Сейчас Инга считает себя победительницей из-за того, что заняла мое место. Однако она не берет в расчет, что в любой момент может повторить мой путь целиком и в итоге оказаться точно так же выброшенной за ненадобностью.

Любовница мужа открывает рот, чтобы выдать очередную гадость, но он, к счастью, ее опережает:

— Арина, займись непосредственными обязанностями. Шоу вот-вот начнется. Все должно пройти идеально.

Фыркаю. На миг мелькает мысль намеренно все испортить, лишь бы подгадить муженьку. И никто меня в том не упрекнет, он полностью заслужил месть! Вот только тем самым я подведу и себя, как специалиста, и компанию, в которой работаю. Вряд ли после громкого провала мне удастся устроиться в хоть сколько-нибудь приличное место.

А оставаться под началом предателя я ни в коем случае не собираюсь, я же не мазохистка какая. Так что это мероприятие должно стать моей визитной карточкой, билетом в новую жизнь, и я не позволю лишним эмоциям ее испортить. Пусть Евгений подавится и своей красоткой-любовницей, и триумфом, и тщеславием. Я же вычеркну его из памяти и двинусь дальше.

Парочке больше не говорю ни слова. Призываю на помощь всю выдержку, с силой сжимаю зубы и отправляюсь по своим непосредственным делам. Техника уже выстроилась в очередь возле старта. На большой огороженной площадке трактористы будут по очереди хвастать умениями, а специальное жюри — начислять баллы. Победитель получит денежный приз и памятный кубок.

Отчего-то мои глаза сами собой выискивают рыжий трактор, а остальные — вовсе не замечают. Обнаруживаю нужную машину пятой в очереди. Водитель сидит в кабине расслабленно. Одна рука поверх руля, во второй смартфон. Максим как будто даже не интересуется происходящим вокруг. И не переживает за выступление. Так уверен в себе? Или совсем не хочет победить?

Встряхиваюсь. Какое мне дело до постороннего мужика? С наглыми глазами цвета глубокого моря и самоуверенной широкой ухмылкой…

Так, стоп, Арина! Ты тут на работе, вот и работай.

Берусь за рацию, сверяю время. Даю отмашку ведущему. Тот бодрым голосом начинает шоу, профессионально заводит толпу. Шум, гам, ритмичная музыка, аплодисменты… Я в праздничном хаосе продолжаю следить за порядком. Это народ сюда пришел веселиться, я же тут совсем для другого. Мой праздник случится потом — когда будем в компании уставших коллег отмечать конец масштабного события.

Невольно отвлекаюсь от дел, когда ведущий объявляет пятый номер. На площадку выезжает оранжевый трактор, и мое сердце отчего-то начинает биться быстрее. А потом случается и вовсе неожиданное: водитель ловит мой взгляд и нахально подмигивает. Словно он рыцарь, а я — прекрасная дама, в честь которой он собирается совершить подвиг. Щеки пылать начинают, накрываю их ладонями. Люди, стоящие рядом, с любопытством поворачиваются ко мне, изучая.

В попытке сбежать от внимания и пользуясь организаторским бейджем, протискиваюсь вперед к решетке ограждения. Хватаюсь за прохладный металл пальцами. А Макс — и зачем я только имя его запомнила? — начинает шоу.

Не знаю, как он это делает, но трактор совершает резкий рывок и под восторженные ахи толпы встает на два задних колеса. Крутится вокруг своей оси. Ведущий в экстазе ревет и называет это словом «козлить». Все вокруг хлопают, пританцовывают под музыку, пока оранжевая машина на арене показывает чудеса, повинуясь мастерству водителя.

Наконец трактор опускается на все четыре колеса. Но, как выясняется, ненадолго. Машина делает круг по площадке, по спирали движется к центру и опять внезапно встает на два колеса. Только уже боковых. Снова шквал аплодисментов, снова экстаз ведущего. А у меня дыхание захватывает. Кажется, механизаторы из непонравившейся мне компании не такие уж и бестолковые ребята.

Трактор еще какое-то время красуется, делает залихватские восьмерки, разворачивается на месте, причудливо и забавно прыгает под музыку. А под конец дает круг почета. Я не жду подвоха, но он все равно есть.

— Водитель Максим Полевой посвящает свое выступление прекрасной Арине Родионовне! — верещит наш ведущий не по сценарию.

И пока я лихорадочно соображаю, что делать, оранжевый агрегат оказывается рядом. А выводящий меня из себя тракторист каким-то образом высовывается в окно, не прекращая движения трактора, и вручает мне букет из трех красных гвоздик.

