С рычанием он сгребает меня в охапку.

— Р-р-родионова, — его вибрация проносится сквозь меня. И в ответ я вся дрожать начинаю.

Ой, мамочки!..

— Нет, Родионова, уже никто тебе не поможет, — кажется, я произнесла восклицание вслух. Максим взваливает меня на плечо и затаскивает в первую попавшуюся кладовку. Не глядя, лупит по выключателю. Тусклый свет ударяет по глазам, заставляя закрыть их.

— Я долго терпел, Ар-рина, — меня ставят на ноги, которые откровенно подкашиваются, и припирают к стенке. Большим, горячим и могучим телом припирают. — Я был о-о-очень терпелив, — мягкие губы касаются моей ушной раковины, окончательно лишая мыслей. Я, как шоколад, таю в руках Макса, абсолютно беспомощная против него. — Но сейчас я на грани. И виновата в этом ты со своей отстраненностью, — губы спускаются ниже, оставляя тягучие поцелуи на шее, скользя вдоль ключицы. Еще сильнее дрожу. Абсолютно точно происходящее куда как больше, чем я могу выдержать. Но и остановить это я не в силах. Чувствую себя безвольной куклой, и самое ужасное — мне до неприличия нравится это. Тело так и вовсе ликует от блаженства, будто только и ждало порочных прикосновений Максима. — Ты в курсе, что нельзя давать мужчине надежду, а потом морозиться, делая вид, будто ничего не произошло? Если бы ты только знала, какие мысли бродили все эти дни в моей голове. Сам удивлен, что продержался так долго. Я ведь нихрена не джентльмен, Родионова.

— Что? — выдыхаю слабо, ничего не соображая, так как руки Полевого совсем распустились и вовсю мнут те места, которые я в здравом уме никогда бы не дозволила. А губы изучают верхнюю кружевную кромку бюстгалтера. Ворот моей футболки-поло каким-то образом оказывается уже расстегнут и сдвинут вбок. — Да вы хуже, — я чуть ли не хнычу.

Кажется, я не в кладовку попала, а в параллельную реальность. Такую, где сумасшедшая страсть между мной и Максом не только возможна, но и очень-очень приветствуется.

— Я гора-а-аздо хуже, — подтверждает он, чуть царапая мою нежную кожу щетиной. А мне, дурочке, даже это крышу сносит! Хочется просить еще и еще, подставляться под его губы и руки, рухнуть в наше сумасшествие, не глядя, как в бездну. — И, если ты планировала еще помариновать меня, предупреждаю сразу: больше не получится. Последние тормоза отказали, стоп-краны не работают. Понимаешь, что это означает, Арина? — крупные обжигающе-горячие ладони чуть сильнее сжимают мое мягкое место, видимо, чтобы придать больше веса словам.

— Нет, я не планировала мариновать, — задыхаясь. Кислорода не хватает, и у меня перед глазами начинают взрываться разноцветные вспышки. — Я хотела…

— И что же ты хотела, Арина, м-м-м? — завораживающе, пока в ход идут зубы и прикусывают мягкую кожу. — Ну, смелее…

Я ведь точно от него что-то хотела. Только что? Поднапрягись же, Арина! Это важно. По крайней мере было важно до того, как мы очутились тут.

Внезапное осознание ударяет в грудь и живот. Заставляет ахнуть испуганно, окаменеть и замереть истуканом. Полевой продолжает ласкать мое тело, но я уже не восприимчива к прикосновениям. Мозг, окутанный паникой, отключил любые реакции тела.

— Максим, постой. Макс… — пытаюсь до него достучаться, но тщетно. — Да Максим же! — ударяю ладошками по мощным плечам. — Прекрати немедленно!

— Родионова, — он цедит, поднимая темный, лишенный адекватности взгляд. — Если у тебя не найдется достаточно веской причины сейчас, то я за себя не отвечаю.

Ах, как бы я хотела, чтобы ее не нашлось! Что угодно бы за это отдала! К сожалению, у меня за пазухой бомба, и если Полевой в курсе планов бывшей жены, то разорвет меня одну.

На долгие объяснения сил нет. Как и на прелюдии.

— Ты знаешь, что Жанна собирается делать ЭКО? — я начинаю с сути.

Макс даже не меняется в лице.

