«Крошка», серьезно? Он так назвал меня, которая весит раза в два больше, чем любовница Женьки? Понятное дело, муженек морщится, а Инга открыто ржет. Она ведь сказала, что только тракторист мне и подходит.

— Если вы не заметили, Арина на работе, — высокомерно заявляет вдруг Женька и на Максима смотрит как на врага народа. — Поэтому отложите все личные дела до конца мероприятия. Иначе я вынужден буду попросить вас удалиться.

Вот такая вот жизненная несправедливость. Себе-то Шкура позволяет на работе все и даже больше, а остальным нельзя, иначе непорядок.

Механизатор смеряет моего муженька пренебрежительным взглядом. Я даже восхищаюсь невольно. Надо же простой мужик, а ведет себя так, словно хозяин всего и вся.

— Арина, царица моя, — Макс берет мою ладонь и демонстративно подносит к своим губам. Оставляет показательно долгий поцелуй, от которого у меня под кожей щекочет. Или это потемневший от недовольства взгляд Женьки так будоражит? — Этот болезный имеет к тебе какое-то отношение?

— К сожалению, — сознаюсь нехотя. Мой голос скрипит, как несмазанный велосипед. Не узнаю его. — Это мой… — медлю, решая, стоит ли признаваться. В итоге выбираю самый безопасный вариант: — мой начальник.

Говорить о том, что напротив с ослепительной блондинкой под ручку стоит мой муж, почему-то стыдно. Словно это меня характеризует определенным образом, а не предателя-Женьку.

— Ясно, — бросает Максим равнодушно. Очевидно, должность Шкуры его не впечатлила. Тракторист лишь теснее меня к себе прижимает. Рывком, отчего моя внушительная грудь подпрыгивает и только на честном слове еще держится внутри платья. — Хочешь, я его отменю?

Ясно, как и все прочие мужики, Максим любит повыпендриваться. Все они рисуются, лишь бы привлечь внимание женщины и принизить соперника. Евгений багровеет.

— Арина хочет пойти и дальше качественно выполнять свою работу, — цедит сквозь зубы.

Решаю не дожидаться развития конфликта.

— Арина идет в медпункт, потому что плохо себя чувствует, — встреваю.

Знаю, что Женька спорить не будет. После гормональной терапии приступы низкого давления стали моей нормой. Он не раз становился свидетелем подобного. Сперва делал вид, что сильно озабочен, а потом перестал притворяться, проявляя лишь раздражение из-за моей временной беспомощности.

Вот и в этот раз даже не трудится показать обеспокоенность. Не предлагает проводить, лишь кивает, поджав губы от недовольства.

— Недолго, — бросает перед тем, как с важным видом удалиться.

— Ну и индюк, — хмыкает Максим. Он все еще топчется рядом, хотя от тесных объятий я не без усилий освободилась. — Не повезло тебе с начальством, Родионовна.

Знал бы он, насколько! Ясное дело, я не спешу вводить постороннего в нюансы собственной жизни. Поэтому неоднозначно киваю. Несносный тракторист порывается отвести меня к доктору, но внезапный телефонный звонок его отвлекает, позволяя мне сбежать.

— Я заберу тебя из медпункта, — летит самоуверенное мне в спину. — Никуда одна не уходи!

Ага, размечтался. Так я и послушалась непонятно кого.

В медицинском шатре стоит приятная прохлада благодаря кондиционеру, тишина и спокойствие. Отличное место, чтобы отдохнуть от суеты хотя бы пять минут. Добрая женщина измеряет мне давление, дает стакан воды, предлагает аскорбинку или гематоген. Отказываюсь ото всего, в том числе и от чая с темным, очень полезным шоколадом. Физически я чувствую себя хорошо, просто был нужен повод для передышки.

Сижу какое-то время, прикрыв глаза и вытянув уставшие на каблуках ноги. А вскоре и вовсе приходится уйти. Краткий период спокойствия подошел к концу, и в медпункт выстроилась целая очередь пострадавших. В основном, детей. Кто коленку разбил, бегая, кто ладони поцарапал, у кого кровь носом пошла… В общем, стандартная история.

Прощаюсь и иду обратно трудиться. Шоу в самом разгаре, народ веселится. У нас, помимо тракторов, и мини-зоопарк, и мастер-классы, и ярмарка, и выставка-продажа ручных работ. В общем, развлечения на любой вкус.

