— Нет, — Крис бурчит, но уже хотя бы не протестует активно.

Я под шумок помогаю Машуне с кашей. Сама успеваю закидывать в себя омлет и попутно прикидывать варианты, как успокаивать девчонок, если что-то пойдет не по плану. С одной стороны меня дико раздражает госпожа Полевая своим лицемерием и наглостью, а с другой — очень хочется, чтобы у девочек наладилось с мамой.

Дальше завтрак проходит в напряженном нейтралитете, если можно так выразиться. Максим молча ест, Крис следует его примеру, надувшись, Маруська ерзает и пытается баловаться, а я каждую секунду жду подвоха. Только Жанна безудержно болтает, не обращая внимания на окружающую обстановку.

Когда все заканчивается, выдыхаю с облегчением. Если у меня будет несварение, я нисколечко не удивлюсь.

— Арина, помогите Маше выбрать игры, я скоро приду к ней в комнату, — уверенно распоряжается Полевая.

Киваю согласно. Она ведь имеет право мне приказывать? Тут же на всякий случай бросаю вопросительный взгляд на Максима. Тот неспешно подходит. Останавливается неприлично близко.

— Не позволяй ей снимать видео, — говорит тихо мне на ухо. — Если что будет не так, сразу звони мне и сообщай. Поняла? — а потом зачем-то берет и хозяйским жестом заправляет выпавший локон мне за ухо. Не иначе как добить меня хочет.

— Да, — выдавливаю глухое из себя.

Полевой переключается на Маруську. Подхватывает ту на руки, обнимает. Мы втроем стоим неприлично близко, словно мы семья.

— Поиграй с мамой, а потом пойдем с тобой погуляем, как договаривались, хорошо?

— Дя! — счастливо выдыхает ребенок.

Вот уж чьему жизнелюбию точно можно позавидовать. Кристина давно уткнулась в телефон и ушла к себе в комнату, так что столовую я покидаю в компании Максима, несущего младшую дочь на руках, и зудящим ощущением чужого ненавидящего взгляда, прожигающего лопатки.

Так, завтрак пережили, теперь грядет кое-что похуже. А именно, игры с Жанной наедине. Не зря ведь она приказала мне тоже присутствовать. И я даже знать не хочу, что она для меня приготовила.

— Воть эту хотю! И эту! — Маруська командует, выбирая из яркого множества коробок. Игры с мамой ее очень вдохновили. Мне лишь остается содействовать и уповать на то, что Жанна сдержит обещание и не разочарует малышку. — Алина, а ты будешь с нами?

— Конечно… — соглашаюсь машинально, думая о своем.

Настраиваюсь. То, что ближайший час — а то и пара — не будут легкими, ясно как летний день. Главное, не поддаваться на провокации. И вообще не опуститься до скандала при ребенке.

— Готовы? — дверь в детскую открывается примерно через полчаса, когда Машуня уже извелась вся и раз двадцать порывалась бежать за мамой. Я откровенно замучилась отвлекать девочку.

Полевая вплывает как королева. На ней спортивный обтягивающий комбинезон, который подчеркивает и даже акцентирует все женские прелести. Молния сверху расстегнута настолько, что простора фантазии не остается. Внушительные и упругие, идеальной формы полушария так и норовят выскочить наружу. Темные волосы заплетены в косу на манер Лары Крофт. Жанна выглядит бодро, спортивно и на зависть здорово. Ударение можно ставить на любую букву «о».

Снова на фоне нее остро чувствую свое несовершенство. Мне бы взять себя в руки, поголодать, заняться фитнесом, что ли… Где только найти время на физические нагрузки в новом графике? Эх, ладно! Не всем же иметь внешность для съемок в глянцевых журналах.

— Да-да-да! — Маруська скачет на одной ножке. — Давай сначала в Мемо, потом в настольный театл, а потом будем калтинки из кубиков собилать, — у малышки уже готов план, да и задора хоть отбавляй.

Любуюсь ей. На сердце тепло-тепло становится. И пусть Жанна та еще змеюка, если она способна сделать Машуню счастливой, значит она не самый плохой человек на планете.

— Хорошо, раскладывай карточки, — Полевая мягко смеется. К сожалению, я не улавливаю в ее интонациях тепла, лишь отстраненность и неестественность. Или я придираюсь? — Я пока на звонок отвечу, — она прикладывает к уху телефон, который почти не выпускает из рук, и начинает живо обсуждать что-то по работе.

