До этого между нами было разное: споры, противостояние, притяжение, страсть, охлаждение, но никогда глубокого безоговорочного принятия. И это странно. Потому что вот я вела войну, а вот уже противник стал самым близким союзником. Слишком быстро, слишком внезапно и непредсказуемо, хоть и до боли желанно. Я оказываюсь не готова. Я вообще в его доме стала какая-то размазня.

— Прекрати, — мой голос хрипит, выдавая мое состояние. — Любой бы на моем месте рассказал…

— О, нет, Родионова. Я не только об этом. Теперь ты понимаешь, что уже никуда от меня не денешься?

И снова он будто все мои тайные желания вытаскивает на свет и чудесным образом исполняет. Я же и мечтать о подобном не смела. Я и Макс. Немыслимо. Несбыточно. И все же… реально? Не успеваю как следует осмыслить.

— Па-а-ап! Папа! — в кладовку вваливается бледная Машуня. Глаза на пол-лица, испуг плещется через край. За ней такая же бледная Кристина. — Там мама в комнате лежит, не шевелится. Только мычит, и еще у нее слюна течет.

— Твою ж мать! — Полевой срывается с места, а я остаюсь с девочками.

А дальше суета, беготня, слезы, скорая. Прошу Максима отправиться с ними. Не ради Жанны или успокоения совести, ради девочек. Остаюсь с ними дома. Успокаиваю, обещаю, что все будет хорошо, укладываю спать. Мы ложимся втроем в огромной кровати Макса. Уверена, он простит нам эту вольность. Да и оставаться по одной в такой момент слишком страшно даже мне, взрослой, что уж говорить о детях.

Жмемся друг другу, как воробушки, ища такой простой поддержки и тепла. Дети в итоге засыпают.

Звонок мобильного раздается уже ночью. Осторожно выхожу в коридор, чтобы не побеспокоить девочек.

— Ну как там?

— Инсульт в результате гиперстимуляции яичников, — сообщает Максим глухо. — Одна из возможных побочек. Жанна все-таки решилась на протокол, подкупила врачей. Сейчас идет операция, но прогнозы неутешительные. Почти стопроцентная вероятность, что она останется овощем.

Погода балует. Солнышко светит в окно, пока я по очереди пеленаю близнецов. С сыновьями мы вместе всего двое суток, но руки у меня уже наловчились. Наверное, это у каждой женщины врожденное. Улыбаюсь, глядя на крошечные носики, пока еще маленькие щечки, сомкнутые ротики. До чего же они сладкие! И уютные. И такие красивые! Маленькие копии моего мужа.

Хоть я и обещала всю беременность из вредности родить своих клонов, чтобы Полевому жизнь медом не казалась, на самом деле бесконечно рада двум мальчишкам. Девочек нам хватает. Не могу сказать, что их особо просто воспитывать.

За прошедший год Кристина сменила имидж три раза. То она была платиновой блондинкой, передвигающейся исключительно на каблуках. Надо ли уточнять, насколько неуклюжей выглядела ее походка? Зато все парни поселка соответствующего возраста оббивали наши пороги с утра до вечера, впечатленные небывалой красотой.

В конце концов Макс не выдержал и силой повез покорительницу сердец в салон. Там назло всем она перекрасилась в рыжий и отстригла каре. Заодно нарастила ногти и ресницы, после чего бедному Полевому легче не стало. Я лично наблюдала, как дергается его глаз по вечерам. И утешала конечно же. Каждый раз он так увлекался, что забывал о выкрутасах старшенькой.

К слову, сейчас Крис ходит с короткой стрижкой пикси и дико радуется при виде кислой физиономии отца.

Машуня тоже дает жару. Она пошла на брейк-данс и заявила, что мечтает быть дерзкой. В ее понимании для этого нужно одеваться в широкие джинсы, драные кофты и мазать волосы разноцветными мелками. Неудивительно, что все девять месяцев мы с Полевым ждали мальчиков с затаенной надеждой.

Стоило ему только вручить мне документ о разводе с первым мужем, как на мой палец было надето кольцо, а сама я — транспортирована в ближайший ЗАГС. Тянуть Полевой не собирался. Он так и сказал, раз я у него в трехлетнем рабстве, то и отказываться права не имею. Впрочем, я была всеми фибрами за. Не покривлю душой, если скажу, что мы с ним заслужили счастье и вторую попытку. Первая ни у меня, ни у Максима не увенчалась успехом.

Шкура после увольнения исчез с радаров, как и его любовница Инга. Говорят, кто-то ее видел глубоко беременной и раздавшейся раз в пять. А самого Шкуру — в супермаркете, куда он устроился охранником. Впрочем, я за жизнью бывшего мужа не слежу, ибо не интересно.

Жанна, как и предупреждали врачи, стала глубоким инвалидом. Из вегетативного состояния ее не в силах вывести ничто. Макс честно испробовал все, что мог. Не помогли ни его деньги, ни связи, ни средства, собранные сердобольными подписчиками. Жаннин продюсер неплохо подзаработал на шумихе, да быстро забыл о подопечной, как только интерес к ее истории упал.

Девочки же на удивление спокойно приняли беду мамы. Может, дело в гибкой детской психике, а может в том, что матери в их жизни все равно почти никогда не было. Они привыкли к номинальному ее присутствию. Как бы там ни было, я скорее рада, что они не страдают. Навещают Жанну раз в несколько месяцев и на этом все.

Ну а у нас новая жизнь, и в ней нет места сожалениям или скорби. Каждый получил по заслугам.

— Жаль только никого к нам не пускают, да? — воркую с малышами, испытывая от этого какой-то совершенно нереальный кайф. Мне постоянно хочется их трогать, целовать, дышать ими. Оторваться не могу! — Опять у них в роддоме какой-то карантин. Надоели уже, да? Да, мои хорошие? Ну ничего. Скоро нас выпишут, и мы сможем сколько угодно быть вместе с папочкой и вашими сестренками.

— Ой, Арин! Что это? — испуганно тянет моя соседка по палате. Я сразу выбрала двухместную вместо люкса, чтобы не скучать. И не прогадала, компания мне досталась замечательная. — Совсем уже мужики с ума сошли, — качает она головой, пока я пристально всматриваюсь в окно, изучая приближающийся трактор. — Интересно, чей это псих? Вот же бедная женщина…

— Мой, — сознаюсь я и тихо хихикаю, пока Полевой, браво оседлав ковш трактора, приближается к окну нашей палаты.

Растянутый транспарант гласит о том, что он безумно меня любит и благодарен за близнецов. Несметное количество цветов в металлическом ковше выглядят, мягко говоря, неуместно, как и куча воздушных шаров, окружающая всю конструкцию. Но мне на удивление заходит. Видимо, я такой же псих, как и мой любимый, самый лучший на свете муж.

И ничего я не бедная. Я, между прочим, самая счастливая в мире!