать свечу: звёздный свет, пробивавшийся сквозь ставни, был ему достаточен.

За дверью спальни уже слышались испуганные голоса. Лидия окликнула отца вопросом. Марк, судя по звукам, уже выскочил в коридор, готовый, вероятно, защищать дом с кочергой в руках. Катерина тихо плакала.

— Лидия, Марк, успокойте сестру, — голос отца прозвучал спокойно, но так, что его было слышно даже через дверь. — Всё под контролем. Это ко мне.

Он вышел в коридор, уже застёгивая мундир. Лидия, в ночной рубашке и накинутом поверх халате, стояла у двери комнаты Кати, обнимая плачущую сестру. Марк, бледный, но с горящими глазами, действительно сжимал в руке кочергу.

— Папа, что случилось?

— Служебные дела, сын. Ничего страшного. Верни кочергу на место и помоги сестрам, — Адриан положил руку ему на плечо, и это простое прикосновение, полное уверенности, заставило мальчика выпрямиться и кивнуть.

Внизу, в прихожей, уже горела лампа. Её зажгла миссис Агата, стоявшая у подножия лестницы в плотном шерстяном пледу, накинутом поверх ночной сорочки. Её морщинистое лицо было строгим и обеспокоенным.

— Господин…

— Побудьте с детьми, миссис Агата, — попросил он, спускаясь. — Я разберусь.

Стук повторился: уже более нетерпеливый.

Дорн подошёл к двери, не отодвигая тяжёлые засовы сразу.

— Кто там? Назовите себя.

— Капитан! Это лейтенант Вернер! — голос за дверью был молодым, сдавленным от волнения, почти срывающимся.

Адриан узнал его: тот самый ретивый лейтенант, что вёл допрос Корвина сегодня днём. По звуку голоса было ясно: дело плохо.

Капитан отодвинул засовы и распахнул дверь.

На пороге, в круге жёлтого света от фонаря, который держал один из двух рядовых стражников, стоял лейтенант Вернер. Его лицо, обычно самоуверенное и подтянутое, было бледным как мел, на лбу и висках блестел пот, несмотря на ночную прохладу. Его мундир был расстёгнут, а волосы в беспорядке. В глазах читалась откровенная, почти паническая растерянность.

— Капитан Дорн, вы нужны немедленно… В Темнице… — он задыхался.

— Говори чётко, лейтенант. Что случилось? — голос Адриана был как льдина, отрезвляюще своим холодом.

— Полчаса назад… Кто-то проник… В подземную тюрьму… — Вернер сделал глоток воздуха, стараясь взять себя в руки под тяжёлым взглядом начальника. — Они… он… усыпил с десяток стражников на постах у входа и по главному коридору. Симптомы как от сильного снотворного или парализующего газа. Потом… отпер все камеры. Механические замки как-то были вскрыты, магические печати на дверях общих камер не сработали, будто их и не было вовсе!

Адриан слушал, не меняя выражения лица, но его разум уже работал со скоростью пущенной стрелы. Проникновение в самую охраняемую тюрьму королевства. Массовый усыпление стражи. Вскрытие замков. Цель?

— Заключённые? — спросил он коротко.

— Все, кто мог ходить, пытаются сбежать! — выпалил Вернер. — В подземных коридорах и снаружи внутри периметра хаос! Дежурный резерв уже брошен на удержание, мы подняли по тревоге соседние участки, стянули свободные силы… Капитаны Горский и Вельт также подняли своих людей. Но там… Там почти сотня узников в этом крыле, включая ту самую банду «Ворона»! Мы пытаемся заблокировать выходы, но они ломятся толпой, дерутся чем попало… Полгорода уже на ушах, жители близлежащих кварталов просыпаются от шума!

Адриан Дорн молчал несколько секунд, его взгляд был устремлён куда-то за плечо лейтенанта, в тёмную улицу. Корвин: всё крутилось вокруг этого имени. Побег, организованный кем-то со стороны, чтобы вытащить его? Или… чтобы гарантированно его устранить, используя хаос как прикрытие.

