Так и застываю в позе садовода-любителя, развернувшись, так сказать, к лесу задом. Под лесом я Жанну имею в виду. В отражении окна прекрасно видно ее застывшую в проеме двери фигуру. Ну и конечно я не могу не думать о том, что мои пышные «нижние девяносто» с разгромным счетом проигрывают ее натренированным. Буквально высеченным регулярными физическими нагрузками.

— О… Как низко ты пал, Максик, — Жанна за жеманным хихиканьем старается скрыть растерянность, но оторопелые нотки все равно прорываются. — Серьезно, с этой нянькой? Ты бы еще престарелых горничных по углам начал зажимать. Неужели настолько отчаялся?

Чувствую, как после этих слов каменеют руки Полевого, удерживающие меня за шею и за запястья. Однако боли не причиняют, лишь дискомфорт, вызванный испугом и гуляющим в крови адреналином.

— Во всяком случае не настолько, чтобы заваливаться по вечерам в спальню к бывшей со всякими нелепыми просьбами, — скрежещет Макс.

От него столько ярости сейчас исходит, что я чувствую ее на своей коже. Она впивается в открытые участки обжигающим покалыванием. Выкручивает кости и заставляет все внутри сжиматься.

Видимо, спокойствие и равнодушие Полевого к бывшей жене заканчиваются там, где она теряет берега, вторгаясь в личное пространство Максима. И мне трудно винить его или называть лжецом. Любой бы на его месте не выдержал провокации.

Ну и скорее нового босса не трогает сам факт предательства со стороны жены, а вот ее поведение и нынешние поступки — очень даже.

— Слабый аргумент, — парирует Жанна, хмыкая.

— А тут нет желающих с тобой подискутировать.

— Фи, как грубо…

— Проваливай, Жанна! — грозный рык. Который отдается вибрацией во всем моем теле из-за слишком тесного контакта с Максимом. И если хотите знать мое мнение, то вот это уже на самом деле грубо. Впрочем, Полевая активно напрашивалась, так что… — Или мне позвать Андрея, чтобы он еще раз показал тебе твою комнату? Все настолько плохо с памятью?

— Ой, все-все, ухожу. Уже и заглянуть по старой памяти нельзя. Кто ж знал, что ты тут развлечения себе устроишь, как только девочки разойдутся по комнатам. А если бы Машуня чего-то испугалась и к тебе прибежала? Или Кристина с каким вопросом зашла? Запираться надо в таких случаях, Полевой. Ты же взрослый мужик…

— Вышла нахер отсюда! — громогласно, что я аж на месте подпрыгиваю. — И чтобы я тебя до завтра не видел.

Жанна фыркает, но все-таки внемлет голосу разума и оставляет нас. Я слышу звук захлопываемой двери, да и отражение в окне подтверждает, что госпожа Полевая избавила нас от своего общества.

Повисает тяжелая, давящая тишина. Первые несколько минут я не решаюсь прервать ее. Максим Леонидович весьма страшен в гневе. Не хотелось бы облекать его на себя. Но потом все-таки не выдерживаю — спина затекает.

— Вы уже можете отпустить меня, — пищу скромно.

Еще несколько мгновений требуется Полевому, чтобы разжать хватку.

— Ты же понимаешь, что теперь тебе придется задержаться в моей комнате? — говорит он наконец.

Ну еще бы! После общения с этой блогершей вся моя работа насмарку. Теперь хоть по новой массаж Максиму делай, расслабляй человека. Вот же ядовитая стерва! Подождите… или он совсем о другом?

— Чтобы Жанка не подумала, будто после ее визита я стал ни на что не способен, — подтверждает он мои догадки.

— Ну знаете ли… — я пыхчу. Умом вроде все понимаю и даже улавливаю логику, но обида все равно запускает свои щупальца внутрь грудной клетки. — Вы меня используете! — обличающе. — Может, мне еще письменный отзыв для вашей бывшей жены написать? О том, какой вы молодец и вообще… гигант-ударник, — мой голос повизгивает от переполняющих эмоций.

Хотя чему удивляться? Полевой с первой встречи показал себя типом, которому плевать на чувства остальных. Если что пришло в буйную голову, обязательно сделает, еще и тебя принудит поучаствовать. Невыносимый человек!

— Зачем же в крайности ударяться, Ар-рина? — он перекатывает, чуть рыча, на языке букву «р» из моего имени. И в том мне чудится опасность.

