Какое счастье, что все старье я догадалась оставить в квартире изменщика-муженька! А с собой взяла только красивое и не вызывающее стыд. Конечно, ему было без разницы, как я выгляжу под одеждой. Шкуру уже интересовала Инга и ее худосочные (в отличие от моих) прелести.

— Вот и умница, — хвалит низким голосом Полевой. Чувствую, как его большая горячая ладонь проходится по спине. Вверх-вниз, снова вверх и обратно, расслабляя, настраивая на мирный лад. Медленно, с чувством, никуда не спеша. — Великолепно…

— Это только массаж, да? — уточняю слабо.

И боюсь, что, если он скажет «нет», уже не найду в себе сил сбежать. Вот бывают же у людей руки! Сильные и в то же время нежные. Умелые. Словно чувствующие каждую клеточку твоего тела. Максим начинает разминать плечи. Проходится по зажатым мышцам, удивительно точно находит спазмы и задерживается в этих местах.

Моя кожа горит, внутри все превращается в расслабленный кисель. Я молю свой организм только об одном — не начать пускать слюни на покрывало Полевого. Этого позора я точно не переживу.

— Поверь, Арина, если бы я сегодня планировал что-то еще, ты бы не лежала сейчас в одежде, — отвечает чуть погодя.

«Сегодня?» — мелькает туманная мысль, но очень быстро улетучивается, снесенная телесным блаженством. Не знаю, какой из Максима Леонидовича муж, но массажист он точно первоклассный.

За плечами следуют лопатки. Именно та зона, в которой чувствуешь, будто кол в тебя воткнули. После — поясница и верх крестца. Я даже позволяю приспустить себе штаны, чтобы удивительные руки начальника смогли добраться до нужных зон.

И да, из меня вырываются до того неприличные стоны, что если госпожа Полевая подслушивает где-нибудь поблизости, то она точно стоит красная, как рак. И ненавидит меня. Люто.

— Ну вот, Родионова, а ты боялась, — заключает Максим, проходясь вдоль всей моей спины кончиками пальцев.

Движение, едва уловимое, пускающее мурашки по коже и заставляющее маленькие волоски подниматься дыбом, а меня саму — выгибаться кошечкой. Вот что наделал этот мой невозможный босс? Как теперь сгребать расслабленную себя с его кровати и топать к себе? Интересно, можно нам всего на денек поменяться спальнями в виду того, что я не транспортабельна?

— Угум-с, — отвечаю невнятно, ибо на большее я просто не способна.

Глаза закрываются сами по себе. Я уплываю куда-то. Наверное, надо встать и уйти, побороть охватившую негу. Однако сил никаких нет.

— Арина, ты как?.. Эй, Родионова… — слышу сквозь сон, но не уверена, что отвечаю что-либо. — Ладно, оставайся, Спящая Красавица, так даже лучше. Хотя мне определенно придется туго этой ночью…

Сплю я на удивление хорошо и крепко. Мне даже не снится предатель Шкура со своей красоткой любовницей, слезы не текут самопроизвольно по щекам, лишь ровное тепло справа уютно греет, вызывая желание как можно дольше нежиться в кроватке.

Просыпается организм лениво. Сперва я долго лежу с закрытыми глазами. Мысли вяло пробиваются на поверхность сознания. Медленно события минувшего дня формируют в сознании картину моей настоящей реальности. Я развожусь, у меня новая работа и новый босс. Который, к слову, не очень дружит с головой и заставил меня вчера делать ему массаж, чтобы позлить бывшую. А потом «вернул должок» по его же собственному выражению. Что было после, вспомнить не могу. Словно у меня на фоне эмоциональной встряски провал в памяти образовался.

«Наверное, я встала и ушла» — рассуждаю мысленно. — «А как еще?..»

Тогда почему моему животу так тяжело и жарко, будто я у печки уснула? И чье мерное дыхание улавливает мой слух? Стоп! Какое еще, блин, дыхание?

Медленно распахиваю глаза и поворачиваю голову вправо. Осторожно, словно рискую увидеть нечто ужасное, и изо всех сил оттягиваю момент, не желая встречаться лицом к лицу с этим неведомым.

Напарываюсь взглядом на мирно спящую мужскую фигуру и визжу, как ненормальная. Подпрыгиваю на кровати. Рука Полевого, а это именно он так нагло и беспардонно обнимал меня все время, пригвождает обратно.

