— Алина, мне скутьно, — ко мне вваливается Машуня. В милейшей пижамке с рюшами и изображениями мультяшных принцесс, в пушистых тапочках и с плюшевым единорогом подмышкой. Темные волосики взъерошены после сна.

— С добрым утром, милая, — от всей души улыбаюсь этому чуду. Вот уж кого я точно рада видеть в любое время и кто примиряет меня с новой действительностью. Маруська ассоциируется у меня с уютом и тихим счастьем, вызывает приливы нежности и умиления. — Давно встала?

— Дя, — вздыхает. — Но мне нельзя никого по утлам будить, поэтому я иглала с Пончиком, — потрясает единорогом. — А потом увидела, как ты выходишь из папиной спальни и плишла, — сообщает бесхитростно.

Меня же сразу в краску бросает. Доигрались, блин! Ребенок в курсе, где и с кем я ночь провела, а что хуже всего — спокойно обсуждает и не видит в этом ничего зазорного.

— Да-а-а… — тяну, подбирая удобоваримое объяснение. — Он меня вызывал утром, чтобы дать инструкции на сегодняшний день, я ведь только-только начала работать. Он очень за вас переживает!

— А мама вчела сказала, сьто он непонятно чем думает и сьто у него клизис селединного возласта.

— Среднего возраста, — поправляю машинально.

— Дя. А еще она сказала, что это так не оставит и обязательно все велнет, как было. Только я не поняла, а как было? — на меня с ожиданием откровения смотрят огромные карие глазища. До того красивые в окружении густых темных ресниц, как у куклы!

Не могу перестать любоваться. Машуня — это шедевр какой-то, и я влюбляюсь в эту малыху все больше с каждой проведенной секундой. А еще искренне недоумеваю: как ее можно было бросить? Все же странная женщина эта Жанна.

— Это ты лучше у мамы спроси. Меня же тогда с вами не было, — дипломатично ухожу от ответа. — А ты зубки уже чистила?

— Неть, — понуро. — И не хотю, это скутьно!

— О-о-о, а ты знаешь, сколько там микробов? Они заползают в ротики по ночам и, если не выгнать их вовремя, начинают портить зубки.

— Ну и пусьть! — Машуня топает ножкой. — Ненавизю чистить зюбы, мне они вообще не нузьны!

Ого… вот это отпор. Не ожидала, если честно, от Маруськи. Она ведь такая милашка обычно…

— Ты что, хочешь шамкать челюстями, как беззубая старушка? — подкалываю.

— Дя!

— Так это же некрасиво.

— Зято не больно!

— О-о-оу. А тебе больно чистить зубки? — слова Машуни откровенно настораживают. Я даже успеваю вообразить жуткую и опасную болезнь у девочки во рту, как она сражает очередным откровением:

— Дя. Плошлая няня мне сувала щетку глубоко в лот, и меня тошнило. А еще больно натилала там все. Она заплещала кличать и плакать и наказывала меня. Отводила за ухо в угол и выключала свет или била лемнем по попе. Очень больно. А еще обещала бить меня клапивой, когда она выластет. Алина, ты же не будешь меня клапивой? — в глазках цвета горького шоколада священный испуг напополам с надеждой. — Пусть у меня лучше зюбы выпадут, — шепчет доверительно.

А меня зло берет на эту ненормальную недоняньку! Садистка больная! Надеюсь, ее больше никогда в жизни до детей не допустят. И как хорошо все-таки, что на злосчастном Трактор-шоу я встретила девочек и не осталась в стороне!

Порывисто прижимаю кроху к себе, стискиваю теплое маленькое тельце.

— Я тебя не обижу, милая. И никому в обиду не дам! — выдыхаю, нацеловывая сладкую макушку. Сердце за нее сжимается. В этот момент мне кажется, что я готова растерзать любого, кто только вознамерится причинить Маруське зло. — Давай тогда хотя бы личико умоем? Чтобы глазки проснулись и заблестели.

Машуня соглашается. Веду ее в ванную. Там мы сперва умываемся, а потом я уговариваю малышку самостоятельно почистить зубки. Пальчиком для начала. Наношу себе и ей детскую пасту, показываю, как надо двигать им во рту. Маша повторяет с опаской и осторожностью. Да, она совсем не прочищает зубы, скорее делает вид, едва касаясь пальчиком эмали. Но это и не главное. Сперва нужно привыкнуть, перебороть страх, возникший после экзекуций прошлой няньки. Поэтому будем двигаться постепенно.