Максим поднимается с кресла. Пара плавных осторожных шагов, и вот полуголый опасный хищник нависает надо мной во всей своей красе. От него исходит жар, который оседает на каждом миллиметре моей кожи. Одежда не спасает.

— Я могу вернуть тебе должок, — слышу сквозь окутавший туман. И ничего не понимаю.

— А?..

Максим склоняется ближе, выдыхает прямо в ухо, почти касаясь губами чувствительной кожи:

— Массаж, Рыжуля. Я буду разминать твою спинку, а ты будешь стонать от удовольствия. Поверь, этого окажется более чем достаточно.

Да он издевается! Испытывает меня на прочность или хочет с ума свести, как будто одной ненормальной женщины в доме ему недостаточно. Ну а что, хобби у человека такое. Собирать вокруг себя неадеквашек и наслаждаться атмосферой психиатрической лечебницы.

Вот не зря мне Полевой с самых первых секунд сомнительным типом показался! А я еще, дурочка, согласилась на него работать.

— Вы сильно себя переоцениваете, если думаете, что сможете заставить меня стонать! — заявляю уверенно, вскидывая подбородок.

Смотрю прямо в его чуть прищуренные глаза. В полутьме комнаты их синева кажется океанскими безднами, не меньше. Бездонными, отчего-то манящими и безусловно опасными.

Да, я бросаю вызов мужчине, с которым нахожусь наедине и от которого завишу. Но ведь он первый начал проверять меня на прочность! А я не в том состоянии духа, чтобы воспринимать все как веселую забаву и активно участвовать.

Максим даже не спорит. Вместо этого он хмыкает, уже привычным жестом закидывает меня на плечо и несет в сторону кровати.

— Не надорвитесь! — напутствую язвительно. От бессилия что-либо изменить остается только выпускать остроты. — Я девочка не маленькая, а у вас возраст. Сорвете спину, потом не жалуйтесь.

— Своя ноша не тянет, Рыжуля, — парирует.

— Так то своя…

В ответ Полевой лишь загадочно хмыкает. Сбрасывает меня на матрас — вот уж где я оказаться точно не планировала — и нависает сверху. Я снова чувствую жар, исходящий от его обнаженного торса. Золотистая кожа выглядит в приглушенном свете особенно гладкой. Удивляюсь тому факту, что я совсем недавно ее трогала и точно знаю, какая она наощупь. Кто бы мог подумать, что неудачный день, начавшийся на Трактор-шоу, может закончиться ТАК?

— Один момент, — низко рокочет Максим Леонидович.

Неожиданно оставляет меня одну на кровати, а сам устремляется к двери. Резкий щелчок замка заставляет вздрогнуть. Звук, ознаменовавший печальный факт: мне некуда бежать, — заставляет сердце забиться часто и неровно. Не придумываю ничего лучше, чем начать отползать к изголовью, сбивая под собой покрывало.

Как будто это может помочь!

— Я снова весь твой, Родионова, — гипнотизирует взглядом вернувшийся Полевой. — Будь хорошей девочкой, не провоцируй меня.

— Да вас и провоцировать особо не надо! — вылетает обиженное из меня, пока я старательно вжимаюсь спиной в бархатистую обивку и поджимаю к колени к груди.

Ну правда! Чего я такого сделала-то, а, чтобы привлечь его внимание? Оказалась не в то время не в том месте разве что. Остальное он все сам.

— Видишь, Ар-рина, какая ты сообразительная, — одобрительно и с низким рычанием. — А теперь ложись на животик и избавляйся от футболки. Или тебе помочь? — массивная рука, покрытая темными волосками и перевитая венами, тянется к моей щиколотке, демонстрируя намерения начальника. Что сказать, слов на ветер он не бросает.

Лягаюсь и рычу от бессильной злобы. Этот гад в прямом смысле слова припер меня к стенке и не оставил выбора. Еще и лыбится самодовольно. А может Жанну сходить позвать? Сказать, что ее бывший сгорает от желания сделать кому-нибудь массаж.

Конечно, ничего такого я себе не позволяю.

— Сама! — снова рычу.

Некрасиво плюхаюсь животом на матрас, стягиваю футболку, оставаясь в бюстгальтере. Благодарю небеса, что он приличный и незатасканный. А то имелись у меня в наличии подобные. Шкура говорил, что ему неважно, как выглядит мое белье, если оно удобное и выполняет функцию. И я, глупая, верила. Стеснялась потратить на себя чуть больше, ведь всегда имелось на что пустить деньги. Семейный бюджет — он такой, рациональный, не предусматривающий приятных, но дорогостоящих мелочей.