— Только не ругайте ее сильно, — шепчет чуть ожившая Родионова.

Во мне все зудит от желания схватить упрямицу в охапку. Делом доказать, что ничего страшного не произошло и что лучше бы ей стать мягкой и податливой в моих руках, как это было во время наших срывов. Жаль, юные свидетели не оценят представления. Поэтому приходится держать себя в руках.

— Идите, скажите, чтобы уже накрывали, — спускаю с рук дочку. — А я пока переоденусь.

Спустя пять минут и короткий душ имею честь лицезреть старшенькую. Она дерзко вскидывает подбородок, готовясь бороться со всем миром и отстаивать личное мнение. Глаза пылают вызовом и заранее несогласием со всем, что я скажу. М-да, подростковый бунт, как он есть. Ну, хорошо хоть не что похлеще, а то могла бы себе и парня-байкера завести со всеми вытекающими.

Дочь выглядит старше. Непривычно и дерзко. Вдруг понимаю, что моя малышка растет, еще чуть-чуть и станет совсем независимой и взрослой. Ловлю легкий удар грусти.

— Тебе с этим ходить ближайшие месяцы, — жму плечами, держа ровный тон. Я и в самом деле не злюсь. В какой-то степени понимаю даже Кристинку. Мы ее заставили одеваться прилично, нарушили личные границы, и вот ответочка. Эдакая максималочка, что может позволить себе ребенок в тринадцать. Бороться с ней — значит давать дочке в руки оружие, которое она сможет всегда использовать против меня. И будет, естественно. Поэтому не делаю акцент на том, что новый образ дочери я не одобряю. — Считай, сама себя наказала. Надеюсь, прокол тебе делали стерильной иглой и ничем не заразили.

Слышу, как сбоку испуганно ахает Родионова, конечно же, и не помышлявшая в ту сторону.

— Стерильной, — бурчит смутьянка. — У моей подруги сестра в салоне работает…

— Тогда приятной всем трапезы, — приступаю к еде.

Тщательно жую мясо и строю планы, как буду защищать от нападок Жанны своих девчонок и Родионову. Воспитывать дочерей Жанке прав пока никто не давал в виду неблагонадежности. А вот Арине может достаться. Вряд ли бывшая жена спустит няне с рук подобный промах. Но Жанна вдруг удивляет.

Является в самый разгар ужина, улыбчивая и милая. Со всеми здоровается. Зависает немного, оглядывая дочерей.

— Ого, — только и говорит. — Неожиданно, — а потом берет себя в руки и улыбается: — Тебе идет пирсинг, дорогая.

Ужин проходит в неожиданном спокойствии. Вечером Жанка без напоминаний укладывает Машку. Утром помогает Крис с укладкой. А завтрак вообще удивляет.

— Я взяла на себя смелость приготовить полезные блюда на всех, — улыбается бывшая жена, встречая нас у стола.

И это пугает. Самое обидное, Родионова никак не помогает мне. Словно отстраняется. Все мои подкаты жестко пресекает. Не помог и легкий шантаж с ее разводом. Заявила, что на ближайшие три года, пока она находится у меня в рабстве, ни муж, ни развод ее не волнуют. Тогда как бывшая день ото дня становится все заботливее, все милее, все идеальнее и все приставучее.

Да что творится в моем доме, а? Медленно начинаю закипать.

Макс

Чувствую, будто живу в собственном доме на осадном положении. Жанка не теряет надежды меня вновь захомутать, а вот та, которой я готов себя на блюдечке преподнести, холодна, словно Снежная королева. Родионова, как начала в один момент от меня морозиться, так и продолжает упорно гнуть свою линию. Мне достается лишь вежливость и острые осуждающие взгляды, когда я пытаюсь переступить черту.

Не помогают ни подарки в виде конфет ручной работы, ни цветы, ни постоянные приглашения на свидания. Она даже информацию про развод и увольнение Шкуры восприняла с раздражающе ледяным равнодушием. Как и мой рассказ о наказании предыдущей няни. Той с гестаповским подходом, которая силой заставляла чистить зубы Маруську. Мои юристы начали работу, пускай эта, с реалиями, ответит за все через суд.

— Благодарю, — швырнула тогда мне в лицо, как кость собаке и отправилась заниматься Машкой.