Потом переодеваю Маруську в очередное милейшее платье, которое она выбирает сама. Заплетаю две косички. Мы заходим за Крис, которая, как обычно, фонтанирует недовольством, и перемещаемся с толовую для завтрака.

Там на двух противоположных концах большого стола восседают бывшие супруги Полевые и молча перестреливаются взглядами. Ощущение, словно перед грозой.

М-да, я думала, что вчерашний день был трудным, и радовалась, когда он закончился. Но теперь новый «радует» очередными испытаниями. И первое, что предстоит пережить — это завтрак в компании Жанны.

Сперва я удостаиваюсь прямого, наполненного презрением взгляда от госпожи Полевой. Она проходится по мне снизу вверх и обратно, словно сканируя, вытаскивая наружу каждый изъян. Ощущения откровенно не из приятных. Видимо, не найдя к чему придраться (я имею в виду отсутствие вчерашнего декольте), Жанна переводит взгляд на девочек. И если Маруська выглядит как маленькая принцесса, опрятная и искрящаяся хорошим настроением, то бесформенные футболки и штаны продолжают быть верными спутницами Крис. Как мы с Машуней ни уговаривали старшенькую сестру переодеться, избавиться от жутких подростковых шмоток не смогли.

И тем не менее, Полевая избирает жертвой меня. Ну а кого же еще…

— И все-таки в приличных домах персонал работает в униформе, — фыркает она в сторону Максима. Меня игнорирует, словно я пустое место. У мебели, которой надо перетянуть обивку, не спрашивают разрешения, верно? — Это сразу показывает статус хозяев и формирует необходимую субординацию.

Молчу. Стискиваю зубы и представляют, как слова этой сбежавшей однажды «марафонщицы» отскакивают от меня, будто мячики для пинг-понга. Пусть исходит себе ядом сколько угодно, главное, чтобы дальше не зашла. В конце концов слова пока еще никого не убивали. Усаживаю Машу в детское кресло, сама располагаюсь рядом, но так, чтобы оказаться ближе к Полевому.

Уж лучше бесстыжий начальник, чем его бывшая жена. Он хотя бы не унижает.

— Тебе рассказать, как в приличных домах ведут себя матери? — скрежещет Максим Леонидович, нарезая омлет. Нож с такой силой проходится по фарфору, что я диву даюсь, как только тарелка выдерживает еще. — Или сама сделаешь выводы?

— Мои выводы неутешительны. Что ж, зато я теперь знаю, с чем работать, — Жанна внезапно одаряет нас всех милой улыбкой. Вот только лично у меня от нее озноб вдоль позвоночника. — Девочки, чем займемся сегодня? Можем придумать какой-нибудь челлендж или поехать на шопинг. Выбирайте!

— А давайте весь день есть только сладости! — глаза Машуньки тут же загораются, и она отодвигает от себя тарелку с кашей.

— Я пас, — фыркает Кристина. Девочка все еще ведет себя настороженно по отношению к матери и то и дело бросает взгляды на папу, пытаясь считать его реакции.

— А давайте, вы займетесь чем-то полезным, — отрезает Полевой. — И тем, что не разжижает мозги. Маше будет полезно поиграть в развивающие игры, у нее ими целый стеллаж забит. Заодно и проведет время с мамой, наверстает упущенное. А Кристине неплохо бы сменить гардероб на более женственный. Уверен, ты, как мать, сможешь ей помочь.

— Мне не надо! — подпрыгивает на стуле Крис, бросая гневные взгляды на всех подряд. — Я имею право ходить в том, в чем комфортно!

— А я имею право не быть опозоренным собственными детьми! — осекает Максим. В целом он прав, но я считаю, что нужно как-то помягче. Особенно с девочками. — И раз уж ваша мать так жаждет с вами общаться, возьмите от нее то хорошее, что она может дать.

— А если мне этого не надо? — фыркает Кристина. А у самой такая неуверенность на личике, что так и хочется ее обнять, прижать к себе и заверить в том, что все будет хорошо и сама она просто замечательная.

К счастью, Жанна вовремя вступает в разговор.

— Если не надо, откажешься, — с мягкой улыбкой говорит она. — Предлагаю примерить то, что выберу я, и то, что выберешь ты. А потом что понравится, то и купим. Как тебе план? В любом случае мы весело проведем время. Ты уже ходишь на шопинг с подружками?