— Ну точно болезный, — Полевой смеряет сладкую парочку пренебрежительным взглядом. И у меня все внутри расцветает от того, что я по другую сторону баррикад от них. Вместе с тем, кто легко заткнет прелюбодеев за пояс. Хочется придвинуться ближе к Максиму Леонидовичу, чтобы нагляднее продемонстрировать, кто тут с кем. Но я конечно же не позволяю себе ничего подобного. — Надеюсь, ты не собираешься его прощать? Запомни, Родионова, предавший раз, предаст и два. И кстати, правильно сделала, что фамилию не поменяла, тебе твоя больше идет.

— Я подала заявление на развод, — бормочу тихо.

Ясное дело, я не собираюсь прощать изменщика. Да он, впрочем, и не кается особо и уж тем более обратно не просится.

— Ты сама виновата, Арин. Распустила себя. Я ж не животное, чтобы залезать на непойми что, — вот что он мне сказал, когда я застукала их с Ингой.

Ноль раскаяния, сто процентов уверенности в своем праве. Эти его слова я никогда не забуду, так что ни о каком примирении речи не идет.

— Видит Бог, я этого не хотел, — Шкура напыщенно выступает вперед. Актерского таланта ему свыше не дано, поэтому я морщусь, остро чувствуя фальшь. — Арина, ты уволена за грубое нарушение трудовых обязанностей и в связи с утратой доверия. Штраф будет удержан из твоей зарплаты, за расчетом можешь прийти на следующей неделе.

Придурок! Так бы и плюнула в наглую рожу, да дети смотрят. Какой пример им подам?

— А што такое «лубовница»? — под шумок дергает меня за руку внимательная не по годам Маша и ресничками темными так невинно хлопает.

Да что ж такое! Не успела на новую работу, пусть и не очень желанную, устроиться, а уже косячу. Если и Полевой меня до кучи уволит, пойду под мост жить и страдать под дождем, оплакивая собственную никчемность.

— Это подруга, — отвечаю своей подопечной шепотом.

— О, класс! А ты будешь моей лубовницей, Алина? — не в пример громко мне она восклицает.

«Мы сыпемся, Родионова!» — паника и стыд захлестывают изнутри. Ловлю на себе озадаченный взгляд Макса. Улыбаюсь ему нервно. «Пожалуйста, не выгоняй меня на глазах у мужа и его подстилки» — заклинаю мысленно. А все остальное я как-нибудь переживу.

— Ты бы не торопился так, большой босс, — с насмешкой бросает Полевой, обращаясь к Женьке. Вопрос Маруськи остается без ответа, но я сейчас слишком сосредоточена на разговоре мужчин. — А то ведь и людей насмешить можно. Но в одном ты прав: Арина больше в вашей вшивой конторке не работает. Впрочем, как и ты вскоре. Извинения вместе с премией и рекомендациями завезешь ей на следующей неделе. Любые вопросы адресовывай моему секретарю. И не советую больше попадаться мне на глаза.

— Слыш, да ты попутал, мужик! — тут же звереет Шкура. К своей должности и работе он относится трепетно и не терпит, когда его унижают. Впрочем, как и все мелкие закомплексованные сошки. — Сейчас я тебя научу уважению, — он демонстративно скидывает пиджак и сжимает кулаки, вставая в боевую стойку.

О, нет! Он же не устроит тут драку, прямо на глазах у детей? Шкура с ума сошел…

— Женька, прекрати немедленно! — хриплю в испуге, разворачивая и прижимая к себе лицом Машеньку.

— Заткнись, предательница! — выплевывает он мне зло. В глазах муженька сверкает звериная агрессия, отчего те становятся стеклянными. Грудная клетка ходит ходуном. Лицо мертвенно бледнеет.

Псих, он настоящий псих. Надеюсь, Максим не поведется на его провокацию. Бросаю умоляющий взгляд на Полевого.

— Наваляй ему, пап! — «благословит» с едким видом Кристинка.

— Я тозе хочу посмотлеть, как папа этого дядьку бить будет, — выворачивается из моих объятий Машуня.

— Пожалуйста, не надо драки, — пищу я задушенно.

Ну что за придурок этот Шкура! От него одни проблемы…

— Чего стоишь, прикрылся бабой и детьми! — орет Женька на неподвижного Макса и встряхивает кулаками. — Зассал?

— Много на себя берешь, Шкура, — спокойно хмыкает Полевой. — Мне давно не двадцать, чтобы на всякую гопоту вестись. Свали по-хорошему, а то апельсины тебе в больничку некому носить.

