— Давай не будем друг друга за идиотов считать, — выдергиваю руку из ее цепкой хватки и чувствую, как мне лучше становится. Угораздило же когда-то связаться с женщиной-рептилией. — Живи, пока не надоест, общайся с дочками, но меня оставь в покое. Твои чары уже давно не действуют, не старайся. Да и слова потеряли всякий вес. Спокойной ночи, — поднимаюсь, заканчивая раздражающий диалог.

Жанка тоже встает на ноги. Плавно, упруго, легко. Она как заряженная пружина, всегда полна энергии, этого не отнять. Спорт и правильный образ жизни неизменно дают плоды. На самом деле радует, что хоть в чем-то мать моих детей может служить примером.

— Я понимаю, Максим, ты не веришь, — говорит, томно и словно невзначай проводя пальчиками по выпуклости груди. Глаза цепко отслеживают мою реакцию.

У меня, конечно, простреливает. Вот только к сожалению бывшей жены, перед глазами встает не ее образ, а совсем другой. Манящий, аппетитный, недоступный и оттого нереально притягательный. Аж язык покалывать начинает. Так, я немедленно должен отправиться к Родионовой и сделать что-то. Иначе пройдет совсем немного времени, я закиплю и уже тогда за себя не отвечаю.

— Я докажу тебе, что изменилась, — томный голос Жанки возвращает в гребаную реальность, где ни одной моей фантазии не суждено в ближайшее время сбыться, заставляя едва ли не зарычать от досады. — Максим, просто дай мне шанс, — лепечет она призывно. — Не прогоняй, и я докажу, что мои слова не пустышка. Максим… — тренированные руки вновь тянутся ко мне.

Как избавиться от этой приставучей бабы? Вообще же сейчас не до нее…

— Иди, Жанна, — делаю шаг назад. Кажется кощунством допустить, чтобы бывшая жена ко мне прикоснулась. — У меня дела.

— Спасибо, что не отказал, — выдыхает проникновенно.

О чем она вообще? Впрочем, по боку. Мне срочно нужно к Родионовой, остальное может идти по звезде.

— Давай, Жанна, хорош меня томить, — рычу, кивая на дверь. — Тебя дочка ждет.

Едва дожидаюсь, пока бывшая свалит. Перед этим она награждает овечьим взглядом. Робость, надежда, а под ними — обещание того, что мне нахрен не сдалось. К счастью, я наконец остаюсь один. Заставляю себя выждать еще хотя бы пять минут, дабы не выдергивать Арину из ванной прямо на глазах у Жанки и Маруси.

Подгоняю стрелку на часах, и как только большая минует необходимую отметку, спускаю себя с поводка.

Арина

Мы снова с Маруськой балуемся вовсю. Игры в воде — это то, что доставляет нам обеим удовольствие. Вода прям наша стихия!

Мы забавляемся, пока в ванной не появляется Жанна. Машунино внимание тут же переключается с меня на маму, да и я начинаю чувствовать скованность в присутствии госпожи Полевой. Тем более, взгляды, которые она на меня бросает, совсем не располагают к душевности.

— Ты свободна, — объявляет свысока. Проходит мимо, намеренно задевая плечом.

Прощаюсь тихо с Маруськой и ухожу. Не собираюсь я отвечать этой львице. Как и нагнетать или провоцировать конфликт. Работа мне нужна, преференции от Максима — тоже. Да и вообще, пусть он сам со своей бывшей воюет, меня бы на развод со Шкурой хватило. Интересно, стоит уже поинтересоваться у Полевого, как там дело с моим разводом движется или времени всего ничего прошло?

У себя в спальне сажусь на кровать и внезапно остаюсь с мыслями наедине. Тут же начинают одолевать сомнения. А туда ли я вообще свернула? Может, стоило искать приличную работу, а не соглашаться на предложение первого встречного тракториста?

Вот помирится он с Жанной, простит ее, сделав выбор в пользу полной семьи, а меня они пошлют куда подальше за ненадобностью. Если Максим мне отчего-то симпатизирует (как человеку, конечно же!), то его бывшая высказалась предельно ясно. Стоит ей только заиметь в этом доме больший вес, как я окажусь ровно там же, откуда пытаюсь выкарабкаться. У разбитого корыта, в смысле. Так может не стоит ждать этого момента?..

