Этот же продюсер и уговорил ее снимать «лайфстайл контент», занялся продвижением личного бренда и прочей лабудой. Надо сказать, бабки тогда Жанна поднимала немалые. Именно они и вскружили бывшей голову. Отныне все у нее было посвящено охватам, контент-плату, стратегиям и, ясное дело, монетизации. Из обычной женщины она превратилась в человека, в каждой мелочи выискивающего инфоповод. А если такового не находилось, Жанка сама его создавала, чуть ли не высасывая из пальца. Каждый день мини-интрига, в каждой публикации эмоциональные качели. Внимание аудитории нужно постоянно удерживать, интерес — подогревать.

Если у дочки день рождения, то отмечать его мы были обязаны на полную катушку, с ведущими, видеографом, кучей гостей, салютами и так далее. Дом на Новый год выглядел наряднее, чем картинки в журналах — украшения оформлял специально нанятый дизайнер. С тех пор, к слову, Крис не наряжает елку. Один раз ее не допустили до любимого занятия, и теперь дочка упрямо не приближается к украшениям.

Жанна делала мне всевозможные свидания, сюрпризы, завтраки, организовывала путешествия. Но все это на камеру, отчего Кристина и я остро чувствовали фальшь. Ценность каждого события резко устремлялась вниз, стоило только бывшей жене поставить штатив и настроить свет.

О том, что родить второй раз она решилась тоже исключительно ради развития блога, я узнал гораздо позже, случайно подслушав ее разговор с тем самым продюсером. Я, как идиот, верил, что еще один ребенок поможет скрепить семью, принесет счастье и подарит нам всем много радости. А перед самыми родами выяснил правду, от которой у меня до сих пор изжога.

Маруська матери была не нужна, ее снова интересовала только красивая картинка. Контент, ради которого бывшая продала душу и лишилась всего человеческого. Свою жизнь она превратила в сценарий, а семья сделалась реквизитом.

Поэтому, когда год назад Жанка громко объявила, что устала от всего и уходит, я выдохнул с облегчением. На самом деле бывшая решила наверстать упущенное.

— Да я, кроме тебя, и мужиков толком не видела! — заявила с претензией она. — Сначала беременность и пеленки, теперь снова ребенок маленький. А я не железная. Я хочу почувствовать себя красивой и желанной. Ко мне знаешь, какие мальчики в зале подходят и зовут на свидания? Молоденькие, сладкие, кровь с молоком. Я устала им отказывать, да! Я хочу жизнь эту по полной вкусить, пока еще не состарилась и не сморщилась. Это тебе ничего не нужно, кроме дома и работы, ты в душе старик. А я другая. В общем, детей я оставляю тебе, документы на развод готовит мой юрист. И не надо меня останавливать…

Как будто я собирался. Баба с кризисом среднего возраста, поехавшей кукухой и желанием отдаваться каждому, у кого имеется проработанный пресс и бицепс, вообще не тот пример, который стоит демонстрировать дочерям. Отпустил ее с миром и постарался забыть, как о страшном сне, разрываясь между работой и дочками.

Уход матери, конечно, сильно по ним ударил. Но, а что я мог сделать? Приковать наручниками? Увещевать разговорами? Водить к психологу? Из авторитетов у Жанки остался только продюсер, и именно он руководил ее жизнью.

В блоге женушка пела о том, как я ее абьюзил. Пускала ручьями слезы на прямых эфирах и жаловалась «девочкам». А потом, уверен, потирала руки, радуясь тому, как растут охваты. Это длилось ровно до тех пор, пока мои юристы не выкатили ей досудебку.

И вот теперь, когда все более-менее устаканилось, девочки начали оправляться, а я нашел себе Родионову, Жанка вваливается в мой дом без приглашения и поет о семейных ценностях.

Она меня за идиота держит?

— Не думаю, что хочу это слышать, — холодно хмыкает Максим в ответ на просьбу бывшей жены о разговоре. Давит ее тяжелым взглядом, словно катком раскатывает. Медленно и неотвратимо.

— Я пришла с миром, Макс, — продолжает та мило улыбаться, но я не верю. Возможно, жесткость и холодный расчет в ее красивых карих глазах рождают чувство несоответствия.

— Вот с миром и проваливай.