— Больничка тебе самому понадобится! — ревет в ярости Женька и неожиданно срывается с места.

Несется на Максима. Я даже пискнуть не успеваю, только сжимаюсь вся внутренне, готовясь к страшному. Однако мой новый босс делает короткий шаг вперед, как-то ловко разворачивает корпус и всаживает мощный кулак Женьке в солнечное сплетение. Тот тут же теряет весь пыл. Сгибается пополам, валится на траву и хрипит, задыхаясь.

— Щ-щ-щука, — мычит невнятно.

Инга визжит и бросается на колени, хватаясь за любовничка. Гладит его хаотично, но тот только уворачивается от назойливых рук.

— Да отвали ты! — посылает ее сквозь зубы.

— Вы ответите за это! — орет Инга на Макса. — Мы заявим в полицию, снимем побои! Охрана!

— Я ж говорил, мужик, не связывайся, — Полевой склоняется к поверженной парочке, напрочь игнорируя блондинку. — Теперь твой развод с женой вопрос моего принципа. Поверь, мои адвокаты сделают так, что все имущество ты отпишешь ей. А тебе советую валить от этого неудачника, пока он тебя за собой на дно не утянул, — сообщает Инге. — Идемте, девочки. Я еще заехать пообедать хотел, — это уже нам.

— Наш папа — самый клутой! — торжественно провозглашает Машуня и крепко обнимает отца за шею, когда он берет ее на руки.

— Жалко, мама не видела, — тихо бурчит Крис, и я понимаю, как сильно она скучает и переживает из-за расставания родителей.

Беру ее за руку и крепко обнимаю. Девочка сперва дергается, не принимая ласку, но потом сдается и затихает. Ловлю короткий взгляд Полевого. Но он слишком быстро отворачивается, чтобы можно было понять реакцию на мое самовольство.

— Арина, — зовет негромко Максим, и мы покидаем поляну. Да и в целом Трактор-шоу.

Вот так бесславно закончилась моя карьера менеджера по мероприятиям.

Вместе с семейством Полевых я сажусь в огромный устрашающего вида внедорожник, который Машуня ласково зовет Мамонтенком. Мы в самом деле заезжаем в какой-то ресторан отобедать. Я в таком шоке после всего пребываю, что почти ничего не замечаю. Ни названия заведения, ни обстановки, ни вкуса блюд.

Да и с обязанностями няни совсем не справляюсь. Максиму Леонидовичу приходится самому разбираться с девочками, делать им замечания и уговаривать доесть хотя бы первое.

— Арина? — зовет он в конце трапезы, когда Маруська уже убежала в детскую комнату, а Кристина демонстративно уткнулась в смартфон. — Ты как? — внимательный взгляд изучает мое потерянное лицо.

Складывается впечатление, что Полевому действительно не все равно. Как будто мое душевное самочувствие в самом деле имеет значение.

— Не знаю, — признаюсь на выдохе. — Если честно, до сих пор не верится, что все так круто изменилось. Я просто в шоке.

— Я заметил, — иронично хмыкает новый начальник. — Ничего, освоишься. Скажи лучше, куда заехать за твоими вещами? Не поедешь же ты к нам без всего. И паспорт твой нужен, чтобы юристы трудовой договор составили.

— У нас все будет официально? — уточняю, и только потом понимаю, насколько двусмысленно звучит фраза. Краснею, кажется.

— И очень серьезно, — с иронией подтверждает Макс.

Замечаю вдруг, что как мужчина он довольно привлекательный. И официантки вон заинтересованные, игривые взгляды на него то и дело бросают. Лицо с резкими, можно сказать, суровыми чертами, густые брови, прямой нос без каких-либо изъянов и поразительного глубокого цвета радужка, напоминающая морскую бездну. А еще небывало темные ресницы, рисующие четкий контур вокруг глаз.

Конечно, без спецовки и кепки тракториста Полевой выглядит в разы респектабельнее. Даже неформальная однотонная футболка и простые джинсы каким-то образом выдают в нем непростого человека. И как я могла принять его за механизатора? Дурочка…

С моими вещами проблем не возникает. Их я как раз собрала, как только поймала мужа на измене. Даже разобрать практически не успела. Так они и дожидаются меня в чемодане и сумке, оставленных в съемной посуточно студии. Из нашей с Женькой квартиры я съехала в тот же день — не смогла оставаться на одной территории с предателем.