— Ты сама оглызок! — тут же психует кроха. — А это Тефтелька!

— Это ты огрызок. Мелкий и ущербный, — не уступает взрослая сестра.

И я спешу прервать милый девичий спор, пока он не перерос в потасовку:

— Повезло Тефтельке, — отвлекаю младшую. — Жалко только он больше никогда не увидит свою жену и деток, ведь теперь он будет жить с тобой. Представляю, как сильно они будут скучать и плакать по папе…

— Тефтелька — девотька, — заявляет малая, но не то чтобы уверенно. Заметно, что судьба несчастных кроличьих детей взволновала ее совесть.

— Тогда тем более, будут по маме скучать. Ты же дала им попрощаться?

— Не-а, — охотно сдает сестру старшая.

— Там не было никаких деток! — злится младшая. Ох уж эти братско-сестринские отношения… — И вообще, не с тобой лазговаливают!

— А хотя бы клетка у тебя для Тефтельки есть? — возвращаю внимание к себе. — Ей нужно жить только в клетке, ты знала?

— Неть, — грустно вешает нос. Вздыхает. Водит носком туфельки по земле.

— Может, тогда вернем Тефтельку? В семье ей будет лучше. У нее там детишки, домик, еда… Ты же не хочешь, чтобы такая милая зверюшка страдала и постоянно плакала.

— Не хотю…

— Вот. А я сразу увидела, что ты хорошая и добрая девочка с большим сердцем. Ты ведь заботишься о Тефтельке и хочешь, чтобы ей было хорошо. Давай, вернем ее, а я тебе взамен куплю игрушечного кролика. Они вон там продаются. А потом ты нам скажешь, у которого из кроликов мех приятнее наощупь. Идет?

— Идеть, — спустя пару секунд раздумий.

— Не забудь папин телефон забрать, — напутствует старшая.

До мини-зоопарка пушистика несет Машенька — именно так представилась малышка. Из старшей пришлось чуть ли не клещами тянуть, но я выяснила, что зовут ее Кристина. А вот про родителей девочки мне так ничего и не сказали. Но с этим я планировала разобраться при помощи телефона, которым они «расплатились» за ворованного Тефтельку.

Здороваюсь с работниками, демонстрирую бейдж и тихонько рассказываю байку про то, как их кролик сбежал и был найден нами неподалеку. Девочки в этот момент слишком заняты животными, чтобы услышать мой непедагогичный рассказ.

А стоит нам только выйти за ограждение, как на сестер нападает полноватая женщина в возрасте.

— Ах вы бесстыжие! — орет громко, хватает Машеньку за запястье. Крепко, отчего детская ручка местами белеть начинает. На Кристину же просто злобно сверкает глазами, не решаясь применять физическую силу. — Обе будете наказаны! Никакого обеда, поголодаете до ужина! А ты, маленькое отродье, еще и крапивой по одному месту получишь! Поняла меня? Я вам покажу, как сбегать от меня!.. — при этом дама, не переставая, трясет малышку, огромные глаза которой уже наполнились хрустальными слезами.

— Права не имеете! — бесстрашно выступает вперед Кристина, защищая сестру. — Отпустите Машу! Мы все папе расскажем, и он поменяет нам няню!

— И кому он поверит? — высокомерно хмыкает дамочка. — Девицам, с которыми ни одна няня долго не выдерживает, или мне, профессионалу с опытом и рекомендациями? Да вас пороть надо, вот тогда вы шелковыми станете.

— Это вас полоть надо, — огрызается сквозь слезы младшенькая.

Няня хватает девочку за лицо, сжимая мясистыми пальцами нежные щечки. Машенька больше ни слова вымолвить не может.

— А твой гадкий рот нужно каждый день с мылом мыть. Прямо сейчас этим и займемся. Я вас научу уважать старших… — свободной рукой эта женщина лезет в сумочку, висящую на плече.

Тут я уже не выдерживаю.

— Эй, вы! А ну-ка отойдите от девочек! — наступаю на разошедшуюся мадам. Да что она себе вообще позволяет? Разве так можно с детьми? Родители у сестер точно ненормальные, раз оставили своих дочерей на попечение этой садистки. — Не смейте их трогать!

— Не смейте мне указывать! — мерзкая дама вскидывает дряблый подбородок. Машенька, пользуясь тем, что няня отвлеклась, шустро юркает мне за спину. — Со своими детьми я разберусь без посторонних.

— Мы не ваши дети! — вставляет с обидой Кристина и тоже передвигается ближе ко мне. Беру ее за руку. Холодная.