Охваты, сотрудничество, реклама, контент-план… Стараюсь не вслушиваться особо. В четыре руки мы с Маруськой подготавливаем игру. Раскладываем рубашкой вверх карточки, среди которых потом нужно будет искать две одинаковых. Маша так рада предстоящему развлечению, что на месте усидеть не может. Ну вот как, глядя на нее, оставаться серьезной?

Разговор Жанны затягивается. Ребенок снова ждет, выравнивает и без того идеально разложенные карточки, бросает на меня взгляды, полные тоски и непонимания.

— Мам, ну сколо? — интересуется робко, раз разом получая в ответ положительный кивок.

В конце концов, когда малышка дергает мать примерно в десятый раз, та взрывается.

— Марья! — рявкает строго и сверкает гневно глазами. — Дай, я договорю! — выходит на балкон.

Замечаю, как в глазах Машуни собираются слезки. Мне хочется наподдать этой идеальной спортивной вобле и за косу как следует оттаскать. Она же сама обещала ребенку!

— Давай, пока вдвоем начнем? — предлагаю осторожно. — А мама освободится после работы и к нам присоединится.

— Холошо… — совсем без энтузиазма.

Мы успеваем с Машей сыграть партий семь, прежде чем госпожа Полевая возвращается. На ее лице раздражение, но она быстро убирает его, меняя на очередную мертвую улыбку.

— Прости, солнышко, маме очень надо было сделать работу, — Жанна присаживается рядом с Маруськой и треплет ее по головке. — Но теперь я вся-вся твоя. Прощаешь?

— Дя, — Машуня откровенно млеет. Тянется к матери, но та отклоняется, не заметив, и садится на расстоянии.

— Давайте начинать? Какие правила?

Жанна слушает вполуха. Она вообще словно отсутствует. Пока мы с Машей стараемся отыскать парные карты, Полевая вытягивает по три раза подряд одну и ту же. Постоянно отвлекается на телефон. Конечно, ребенок замечает полную незаинтересованность матери в общении и бросает на меня расстроенно-вопросительные взгляды.

Я закипать начинаю. Хочется вышвырнуть гребаный телефон блогерши в окно, а ее саму встряхнуть как следует. Ну неужели так сложно выкроить хотя бы часок времени на собственного ребенка? Тем более она сама уверяла, как сильно раскаивается и хочет вернуться в семью.

— Марусь, сходи, позови Кристину. Может, она захочет к нам присоединиться? — предлагаю я, когда мы переходим к настольному театру. — Актеров не хватает.

— Ага, я щас! — та с готовностью слушается. Вприпрыжку покидает детскую.

Упираюсь взглядом в Жанну. Та отвечает высокомерным, насмешливым.

— А ты не промах, да, Арина? — хмыкает, прищурившись. — Впрочем, чего еще ожидать от девицы, которая как пиявка присосалась к чужому мужу. Думаешь, так легко сможешь охомутать Полевого? Не будь столь наивной идиоткой. Он тобой попользуется и выбросит, как использованный материал.

— Причем тут Максим Леонидович? — психую все-таки. Эта дама на самом деле может довести кого угодно. — Вы разве не видите, как раните собственных дочерей равнодушием? Маша так радовалась вашему возвращению! Так хотела поиграть с вами! А вы вместо того, чтобы обратить внимание на дочку, постоянно в телефоне. Дети вам не игрушки: захотел — взял с полки, захотел — засунул обратно. Они живые…

— Ну, мне еще морализаторства от шлюхи бывшего мужа не хватало, — надменно перебивает Полевая.

— Милая, ты бы прикрыла ротик, а еще лучше — свалила в закат, — продолжает свысока меня отчитывать Жанна. И да, у нее всяко больше прав в этом доме. Указывать матери, как ей поступать со своими детьми — вообще последнее дело. Тем более я сама детей не имею, еще и сильно уступаю в жизненном опыте. Но я просто не смогла молчать, глядя, как ранит эта женщина своих же дочек! К сожалению, Полевая видит во мне лишь коварную соперницу. А потому слов не выбирает: — Со своей семьей я как-нибудь без твоих советов разберусь. Будешь мешаться, я тебе такую веселую жизнь устрою, что любое дно жизни раем покажется. Не знаю, откуда ты выползла, такая хваткая, бесстыжая и до безобразия уродская, но советую в кратчайшие сроки вернуться обратно. Если еще раз увижу наедине с моим мужем, пеняй на себя. У меня связи обширные, закопать твою сверх меры упитанную персону точно хватит. Уяснила?