— Максим… — с мягкой укоризной, совсем не идущей к стервозному лицу.

— Папа, мама, вы же взлослые и умные! — топает ножкой Машуня. В ее огромных глазах блестят слезки, и у меня сердце разрывается от грусти за этого светлого ребенка. Ссорятся взрослые, а страдают дети. Почему такая несправедливость? — Поговолите нолмально!

— Только ради них, — скрежещет Полевой. Его челюсти так плотно сжаты, а скулы столь сильно выделяются, что становится кристально ясно: в данный момент мужчина переступает через самого себя. Гнет внутренний стержень из-за дочек. — В кабинет, — бросает приказ и удаляется, не взглянув, следует ли за ним бывшая жена.

На короткий миг идеальное лицо озаряет торжествующая вспышка, а потом мама девочек степенной походкой следует за Максом.

— Все будет хорошо, — обещает дочкам, подмигивая.

— Алина, тепель мама будет класить мне ногти, ты только не обизайся, холосо? — с предвкушением сообщает Маруся. Конечно, ребенок радуется появлению блудной матери. Ей уже не до чужой тети, случайно ставшей няней и не успевшей проработать даже нескольких часов. Интересно, как надолго я задержусь в этом доме? — Она у нас сполтсменка-бегунья, так папа говолит. Потому сьто не набегалась в молодости, вот и побезала малафон. А тепель она победила и снова будет с нами. Здолово, да? — делится бесхитростно ребенок.

— Или напарники по марафону закончились, — бурчит Кристина, явно понимая в ситуации больше, чем младшая сестра.

Даже представлять не берусь, насколько ей тяжело сейчас: вроде и родная мать вернулась, но как понять и простить? Никому бы я не пожелала оказаться перед подобным выбором, тем более в столь сложном возрасте.

Молчим. Лично я не знаю, что сказать, видимо, девочки — тоже. В какой-то момент Крис вдруг спохватывается:

— Машка, ты же папе его личный телефон не вернула?

— Неть, он у меня в сумотьке.

— Дай быстро сюда!

Кристина сама выхватывает из рук младшенькой тряпичную, украшенную бабочками сумку и вынимает оттуда смартфон. Что-то уверенно тыкает на экране. На правах няни зорко слежу. Мало ли что она задумала, спросят-то потом с меня. Но девочка лишь заходит в приложение умного дома и что-то там включает.

— Жанна, тебе лучше свалить, откуда явилась, и не травмировать девочек, пока я не принял меры, — раздается из динамика злой отрывистый голос Полевого.

Перевожу вопросительный взгляд на девчонку. Это что еще за технологии Большого брата?

— Папа по всему дому умные колонки запрограммировал, как радионяни, — шепотом поясняет Крис. — Это когда еще Машка совсем маленькой была. Теперь почти не пользуется, но функция осталась.

— А-а-а-а, — тяну шепотом уважительно. Соображает ведь, молодец!

Но не стыжу и выключить не заставляю. Давлю внутренний голос, который вопит, что подслушивать чужие разговоры непедагогично. Как вообще можно не воспользоваться случаем, когда он так удачно предоставляется. Это ли не знак свыше? Да и девочкам будет полезно узнать, зачем на самом деле явилась их мама. Так им будет легче не очаровываться. Боюсь, эта женщина не так проста и искренна, как хочет казаться.

Возможно, я поступаю неправильно. Возможно, лезу туда, куда не просят. Но я просто не знаю, как быть в данной ситуации. Что будет на пользу, а что нет? Потому выбираю малодушно плыть по течению.

Слушаем дальше.

— Максим, не будь таким упрямцем, — кокетливый женский вздох. — И ты, и я знаем, что для дочек ты сделаешь все. Ты ведь желаешь им самого лучшего. Так вот, я вернулась. А что может быть для малышек лучше родной полной семьи? Ни одна женщина не заменит им мать. Я одумалась, все осознала и готова исправляться. Просто дай нам всем шанс — вот единственное, о чем я прошу.

— Ты рехнулась, Жанна, если думаешь, что я поведусь на твои речи. Ты на своих прямых эфирах так надрочилась народу в уши лить, что каждому твоему слову грош цена. И никто ведь не догадывается, насколько сильно у тебя фляга свистит.