Внезапно раздался трубный рев и дракон заложил крутой вираж. Внизу, в сгущающихся сумерках, был виден небольшой островок посреди болота. А на нем — полуразвалившаяся хижина. Дом ведьмы? Продолжая недовольно реветь, Риверс изверг мощный столб пламени. Хижина мгновенно вспыхнула.

Болл необычайно смелый человек, подумалось мне. Зная, кем является Риверс и что он может плеваться огнем, он продолжал его дразнить. Сидя на спине дракона, кружащегося над горевшей хижиной, я меланхолично рассматривала огонь.

В центре пламени вдруг вспыхнул яркий белый свет. Он рос и наливался силой, пока не превратился в ослепительную вспышку, поглотившую окружающую тьму. Я на мгновение ослепла, а когда проморгалась, Риверс уже шел на посадку. В человека он превратился практически в воздухе. Мы с Боллом чудом не расшиблись, кувырком полетев на землю.

А наш всегда спокойный капитан, шипя от нетерпения, разрывал еще горевшие обломки хижины. Наконец, он выпрямился, держа в руках сиявший серебристым светом округлый камень.

— Питер, — потрясенно спросил Болл, — это то, что я думаю?

Риверс резко, с нечеловеческой стремительностью, развернулся и оскалился. И мне стало странно, как столько времени я могла не замечать, насколько он не похож на человека.

— Да ладно, ладно! — Болл поднял руки и осторожно отступил. — Я же не претендую. Но нам надо добраться до своих, чтобы ты мог нормально о ней позаботиться. Я обещаю, что буду очень осторожен. Тебе придется мне довериться… если, конечно, ты не хочешь остаться здесь.

Риверс секунду недоверчиво смотрел на него, потом снова превратился в дракона и мы полетели назад. На этот раз я сидела позади Болла, крепко обхватив его и вцепившись в шип. А Джон бережно держал в руках бесценное сокровище Риверса.

О, дивный новый мир. Яйцо дракона. С ума сойти.

Где-то на краю Англии. Июнь 1563 года

Утром после битвы мы повернули обратно, в Бакфаст, чтобы провести там несколько дней и восстановить силы перед следующим этапом. Хватит с нас приключений. Нормальные герои всегда идут в обход. Впрочем, от приключений это нас не спасло.

С блаженным вздохом вскочила в мужское седло. После приключения на болоте вопрос с юбками и дамским седлом больше не возникал, и я могла путешествовать с максимально доступным мне удобством. Счастье-то какое!

Довольно мурлыкая под нос “иду в поход, два ангела вперед, один душу спасает, другой тело бережет”, я абсолютно не подумала, что рядом едет и внимательно меня слушает Джон, милашка Джонни, балабол Болл. И абсолютно зря. Потому что вечером, в зале таверны, менестрель не понадобился. Новая песня, совместное творчество Болла и Чижа, пользовалась ошеломительной популярностью. Все пели и пили.

Что же, миссия каждой попаданки — картошка, майонез, перепеть Высоцкого — выполнена в полном объеме, думала я, поднимаясь в свою комнату. А то, что вместо Высоцкого — Чиж и Ко, так мой мир — мои и правила. Надо еще пиццу завтра на привале попробовать сделать. Что-то о ней я подзабыла.

Сил думать о произошедшем не было. Подумаю об этом завтра, в лучших литературных традициях решила я. И заснула. Чтобы проснуться от пронзительного вопля за дверью.

— Так это, герцогинюшка, эльф же он, значится, — в огорчении, что я не пришла в немедленный восторг от его идеи, пробасил Глен.

— В смысле эльф?! — оторопело и абсолютно не по-герцогски вытаращилась на него я.

— Ну, обыкновенный, значится, эльф. С ушами и колдунством, все как положено, — в замешательстве ответил мне садовник.

А дальше я услышала такое, от чего у меня в зобу дыхание сперло, и ноги подкосились. Со стоном упав на стул, я схватилась за голову. Оказывается, Риверс был не один такой реликт. В этом мире (не Земля это родная, все же, не Земля, печально подумалось мне) помимо людей жили и другие… существа, скажем так. Разной степени зловредности. К счастью, мало их оставалось, выжили их люди.

