Здание городской администрации было не таким монументальным, как дворец, но внушало свой вид подавляющего порядка. Оно было сложено из того же серого камня, что и весь город, но здесь не было ни вывесок, ни украшений: только строгие прямоугольники окон, высокие двери и бесконечные очереди людей внутри у многочисленных стоек на первом этаже. Воздух пах пылью, чернилами, потом и терпением.

Я соскочил с повозки, оставив Сергея караулить Бурю с повозкой, и протиснулся сквозь толпу к одной из внутренних лестниц. Марк Серов, писарь, с которым я уже имел дело при покупке хутора, сидел в кабинете на втором этаже.

Марк, сухопарый мужчина лет сорока с вечно усталым выражением лица и очками на кончике носа, поднял глаза от кипы бумаг.

— Опять вы, — произнёс он без особой радости, но и без враждебности, кукую проявлял к обычным посетителям, в его голосе прозвучала лишь профессиональная усталость человека, который уже всё видел. — Громов, да? По хутору Ерёмы.

— Точно, уже хутору Громова — кивнул я, закрывая за собой дверь. — И снова по делу. На сей раз: регистрация ремесленного предприятия. Кузница. «Алая Подкова».

Марк отложил перо, снял очки и протёр глаза.

— Регистрация кузницы… это к стойке номер семь, на первом. Там возьмут заявление, потом его передадут на проверку в гильдию кузнецов для подтверждения квалификации мастера, потом в налоговое управление для расчёта базового обложения, потом…

— Марк Фёдорович, — мягко, но настойчиво перебил я его. — У меня нет времени на всю эту кадриль: кузня уже работает, уже есть заказы, уже идёт производство. Промедление чревато… осложнениями. Я знаю, что ваша сфера — земельные вопросы. Но также знаю, что у вас есть знакомые в смежных отделах. И что иногда регламент… допускает ускорение процедуры за счёт инициативы и целевого внимания ответственного лица.

Я не стал кривить душой. В этом мире, как и в любом другом, где бюрократия пустила корни, бумага двигалась со скоростью, пропорциональной звону монет. Без «целевого внимания» моё заявление могло бродить по инстанциям неделями, могло затеряться, могло «случайно» оказаться в самом низу стопки. А тем временем Василий уже продавал новые партии перстней, и, если бы вдруг кто-то поинтересовался их происхождением, отсутствие регистрации у кузни стало бы отличным крючком, на который можно было бы поймать и меня, и Элиаса.

Марк Серов посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Он видел перед собой не взрослого, опытного мастера, а подростка. Но в моих глазах не было детской наивности или нервозности. Был расчёт, понимание правил игры и готовность в них играть.

Он вздохнул: долгим, шумным выдохом, в котором слышалась капитуляция перед неизбежным и лёгкое презрение к системе, частью которой он сам и являлся.

— Название? — спросил он, снова надевая очки и беря чистый бланк.

— «Алая Подкова». Ремесленная мастерская: кузнечное дело, металлообработка, артефакторика в перспективе.

— Месторасположение?

— Бывший хутор Ерёмы, ныне хутор Громова за южными полями, у лесной границы.

— Владелец и ответственный мастер?

— Яр Громов. Я.

Немного удивившись и прервавшись, он все же продолжил что-то быстро записывал каллиграфическим, убористым почерком.

— Гильдия кузнецов… вам нужно будет предоставить их заключение. У вас есть?

— Нет. Но есть готовая продукция, которую можно представить в качестве подтверждения квалификации. И есть возможность достать рекомендацию от нескольких купцов, в том числе от нашего общего знакомого и, вероятно, от кузнеца Ивана Молота. Могу занести позже.

Марк вздохнул и кивнул.

— Ладно. Для начала сойдет, зарегистрируем так на честном слове, но рекомендации придется донести в течении недели, и я серьезно. Налоговая ставка для новой ремесленной мастерски в первый год — три серебряных в месяц, плюс два процента с оборота, отчитываетесь ежеквартально. Вступительный взнос в реестр — пять серебряных. Итого на сейчас — восемь.

Я отсчитал нужную сумму из кошелька, плюс две в качестве благодарности за хлопоты чиновника. Монеты мягко звякнули, ложась на дерево стола. Звук был красноречивее любых слов.