— Арина, мне насрать, что там собирается или уже делает Жанна, — нетерпеливо и с раздражением. — Если ты меня остановила только ради этого…

— От тебя, Макс, — я перебиваю. Мне жизненно необходимо понять, как все обстоит на самом деле, здесь и сейчас. И он сам в этом виноват.

Наконец в глазах Полевого появляется что-то, помимо непреодолимого желания.

— Не понял, — его темно-синие глаза прищуриваются. В них нарастает шторм. И я точно знаю, что именно я его причина. Сперва из-за поцелуев, теперь — из-за правды, которую вывалила без подготовки. — Что за ерунда, Арина? — Максим все еще продолжает припирать меня своим телом к стенке. Его руки все еще лежат на моих ягодицах, а я изо всех сил отталкиваю его плечи ладонями.

Ужасная поза. Ужасная-ужасная ситуация! И мое положение в ней еще хуже!

— Да отпусти ты меня! — ударяю по нему, всхлипывая от обиды.

Раз он не верит словам, то и нечего вообще с ним разговаривать! Пускай становится папочкой в очередной раз. Может, он даже сам хочет этого, и обо всем знает…

Полевой перехватывает мои руки, прикладывает к своей груди. Чувствую, как часто и сильно стучит его сердце. Бьется, толкаясь в мои ладони.

— Объясни нормально, Арин, — выказывая неимоверное терпение, просит он. — Я не понимаю. Как Жанна может сделать от меня ЭКО без моего ведома и согласия? Ты, наверное, не знаешь, как это делается, никогда не сталкивалась с подобным…

— Да мне и не надо знать! — перебиваю нервно. — Я своими ушами слышала ее телефонный разговор! Она говорила со своим продюсером или кто он там ей. Обещала ему забеременеть искусственно, раз соблазнить тебя не удалось. Ей срочно контракт с сетью клиник нужен, а для этого — соответствующий контент. Только я не понимаю, почему соблазнить не удалось, если я видела ее, выходящую почти голой из твоего кабинета, — снова всхлипываю, не удержавшись.

Перед глазами стоит довольное лицо Жанны, ее вальяжная поза, красивые изгибы. Я понимаю, почему Полевой не устоял. Но обида, непонимание, ревность хлещут с новой силой. Зачем вот опять он меня целовал? Зачем смотрел так, будто я единственная женщина на всем белом свете?

Рыдания накатывают такой мощной волной, что сдержать ее не удается. И я всхлипываю позорно, расклеиваясь прямо на глазах мужчины, который делает меня слабой.

— Родионова, — выдыхает шумно Максим. Сгребает меня в охапку и с силой прижимает к себе. — Моя ты дурная. Ты поэтому от меня шарахаться начала, да? — согнутым пальцем он поднимает мой подбородок и заставляет смотреть себе в глаза. Шторм в них улегся, оставив после себя присмиревшую глубину. Киваю. А чего тут скрывать? — Так и знал, что надо было раньше тебя к стенке припереть, — он показательно толкается в меня бедрами. — Жанка и правда пришла соблазнять меня, но ничего у нее не получилось. Ей не повезло. Все мои мысли были заняты одной роскошной рыжеволосой строптивицей. Только о ней я мечтал круглыми сутками, поэтому на мослы бывшей жены даже не взглянул. Я первым ушел из кабинета, заколебавшись ее выгонять. Так что тут ошибки нет: Жанке не удалось меня соблазнить. Веришь?

Я беру паузу. Осмысливаю все. Прокручиваю события в голове, пытаюсь найти нестыковки, но их нет. Да и сердце с каждым ударом требует: «верь!»

— Да? — я соглашаюсь, но вопросительная интонация все же проскакивает.

Кажется, Полевого ответ устраивает. Он быстро чмокает меня в губы и шепчет в них же:

— Умница. А теперь расскажи все в подробностях о подслушанном разговоре.

В кольце рук Максима уютно и защищенно. Его ровное тепло согревает, даря уверенность в том, что меня поймут и не осудят. А еще — в том, что все непременно будет хорошо, Полевой все решит, обо всем позаботится. Он, как каменная стена, за которой спокойно и безопасно.

Собираюсь с мыслями и передаю слова Жанны максимально точно. Удивительным образом уставший от сомнений мозг вдруг выдает совершенно ясную картину. Я как будто только что услышала ее разговор.

Макс хмурится. Видно, что пребывает в своих мыслях.

— Спасибо, что рассказала, я твой должник, — говорит серьезно, и я начинаю смущаться с непривычки.