Из моей груди вырвалось натуральное рычание, но эта зараза никак не отреагировала. Не иначе как чудом смог удержаться на месте и не схватить Родионову, чтобы перекинуть через колено и отшлепать как следует.

Зато на ее фоне бывшая жена ведет себя до приторности идеально. Готовит на всех, встречает с работы, проводит время с девочками. Правда, совсем немного, зато регулярно. Одевается так, что у другого мужика давно бы пар изо всех мест повалил. Ненавязчиво, но дико сексуально. Летящие формы, тонкие ткани, разрезы в нужных местах. Видимо я и сам башкой поехал, раз остаюсь равнодушным к подобной роскоши.

Меня, мать его, тянет на аппетитные формы, упакованные в футболки и джинсы. На буйные рыжие волосы и зеленые глазища, обдающие холодом. Тянет настолько, что я по вечерам, в очередной раз выставив настойчивую Жанку за дверь, фантазирую, словно слюнявый подросток.

Я бы с большой охотой в такие моменты ворвался к Арине в комнату и, приперев упрямицу к стенке, поинтересовался, какого хрена. Но моя няня после одного такого раза взяла в привычку ночевать у Маруськи. В тот раз я безжалостно получил по причиндалам, был назван похотливым извращенцем и послан в такие дали, куда бы с удовольствием сходил, но только в компании Родионовой. О чем и не преминул ей сообщить.

Короче, то ли я теряю хватку с женщинами, то ли в моем доме происходит нечто странное, чего я пока не понимаю. Предположение о том, будто Жанка с Родионовой могли сговориться, отметаю сразу, хоть все выглядит именно таким образом.

Не уверен, что моего терпения надолго хватит, однако пока держусь ради дочек. Маруська заметно расцветает в те полчаса, когда мать читает с ней книги. Да и Кристина начала понемногу оттаивать. Все еще держит оборону, но уже позволяет матери давать себе советы о внешности, прислушивается к ним, хоть виду и не подает. Если у них наладятся отношения с Жанной, я буду только рад. Все-таки мать неимоверно важна для девочек, какой бы… безответственной ни была.

Понятно, что долго позволять бывшей жене жить под своей крышей я не стану, но пока выгонять ее еще объективно рано.

Арина

С каждым днем все сложнее. Полевой будто с цепи сорвался! Задаривает меня подарками, осыпает жирными намеками, поедает бессовестными взглядами! Можно подумать, бывшей жены ему мало!

А Жанна, заполучив обратно Максима, расцвела. Готовит на правах хозяйки, одевается стильно и маняще — наверное, именно так нравится ее мужу. Каждое утро я оцениваю ее безупречные женственные образы и понимаю, что никогда не смогу даже приблизиться к чему-то подобному. Потому и не стараюсь, удобные джинсы с футболками — наше все.

Странно только, что госпожа Полевая так и не избавилась от меня. Я же точно знаю, что я ей точно кость поперек горла, и жду увольнения каждый день. Может, конечно, ей пока удобно мое присутствие. С Машей мы так и проводим вдвоем целые дни, когда все разъезжаются, большую часть вечера — тоже. Жанна только читает сказку, да болтает за совместными трапезами, раздавая кучу обещаний, но так пока ни одного и не выполняя.

Крис я частенько помогаю с уроками. Школьные секреты про подружек и парня, который ей нравится, девочка почему-то тоже доверяет мне. Вот Полевая и не спешит выгонять удобную прислугу. Логично же.

А я места себе не нахожу. Чувство такое, будто меня заперли в клетке, без пространства и свежего воздуха. Мне везде мерещится Максим. Его голос, аромат одеколона, звук подъезжающей машины. По ночам я стала видеть такие сны, от которых впору гореть со стыда. Во всяком случае, с почти бывшим мужем мы никогда ничего подобного себе не позволяли.

И откуда только это в моей голове? А главное — зачем? Ведь Полевой определился с выбором, я сама видела полуголую Жанну, выходящую из его кабинета. Что ж, объективно я никогда ей соперницей и не была.

Вот только почему-то стала бредить ее мужем, будто он меня собой заразил. И для безопасности перебралась ночевать в комнату к Маруське…