Марк взял деньги, не считая (опытным взглядом оценил сумму) и положил их в выдвижной ящик стола с глухим стуком. Затем он взял несколько печатей, одну за другой приложил к почти готовому документу, что-то записал в толстый реестр у себя на столе.

— Вот, — он протянул мне пергамент с ещё влажными оттисками печатей. — Свидетельство о внесении в реестр ремесленных предприятий города Аргонис. Временное. Окончательное получите после проверки гильдией кузнецов, но оно вам уже позволяет легально работать и продавать продукцию. Не забудьте вовремя подать первый отчёт.

Я взял документ. Бумага была плотной, официальной. Запах свежих чернил и сургуча.

— Ещё один вопрос, уважаемый Марк, — сказал я, опуская свидетельство в сумку. — Королевская Гильдия Артефактов: мне нужно с ними связаться по вопросу регистрации деятельности.

Писарь нахмурился.

— Это уже совсем другая история и совсем другой уровень. Туда просто так не попасть. Нужно подавать прошение через канцелярию, ждать вызова… Это может занять месяц, а то и больше.

— Можно ли как-то… ускорить? Оставить запрос через знакомого чиновника? Договориться о предварительной дате приёма?

Марк снова посмотрел на меня, и в его взгляде появилось что-то вроде удивлённого уважения. Этот пацан не просто давал взятки, он мыслил стратегически, словно понимая структуру власти.

— Есть один человек… — неохотно начал он. — В отделе межгильдейского взаимодействия. Он иногда… помогает решать такие вопросы. За соответствующее вознаграждение. Я могу передать ему ваши данные и суть запроса. Он вышлет курьера с официальным письмом-вызовом на ваш адрес, где будет указана дата и время приёма. Это займёт не месяц, а дней пять-десять. От силы две недели.

Это было лучше, чем ничего.

— Я буду очень благодарен, — сказал я, кладя на стол ещё два серебряника. — За ваше беспокойство.

Марк Серов молча взял монеты, кивнул. Его лицо снова стало непроницаемо-усталым.

— Всё. Удачи с кузницей, Громов. Вам явно повезло стать подмастерьем рунного кузница, даже я понимаю их ценность и редкость. И… будьте осторожнее с этими артефактами. Гильдия — не городская администрация: там водятся другие птицы, покрупнее и с более острыми когтями.

Я поблагодарил его ещё раз и вышел. Спускаясь по лестнице, я чувствовал смешанные эмоции. Дело сдвинулось с мёртвой точки, кузня теперь легальна, путь в Гильдию Артефактов начал прорисовываться. Но небольшая горечь от необходимости играть по этим серым коррупционным правилам, немного скрипела на зубах. По закону и в теории весь бюрократический механизм и так должен был всё это предоставлять и делать это в кратчайшие сроки. Однако практика часто вносит свои коррективы, этот ржавый дряхлый механизм постоянно нуждался в смазке чьими-то личными средствами. Это было сродни наркотику для всей структуры, без которого она уже не могла существовать и из-за которой страдали те, у кого не было монет на это машинное масло. И чем дальше, тем будет всё хуже. И в конце вся система (королевство) либо развалится, либо с плеч чиновников полетят головы, окропляя старые шестеренки свежей кровью, очищая её винтики и детали от затхлости и ржавчины…

Сергей, увидев моё выражение лица, лишь молча поднял бровь.

— Всё в порядке, — буркнул я, запрыгивая в повозку. — Едем.

Мы выехали из тени административных построек на широкую улицу, ведущую к городским воротам. И тут, проезжая мимо огромного, шумного городского рынка, раскинувшегося на площади у подножия твердыни, я не смог удержаться. Вид лотков с овощами, тканями, специями и, что более важно, с самоцветами, поймал моё внимание. А ещё в голове всплыл образ Ани.

— Остановись тут на минутку, — сказал я Сергею.

Он придержал Буря у края площади. Шум рынка обрушился на нас: крики зазывал, торг, смех, блеяние скота где-то на дальних рядах, запахи жареного мяса, пряностей, свежего хлеба и немытого человечества.