Так, эльфы почти совсем уже ушли. И только отдельные отщепенцы все ещё бродили по нашим лесам, не в силах расстаться со своим домом. И была у них одна способность. Не "колдунство", а, думаю, знания. Они могли всё живое менять в соответствии со своими целями. Не так чтоб очень быстро, но и не так безобразно медленно, как это должно было быть у нас с Гленом с нашей несчастной картошкой. Мичурины, блин, местного разлива.

И вот это-то волшебное существо Глен предлагал привлечь на службу. Предварительно вылечив. Когда он подробно рассказал от чего, я воззрилась на него как на ненормального.

— Не, ну а чего, вы ж не такая, — твердил он. Вылечим, поговорите с ним, как только вы и умеете, и все будет чики-пики.

"Научила на свою голову, паразитов", — беззлобно подумала я, чувствуя уже, что сдаюсь.

Глен нашёл его на местном рынке. На цепи, в рабском ошейнике. Нет, так-то рабов в Англии не было. С маленькой такой поправочкой: среди людей не было.

Будем честны, Глен-то тоже не проникся к нему жалостью, во всяком случае сразу. Он просто увидел эльфа и подумал, что с картошкой у нас все равно ничего не получится толком. Я пыталась втолковать ему основы селекции, но даже его куцых знаний хватало на то, чтобы понимать, что хозяйка-то сама мало что понимает в этой самой селекции. Но, важностью картофеля он проникся, честно слушал, делался грустнее день ото дня, даже похудел. И внезапно, в деревушке почти на краю обжитого мира, на цепи, в пыли, увидел шанс все исправить. Так что, он просто купил его и приволок мне.

Эльф был чудовищно худ и очень грязен. А еще его били. Даже не так. Над ним изощренно и очень жестоко издевались. Ни чем другим подобное количество шрамов самого разного происхождения я не могла объяснить. И да, уши были при нем. А когда он со стоном открыл глаза, они оказались огромными, синими-синими, как сапфир на свету. А еще полными такого отчаяния, что я поклялась себе не держать его, отпустить, как только он захочет уйти.

Так в нашу жизнь и вошел Риардон.

А мы все ехали и ехали. Англия Елизаветы почти осталась позади. Нам предстояла остановка в Аберплимме, переправа через Тамар и все, здравствуй новый милый дом.

К вечеру мы, наконец, подъехали к большому постоялому двору “Три якоря” неподалеку от Аберплимма. Джон заранее отправил вперед двух человек и когда вся наша уставшая компания — три десятка человек, телеги, возки, багаж, лошади — хозяин уже все подготовил и теперь встречал нас на пороге.

— Все готово миледи, — непрерывно кланяясь, оглушенный оказанной ему честью, бормотал он. — Лучшие комнаты ваши, чисто отмыты, протоплены и проветрены, все как оговорено. Остальных постояльцев… э-э… попросили освободить помещения.

Таверну действительно покидали последние постояльцы: недовольный купец, пара мелкопоместных дворян и худощавый, жилистый мужчина, с темными, глубоко посаженными глазами и старым шрамом на скуле. Его взгляд — тяжелый и недобрый, буквально впился в меня. И воспоминания буквально нахлынули на меня. Этот взгляд… Я уже видела его! Ворота Брайткаррег, нищий, почти растворившийся в воздухе. И он смотрел на меня точно также — с холодной ненавистью.

Я невольно схватилась за рукав Болл.

— Джон — тихо сказала она. — Человек, который только что вышел… я уже видела его.

Джон мгновенно напрягся и повернул голову, но незнакомец уже исчез за поворотом дороги.

— Ты уверена?

— Почти. Глаза… мне кажется, они те же самые.

— Я скажу Риверсу. Надеюсь, он сможет отвести взгляд от своей драгоценной сумки. А я завтра поспрашиваю в городе. А ты, наша драгоценная Ее светлость, — его палец весьма фамильярно коснулся моего носа, прикрытого уже привычным черным кружевом, — сидишь смирно, никаких прогулок в одиночку. Этот постоялый двор наш на неделю. Никто не войдет и не выйдет без ведома нашей охраны.

Я послушно кивнула, но тревога уже надежно поселилась внутри. Как бы далеко я ни уехала от Луандуна, его тени все еще тянулись за мной. Впрочем, солнечное утро развеяло мои опасения без остатка. Ведь я увидела море.