Не знаю, почему, но взгляд из всей толпы вдруг спотыкается на двух девочках. Темненькие, симпатичные, большеглазые. Одна постарше — уже подросток, второй на вид годика три-четыре. И вот малая тащит в руках живого кролика, а старшая идет чуть позади и бубнит недовольно:

— Папа тебя убьет, Машка.

— Не убъет, он меня лубит, — уверенно отмахивается кроха.

При этом несчастный кролик, потерявший поддержку, съезжает вниз по маленькому телу и чуть не вываливается на траву. Но детская рука быстро возвращается на место и подхватывает несчастное животное. По мордочке с отпечатком смиренной усталости становится ясно: кролик предпочел бы свободу и возможную смерть от хищников или голода, но ему не предоставили выбора.

— Ну, животное твое вышвырнет. Или прикажет из него суп сварить, — жмет плечами старшенькая, явно получая удовольствие.

— Не пликажет! — малышка повышает голос и сердито топает ногой в безумно красивой туфельке с ремешочком, сказочной такой.

Она вообще выглядит как принцесса. Густые темные волнистые волосы, огромные карие глазищи, розовые губки бантиком, нарядное платье и полная уверенность в том, что мир крутится вокруг ее оси.

Вторая девочка на фоне этой прелести выглядит сущей бунтаркой. Широкие джинсы, бесформенная футболка с логотипом «СпецТехГрупп» (где-то я его уже видела сегодня), кепка, надетая козырьком назад, раздраженный, недовольный происходящим взгляд, характерный для каждого подростка. А вот черты лица тонкие, изящные. Она обещает вскоре превратиться в настоящую красавицу — разбивательницу мужских сердец.

Интересно, где их родители? Почему девочки в такой толпе находятся одни?

— Еще как прикажет, особенно когда узнает, что ты украла этого кролика, — продолжает издеваться старшая.

— Я не уклала! Я же оставила в клетке телефон! Это оплата, — сердится маленькая.

— Ага, папин личный телефон, который он тебе дал, чтобы пофотографировать, — девчонка-подросток закатывает красивые синие глаза. — Еще и от няни ты сбежала, тебе и за это достанется.

— Я же не виновата, что она дулная! Она обещала отлупить меня клапивой, если я буду баловаться или отойду от нее на метл. А я не знаю, сколько это — метл! — справедливо возмущается кроха.

На ее месте я была бы тоже недовольна. Что это за няня такая, позволяющая себе поднять руку на ребенка? И куда смотрят родители, доверяя самое ценное — детей подобному человеку? Хотела бы я посмотреть им в глаза.

Похоже, тут без моего участия не обойтись. Вздыхаю и направляюсь к девчонкам.

— Привет! — подхожу к девочкам и сажусь перед малышкой на корточки. — Какой красивый и замечательный у тебя кролик! — стараюсь звучать дружелюбно. — А где ты его взяла?

— Там больше неть, — бубнит недовольно. Пушистик снова начинает выскальзывать из детских ручек, и малышка поддергивает его вверх.

— А может вернем его все-таки? — вздыхаю.

Скорее всего кролик из мини-зоопарка, и папин оставленный телефон вряд ли сойдет в качестве оплаты. Если вообще переживет соседство с четырехлапыми. Да и поощрять детское самоуправство всяко не стоит.

— Неть! — малышка уперто стоит на своем. Только лишь теснее к себе бедолагу-кролика прижимает. Мне кажется, у того даже глаза немного выпучиваются от давления. — Он мой! — сердито сверкает глазками.

Такая хорошенькая, если честно, у меня и рассердиться-то на нее не получается толком. И строгости в себе не нахожу, чтобы призвать к порядку. Хотя надо, конечно.

— М-м, а как его тогда зовут? Познакомишь? Я тоже в детстве хотела кролика, но мне родители запретили, у папы была аллергия. А так хоть с твоим познакомлюсь, за тебя порадуюсь.

— Он… он… — подвисает малая. Ясное дело, никакого имени она еще не придумала. Сейчас импровизировать начнет.

— Огрызок, — ядовито подсказывает старшая и тут же глаза закатывает. Демонстративно складывает руки на груди.