Его дом стоял в благополучном районе недалеко от Висячих Садов — двухэтажное кирпичное строение с черепичной крышей и маленьким палисадником, где жена пыталась выращивать пряные травы. Не дворец, но тёплый, прочный и свой дом. Дверь открыла ему его супруга, Марта, простая женщина из семейства каменщиков, с ещё не остывшими от печи руками и усталой, но светлой улыбкой. За её юбку тут же уцепилась дочь, Лина, семи лет от роду, с двумя растрёпанными светло-русыми косичками и огромными, как у отца, серыми глазами.

— Папа! — радостно выдохнула она и повисла на его шее, едва он переступил порог, пахнущий хлебом и тушёной бараниной.

— Тяжелый денёк выдался, — сказал он жене, снимая потёртый камзол и вешая его на крючок. — Но плодотворный.

Ужин прошёл в тишине, нарушаемой лишь нескромными рассказами Лины о своих «важных» делах: нарисовала цветок, помогла маме перебрать фасоль. Скалз ел медленно, чувствуя, как усталость разливается по мышцам сладкой тяжестью. После ужина Лина, как всегда, выпросила сказку: на сей раз о каменном великане, который охранял спящую в горе принцессу. Он рассказывал, машинально гладя её по голове.

После, отдыхая в своем кресле у камина, маг вспомнил про рыжего пацана с хутора, Яра Громова и то, что обещал заглянуть к Элиасу.

«Чертов старый чудак…» — с улыбкой вспомнил его магистр.

Когда ему ещё, как не сейчас? Днём — заказы, вечером — семья. А Элиас… Элиас вряд ли спал. Для него ночь была таким же рабочим временем, как и день. Маг вспомнил их последний разговор и любопытство, которое зажглось в нём после слов мальчишки про «что-то важное и ценное» у старика.

«Какие ещё сокровища старый еретик припрятал? Да и просто… давно не виделись. Почти два года уже как…»

Он ещё раз проведал дочку, поцеловал уже спящую в лобик и аккуратно поправил одеяло. Затем внизу помог Марте убрать со стола.

— К Элиасу схожу, — сказал он тихо. — Пообещал и дело есть.

Марта лишь вздохнула, привычно, и кивнула.

— Не задерживайся. И будь осторожнее в тех кварталах, смотри под ноги.

Он кивнул, поцеловал её в щёку, ощутив знакомую шершавость от постоянной работы с тестом и мыльной водой, и направился в свой кабинет.

Через несколько минут он был готов. Надел тёмно-коричневый плащ попроще, взял свой рабочий скипетр из чёрного дерева с тускло мерцающим серо-зелёным камнем навершии (никогда не знаешь, что может пригодиться в Старом Городе) и кожаный портфель, куда на всякий случай сунул пару свитков с заклинаниями средней сложности. Пусть лежат. Квартал алхимиков в старом городе не был трущобами, и мало кто полезет к магу с разборками, даже посреди ночи, но кто его знает.

Скалз вышел на улицу. Ночь уже полностью вступила в свои права. Центральный кристалл погас, превратившись в огромную чёрную глыбу, упирающуюся в вершину пирамиды, а по небу, как всегда, медленно и величаво поплыли голубые звёзды. Воздух стал прохладнее, пахнул дымом из тысяч печных труб и далёкой, вечной сыростью каменных глубин города.

Его путь лежал вниз, от относительно чистых и широких улиц около Садов, в лабиринт Квартала Алхимиков. Фонари здесь горели реже, свет из окон был тусклым и подозрительным лиловым, зелёным, кроваво-красным светом. Под ногами хлюпала не то вода, не то что-то ещё. Из переулков доносились сдержанные переговоры, звон стекла, иногда резкий химический запах, от которого першило в горле. Скалз шёл быстро, уверенно, не оглядываясь, но его магическое чутье, связанное с землёй, было настороже. Если сосредоточиться, то он чувствовал пустоты под мостовой, старые колодцы, замурованные ходы. И чувствовал жизнь — много жизни, прячущейся в этих каменных порах. У кого-то был дар или способности к той или иной «оценке», у него же было это, что, конечно же, помогало в работе. Однако каждый мог развить нечто подобное, надо было лишь тренироваться, не обязательно иметь талант либо дар, пускай и желательно.