— Были ли попытки проникнуть в одиночные камеры? Особенно ту, где сидел главарь банды и особо опасные индивиды? — спросил он, уже поворачиваясь назад, чтобы взять с вешалки плащ и перепоясаться служебным мечом, висевшим рядом.

Лейтенант Вернер замялся.

— Сообщений об особых камерах пока не было… Всё внимание на главные коридоры и выходы…

В этот момент на лестнице появилась Элеонора в ночном халате, что успела накинуть в спальне. Её лицо было бледным, но спокойным. Она подошла и встала чуть позади Адриана, положив руку ему на спину.

— Адриан… Всё ли в порядке? — спросила она тихо, но так, чтобы он слышал.

Дорн обернулся к ней. Вид любимого лица, полного заботы и тревоги, на миг смягчил строгие линии его собственного. Он легко улыбнулся — той самой, редкой, тёплой улыбкой, которую видели только близкие.

— Есть небольшие проблемы в городе, дорогая. Ничего такого, с чем бы твой муж не справился. — Сказал он, голосом, полным уверенности, которую вложил в эти слова специально для неё, для детей, чьи испуганные лица, выглядывающие из-за перил лестницы выше, видел.

Адриан обнял Элеонору одной рукой, прижал на мгновение к себе, почувствовав знакомое тепло и запах её волос: лаванда.

— Но мне сейчас нужно уйти и эти проблемы решить. Всё-таки, я один из капитанов столичной стражи. — Добавил он с лёгкой, почти шутливой интонацией, стараясь снять напряжение.

Муж поцеловал её в щёку, затем обернулся к детям. Лидия с Катей обнялись на лестнице, Марк стоял чуть впереди, стараясь выглядеть взрослым. Адриан подмигнул им: быстрый, ободряющий жест.

— Присматривайте за матерью и за домом. Я скоро вернусь. — Обратился он явно к своему сыну.

Затем капитан развернулся, его лицо снова стало непроницаемым и профессиональным. Накинув плащ, он вышел за порог своего дома. Ночной воздух был прохладным, почти холодным после домашнего тепла и уюта. Фонарь лейтенанта Вернера выхватывал из темноты лица двух рядовых стражников, ожидающих команды.

— За мной, — сказал капитан Дорн, его голос снова приобрёл стальные нотки командира.

— Так точно, капитан!

Он кивнул, бросив последний взгляд на освещённый порог своего дома, на силуэт жены в дверях, на светлые пятна детских лиц у окна на втором этаже. Потом решительно шагнул в ночь, его тёмно-синий плащ развевался за ним, сливаясь с темнотой. За ним, спотыкаясь, но стараясь идти в ногу, засеменил лейтенант Вернер.

Дверь дома медленно закрылась, отрезав тёплый свет лампы. На улице остались лишь звуки ночного города, уже нарушенные далёким, но нарастающим гулом тревоги, доносившимся со стороны квартала, где в толще скалы ранее покоилась, а теперь бурлила, королевская темница.

Чуть ранее, этим же днем. Покинув дом Элиаса, я почти бегом спустился вниз, где Сергей уже ждал с повозкой, покинув дом алхимика чуть раньше меня. Кобыла Буря, почуяв мою спешку, беспокойно перебирала копытами по булыжнику.

— В городскую администрацию, — коротко бросил я, запрыгивая на сиденье. — Нужно успеть до того, как чиновники разбегутся.

Сергей лишь кивнул, взял вожжи, и мы тронулись. Повозка с грохотом покатила по узким улочкам Квартала Алхимиков, вынырнула наверх на более широкую, выложенную плитняком дорогу, ведущую к административному ядру города, расположенному в нижних ярусах пирамидальной скалы. Мы миновали площадь Трёх Башен, где толпились авантюристы у здания своей гильдии, и свернули под массивную каменную арку, обозначавшую вход в лабиринт бюрократии.