— Родионова! — с рыком врывается в комнату Полевой.

Подскакиваю на ноги. Сердце принимается отбивать бешеный ритм, стучит прямо в горле. Заламываю пальцы, чувствуя себя провинившийся школьницей. Да когда я успела-то, а? Или это Жанна что-то про меня ему нашептала?

В задницу! Пускай эта парочка без меня разбирается, никаких нервов на них не хватит. Тем более вид у Максима такой, словно он убивать явился. Глаза нездорово блестят, дыхание тяжелое, брови сведены к переносице.

— Я увольняюсь! — выпаливаю первой, пока он не начал меня отчитывать. Лучше уж самой, чем с позором и несправедливо.

— Чего? — он спотыкается на ровном месте, яростным взглядом меня полосует. Дергаюсь. — Ну-ка повтори, что ты там сказала, Ар-рина? — требует, словно не верит собственным ушам, и на меня наступает.

Ой, мамочки! Полевой выглядит столь яростно, что вся моя былая уверенность улетучивается. Синие глаза темнеют, превращаясь в роковые бездны, желваки гуляют под скулами, зубы сжаты так, что мне кажется, будто я наяву слышу скрип эмали.

— Я… я ухожу от вас, — все же произношу заикаясь. Делаю шажок назад и упираюсь ногами в остов кровати. Дальше отступать некуда, только валиться на матрас. Но это уж совсем нелепо будет.

— Значит, бросить меня решила? — рычит Максим.

Такой нелепый диалог. Со стороны можно решить, что мы в отношениях.

— Это, это не то, что вы подумали, — блею. — Дело не в вас, дело во мне… — да что я несу, а? Кто-нибудь, завяжите мой язык узелком! — Просто… просто у меня дела, да! Мне срочно нужно это… Короче, извините, я больше не смогу уделять вам время, — выдаю, почти годясь собой.

Я смогла под этим жутким напором выдать хоть что-то вразумительное! И это практически победа! Ведь напряжение от Полевого исходит такое, похлеще трехфазного тока будет! Меня трясет всю. До чего же страшно, оказывается, увольняться. Особенно, когда тебя практически испепеляют взглядом.

— Р-родионова… — Максим Леонидович скрежещет, медленно приближаясь ко мне. Его наступление неспешно и в то же время неотвратимо. Оно заставляет почувствовать себя глупой дичью в прицеле охотника. Логика выдает нечто в стиле «да что он нам сделает», а вот паника выкручивает все системы на максимум. Поэтому я застываю от шока на месте. А внутри все сжимается, бедное сердце уже колотится на износ, перед глазами мигает. Полевой тем временем продолжает приближаться, словно грозовая туча. Мне лишь остается ждать момента, когда бабахнет. И готовиться. — Ты сейчас очень не права, Ар-рина. Но я спишу это на всякие женские гормоны.

— Остановитесь, — из моего горла выходит сдавленный сип. Протягиваю дрожащую ладонь вперед, словно она сможет его сдержать.

— Не в этот раз, Рыжуля, — Макс настигает. Хватает меня за предплечья и дергает на себя.

Его рот с силой впечатывается в мой. Сминает губы, язык прорывается внутрь. Пищу, дергаюсь, но Полевой не реагирует. Прижимает меня к себе с силой, одна рука подхватывает под затылком, вторая обвивается вокруг поясницы. Вот зря я просила завязать себе язык узелком! Вселенная услышала и поспешила исполнить.

Меня целуют так, будто мы последние люди на земле, и вот-вот разразится сметающий все на своем пути шторм. Будто это конец, и после уже ничего не будет. Мурашки покрывают всю мою кожу. Я чувствую вкус Макса, и неожиданно он мне нравится. Настолько, что внутри переворачивается все. Его напористый язык подчиняет, заставляет чувствовать себя маленькой, слабой и что самое поразительное — защищенной. Словно ничего не может со мной произойти, пока я нахожусь в руках этого мужчины. Абсолютно. Можно позволить себе расслабиться и наслаждаться.

А еще я никогда не чувствовала себя такой желанной. Когда без слов понимаешь: ты единственная, самая восхитительная и прекрасная, конкуренток нет. Определенно, мой начальник умеет целоваться. Знает, что делать с женщиной, и вовсю пользуется своими навыками.

Только не могу понять, зачем ему это? И почему я?..