Наконец, он свернул в знакомый тупичок, упирающийся в массивную колонну-скалу, вросшую в тело пирамиды. Там, встроенный прямо в каменную породу, стоял приземистый дом Элиаса Зольника. Узкие окна были темны, но Скалз знал — это ни о чём не говорит. Он уже собрался постучать в чёрную, непроницаемую дверь с магической печатью, как его взгляд уловил движение в тени напротив, у груды старого, поломанного алхимического оборудования.

Там шли двое. Один — массивный, грузный, с перебитым носом (Скалз мгновенно оценил его как грубую силу), другой — тощий, нервный, что-то жующий. И чуть поодаль, в глубокой тени арки влелось ещё пару фигур, которые маг земли едва различил. Они не прятались, но и не выходили на свет: по пути курили, пили что-то, задорно обменивались репликами. И вскоре посмотрели сюда, на дверь дома Элиаса и остановились. В их позах читалась не праздная любознательность, а сосредоточенное, агрессивное ожидание. Скалз замер, его пальцы непроизвольно сжали скипетр. Он не узнавал этих людей, но тип узнавал сразу: отбросы Ржавых Ключей, бандитский сброд. Что им нужно у дома старого нищего мага-теоретика?

Мы с Сергеем шли по узкой улочке квартала Алхимиков, направляясь к знакомой двери, вросшей в скалу. Вечерняя прохлада пробиралась под одежду, а свет редких фонарей отбрасывал на стены домов длинные, пляшущие тени. Я нёс за спиной в сумке «Течения и вихри», обёрнутые в ткань. Сергей шёл чуть позади, его звериные чутьё и слух были настороже: в таких кварталах расслабляться не стоило.

Именно его тихий, предупреждающий рык заставил меня замедлить шаг. Он не был громким, скорее низким урчанием, которое я услышал лишь потому, что был рядом. Сергей поднял руку, и мы оба замерли у края слабого круга света от очередного фонаря.

Впереди, у чёрной двери Элиаса, была не мир и покой, как ожидалось. Там оказалось пятеро. Четверо (грубого, откровенно бандитского вида) окружали пятого, и даже в полумраке я узнал его осанку, седую, клиновидную бороду и знакомый посох в руке: Скалз. Маг земли стоял боком к нам, его поза была напряжённой, готовой к обороне, но он был явно застигнут врасплох и подперт к дубовой двери.

И тут из тени прямо перед ним суть вперед вышел самый массивный из бандитов: бугай с перебитым носом и мутным, подвыпившим взглядом.

— О, как удачно, — сипло произнёс он, широко и неприятно ухмыляясь. — Даже в дом ломиться не надо. Подоспел сам.

Тощий, трясущийся парень рядом с ним неуверенно спросил:

— А… а это точно тот самый дряхлый старик, что нам нужен?

Один из прихлебателей, стоявший чуть поодаль, громко и презрительно фыркнул:

— Смотри, Крот, опять твой птенчик трусит.

Имя «Крот» прозвучало для меня как удар колокола. Я видел этого здоровяка раньше. Он был одним из тех, кого мы с Аней и Катериной пленили в Зорени.

Бугай (Крот) зло обернулся на того, кто посмеялся, а после на тощего.

— Заткнись, Саня! — рявкнул он, и в его голосе была не только злоба, но и какая-то лихорадочная, пьяная решимость. — Ребята, схватить его! Отмудохаем хорошенько, выведаем про колечки и доставим дяде на блюдечке! Будет нам по заслугам!

Четверо бандитов начали скалиться, доставая из-за поясов и из-под плащей оружие. Нечто вроде заточки, тяжёлый нож, дубинку с гвоздями. Они образовали полукольцо, окружая Скалза. Маг прижался спиной к двери Элиаса, его пальцы белели на древке скипетра. Я мгновенно оценил ситуацию. Скалз — могущественный маг, но ритуалы его — не для скоротечной уличной драки. Как и практически любому чародею, ему нужно время, пространство, концентрация. В тесном переулке, против четырёх нападающих, шансов у него почти нет. Даже с артефактами и расходниками, если они у него есть. Возможно они перепутали его с Элиасом: искали «дряхлого старика», который, по их мнению, что-то знал о неких колечках: временных артефактах! И теперь наткнулись на другого седого волшебника у нужной двери: для них пазл сошелся.

Мне тоже было сейчас не до тонкостей. Скалз был нашим хорошим знакомым и был тут по моей просьбе, да и просто… не заслуживал такой участи от этой швали. Сергей уже сдвинулся в боевую стойку, его пальцы сжали рукоять Примулы, но он ждал моего сигнала. Мы были в свете фонаря, нас должны были вот-вот заметить.