Стою, сжимая цветы, которые наш пиаротдел посчитал самыми сельскохозяйственными, и чувствую себя оплеванной. Посторонний тракторист феерично прошелся по моим самолюбию и профессиональной гордости. Просто-таки кирзовыми сапогами потоптался. И вот, мне уже не до координации шоу — хотя рация трещит бесперебойно. А я лишь могу сжимать кулаки и мысленно посылать на голову гадкого механизатора все кары небесные. Ну и дышать, как дракон. Очень злой и беспомощный дракон.

— Жених твой, милая? — толкает локтем в бок какая-то бабулька из зрителей. И, словно не нуждаясь в ответе, продолжает: — Молодец, паренек! Сразу видно, как тебя любит и ценит. Ты держись за него крепко, не упусти.

Ага. Если только за горло. Вот в этом случае я с удовольствием сомкну пальцы и никуда не отпущу.

— Арина! Арина! — слышу, как ко мне пробивается кто-то из коллег. — Ты уснула, что ли? — сердито. Мои руки сами с собой сжимаются в кулаки. Стебли куцых гвоздик переламываются пополам, и без того жалкий букет превращается в мусор. — Или штраф с увольнением хочешь? Ты же всю команду подводишь! Почему шоу пошло не по сценарию? Что за мужик катался на тракторе от СпецТехГрупп?

В смысле, что за мужик?

Кажется, последнюю мысль я высказываю вслух. Потому как Вика, моя старшая коллега, отвечает:

— В коромысле, блин! Соберись, Арина! Их заявленного тракториста зовут Иван Крапивин, и трюки он должен был совсем другие показывать.

— Может, заболел? — бормочу, все еще пребывая в прострации.

— Арина! — рявкает Вика. — Я, конечно, понимаю, что у тебя сложная семейная ситуация. Да из наших уже все заценили выверт Шкуры, — то ли из уважения к Женьке, то ли по наивности она даже ставит ударение на второй слог, как ему нравится. — Но, знаешь ли, это не повод забивать на работу и подставлять всех остальных. Или, подожди… — коллега ахает и приоткрывает рот, демонстрируя высшую степень шока. — Ты это специально? Назло Евгению Константиновичу? Хочешь тут все испортить и подставить изменщика, с него ведь в первую очередь спросят… — Вика приходит к собственным выводам.

Не иначе как по себе судит. Потому что лично мне подобное бы и в голову не пришло. В любом случае, оправдываться я ни перед кем не собираюсь.

— Подежурь тут за меня, — вручаю коллеге рацию. — Что-то мне нехорошо, обращусь в медпункт.

Я бреду сквозь толпу и попутно размышляю о том, есть ли предел у человеческой подлости. Судя по всему, нет.

— Арина! Я вынуждена буду сообщить руководству… — летит мне в спину.

Порываюсь показать мерзкой коллеге неприличный жест, но в последний момент удерживаюсь. Не стоит опускаться. Хотя в груди все горит и ноет, на глаза упрямо наворачиваются слезы, а боль, агрессия и обида на мир вокруг настойчивой пульсацией требуют выход.

— Сегодня просто не мой день, — шепчу себе тихо, успокаивая. — Но он обязательно закончится. Ничто в этой жизни не длится бесконечно долго.

Словно в доказательство моей правоты напарываюсь на сладкую парочку. Евгений-Инга.

— Только, пожалуйста, не говори, что это была попытка вызвать ревность, — звонким колокольчиком смеется гадина, прижимаясь к боку моего мужа. — А где цветочки? Тебе они как раз были к лицу, впрочем, как и тракторист. Ты такая жалкая, Арина… — качает головой с напускным сочувствием.

Интересно, если я сейчас вцеплюсь в ее идеально уложенные локоны и оттаскаю по земле, Инга продолжит все также самодовольно улыбаться? К счастью для последней мне не дают возможности проверить.

— Арина Родионовна, ты чего сбежала? — окликает меня низкий бархатистый голос. — Я же просил меня дождаться, — с упреком, будто имеет на это полное право. Мне на плечо ложится тяжелая рука, а саму меня прижимают к большому горячему телу. В нос ударяет аромат ветра, морской соли и влажного дерева — слишком дорогой и сложный парфюм для обычного механизатора, который никак не хочет оставить меня в покое. Своей наглостью он так сильно выводит меня из себя, что даже противная Инга и предатель-муженек отходят на второй план. — Свою победу я посвящу тебе. А сейчас можешь уже начать восторгаться моим выступлением, крошка, не сдерживайся.