— Предъявите доверенность на детей или я вызываю охрану, — няня раздражает меня все больше и больше, а желание защитить девочек добавляет решимости. Еще чего вздумала, бить беззащитную малышку и угрожать!

— Это я сейчас вызову полицию! Вы кто такая, чтобы тут указывать? А-ну верните детей! Девочки, быстро ко мне! — командным голосом. Чувствую, как обнимающая меня за ногу Машенька вздрагивает.

Не успеваю ничего ответить или в самом деле вызвать охрану. Нас прерывает мужской, полный металла голос:

— Что тут происходит с моими детьми? — требует, чеканя каждый звук, Максим, тот самый несносный тракторист.

Хлопаю глазами. Смотрю на опозорившего меня механизатора и пытаюсь как-то осмыслить происходящее. Во-первых, этот Максим, с сурово сдвинутыми бровями, тяжелым взглядом и хищно раздувающимися ноздрями, вообще не похож на того весельчака-балагура, который лихо управлял трактором и вручал мне гвоздики, издеваясь. Во-вторых, кто бы мог подумать, что он отец! Ни девочка-подросток, ни милейшая малыха в образе принцессы вообще не ассоциируются с мужиком в спецовке и кепке. Ну а в-третьих, как он мог доверить дочерей престарелой мегере? Она же только и может, что потрясать своими рекомендациями и великим опытом. А на деле та еще садистка.

— Папа! Она меня обещала отлупить клапивой! — первой со слезами бросается к отцу Машенька. — И лот с мылом помыть… — обнимает Максима за ногу и тычется носом в крепкое бедро, обтянутое грубой тканью комбинезона.

— Это правда, — мрачно подтверждает Кристина, тоже перемещаясь ближе к отцу. — И голодом нас морить хотела.

— А прошлая няня вас в подвале запирала, — морщится Макс, явно не веря. — А позапрошлая была ведьмой и проводила страшные ритуалы, закапывая собак. Что еще придумаете, чтобы остаться без надзора?

— Папа, но про эту мы точно не врем! — с отчаянием выкрикивает Кристина.

— Не влем. Тогда влали, а сейчас неть… — Маша поднимает испуганное личико.

— Прекратите! — строго прерывает Максим. — Сколько раз вам было сказано, что я обман не потерплю? Наказаны телефонами. Обе.

— Максим Леонидович, давайте не при посторонних, — садистка-няня многозначительно стреляет в мою сторону глазами. В присутствии мужчины ее резкий голос меняется до неузнаваемости, становится почтительным и бархатисто-певучим. — Все-таки не стоит выносить сор из избы.

До чего мерзкая баба! Бедные девочки, с кем им приходится иметь дело. А все по вине отца, которому гораздо интереснее ржать в компании дружков, кошмарить меня и кататься на тракторе, нежели заниматься собственными детьми. Конечно, старшая у него настроена против всего мира, а младшая ищет любовь в животных, воруя их из зоопарка. Ничего удивительного.

И если на самого Максима мне плевать с высокой колокольни, то вот за девочек душа болит.

— А я предлагаю все-таки вынести, — заступаю дорогу няне. Ловлю на себе ненавидящий взгляд. Пф-ф, пусть в зеркало с таким посмотрится, если окаменеет, никто не расстроится. Я же поворачиваюсь к Максу и натурально ябедничаю: — Эта женщина в самом деле угрожала девочкам физической расправой и обещала оставить их до ужина голодными. Я свидетель. А еще она так трясла Машу, что у той пятна на ручке остались. Да посмотрите сами. Так что, если вы хороший отец и желаете дочкам добра, то послушайте мой совет: гоните эту специалистку с тонной рекомендаций и опытом поганой метлой, пока она вам девочек не изуродовала. Не знаю, как дела обстояли с предыдущими нянями, но эту до людей, впрочем, как и до животных, допускать нельзя.

— Да как вы смеете? — начинает задыхаться от возмущения дама. В самом деле, как будто я не правду озвучила, а оскорбила ее самым страшным образом. — Я уважаемый человек! Да за мои услуги родители чуть ли не в драку бросаются. Семьям, в которых я работаю, завидуют, а дети, выпущенные из-под моей руки, становятся успешными. Ими гордятся родители, на них ориентируются сверстники. Максим Леонидович, вы же не поверите неизвестно кому и малолетним хулиганкам? Вы же умный, рассудительный мужчина и понимаете, как будет для детей лучше. Им нужна железная дисциплина, и я как раз могу…