— К чему все эти децибелы, Родионова? — морщится он, не утруждаясь даже раскрыть глаза.

— То есть вы в курсе, кто с вами находится в одной кровати! — обличаю начальника я. — В отличие от меня, которая вообще не понимает, как могла оказаться в кровати у постороннего мужчины.

— Все просто: ты вырубилась после массажа, а я по-джентльменски не стал тебя выгонять. Ничего крамольного, Рыжуля, уж можешь мне поверить.

Ну конечно! Ему ничего крамольного, а мне теперь как-то в глаза его детям смотреть и бывшей жене в придачу. Что ж за жизнь-то такая, а? Не успела на новую работу устроиться, а уже в постели у начальника побывала…

— И штаны с меня тоже по-джентльменски сняли, я правильно понимаю? — приподняв одеяло, оцениваю масштаб бедствий.

В общем, все плохо, но вроде не катастрофа. Ведь провести ночь в одном нижнем белье с мужчиной, которого знаю один день, это не критично? Норм, как говорит молодежь?

— А надо было тебя в неудобном оставить спать? — Максим Леонидович-таки открывает глаза, вздергивает бровь.

Напарываюсь на его глубокого синего оттенка глаза. В них уверенность в собственной правоте и ноль смущения. Непробиваемый тип!

— Надо было разбудить меня и отправить восвояси! — шиплю.

Полевой оскорбляется:

— За кого ты меня принимаешь, Родионова? Я не способен выгнать из кровати девушку, которая минуту назад стонала подо мной от неземного удовольствия.

Да он издевается…

— Вы невыносимый тип! — сердито выплевываю ему в лицо.

А точнее — в наглую физиономию, рот на которой так и норовит расплыться в похабной улыбочке. Совершенно ужасный, несносный тип! Он явно получает удовольствие, издеваясь надо мной и изматывая нервы.

Путаясь в одеяле, скатываюсь с матраса. Гордо поднимаюсь на ноги и оглядываюсь в поисках одежды. На Максима демонстративно не обращаю внимания. Хотя дико хочется прикрыться. Мое тело далеко не идеально, в отличие от его, и это невероятно смущает. Помимо того, что до этого момента в подобном виде меня лицезрел лишь один мужчина, мой пока еще муж. Но я нахожу в себе мужество не подать виду, как тяжело на самом деле дается мне эта невозмутимость.

Штаны и футболка обнаруживаются на банкетке возле кровати. Брошенные так небрежно, словно нас с боссом так внезапно накрыла страсть, что некогда было аккуратничать. Боюсь даже представить, что принесет день, начавшийся настолько неважно.

Натягиваю на себя одежду. Мои движения нервные, дерганые. Вдобавок умудряюсь надеть футболку задом наперед. Оставляю, как есть, ибо желание смыться из спальни Полевого слишком сильно.

— Всего хорошего, — оборачиваюсь на Максима Леонидовича возле двери, буквально заставляя себя быть вежливой. Потому что не дело уподобляться всяким, даже если они так и жаждут вывести тебя из себя. Нужно всегда оставаться воспитанным человеком. Быть выше, так сказать.

Почти сразу я прихожу к выводу, что глубоко ошибаюсь.

— Родионова, даже не поблагодаришь меня за великолепную ночь? — кривляется этот ненормальный. — Я ведь изо всех сил старался. Надеюсь, хоть не оплошал?

Нет, угораздило же связаться! Пыхчу, как паровоз в своей комнате, принимая душ. Хочется смыть с себя чужие прикосновения и запах, которым, мне кажется, я вся пропиталась насквозь. Хотя нет, вру. Совсем не хочется. Но я же не сумасшедшая, чтобы позволить немного поехавшей крыше управлять ситуацией.

Просто слишком много стрессов за короткий промежуток времени, вот меня и штормит. Еще и люди вокруг не самые адекватные, немудрено поплыть рассудком в таких условиях.

Переодеваюсь в свободные брюки и футболку с V-образным вырезом. Только успеваю подумать, что неплохо бы проведать детей, раз уж я няня, как дверь в комнату распахивается. Без стука и предупреждения. Вздрагиваю всем телом. Такими темпами я шарахаться от любой тени начну.