В комнате повисло тяжёлое молчание. Я лихорадочно думала, что делать. Соваться по доброй воле в дворцовую клоаку мне не хотелось. К тому же, я не совсем понимала, подоплеку совета Мэри. Она не могла не осознавать, что мое присутствие при королеве в такой сложный момент могло стать серьезной заявкой на престол. А вчерашний разговор с испанцем указывал на существование заговора с целью свержения королевы. С другой стороны, не явиться после такого письма вряд ли возможно.

Кэтрин, настоящая Кэтрин справилась бы, не сомневаюсь вы со всеми хитросплетениями дворцовых интриг. Я же…

Всю свою прежнюю жизнь я была безответной овечкой, далёкой от всяких интриг. Как откровенное хамство, так и завуалированные язвительные подколки, заставляли меня растерянно блеять в ответ что-то маловразумительное, жалко улыбаться и стараться быстрее уйти. Как, как я смогу сейчас противостоять толпе придворных.

Но, другого выхода, похоже, нет. Такой шанс получить благодарность самой королевы вряд ли представится. Нет, из письма явно видно, что Елизавета всячески стремиться продемонстрировать расположение к Кэт. Но останется ли эта нарочитая приязнь прежней или же королева внезапно обнаружит рядом с собой незнакомку. Опасную незнакомку, учитывая близость к трону и возможное знание королевских секретов.

Не стоит забывать, что поспешив на зов королевы, я смогу оказать всю необходимую помощь по преодолению недуга. И хотя благодарность сильных мира сего вещь скоропортящаяся, в случае выздоровления королевы можно будет получить определённые преференции. Например, разрешение удалиться от дворцовой жизни куда-нибудь в провинцию, разрешение строить свою жизнь так, как мне это нужно, без оглядки на родственников, или, не приведи господь, нового мужа, выбранного мне опекуном или даже самой королевой.

Было ещё одно соображение, которое склоняло меня в пользу поездки в Белла-корт. В той, земной истории, Елизавета была королевой-девственницей. Своих детей у неё не было, наследником после её смерти стал сын Марии Стюарт. Причём Елизавета скончалась в достаточно почтенном возрасте.

Эта же королева, судя по смутным ощущениям, была ещё достаточно молода. Умри она сейчас, и страна может погрузиться в пекло гражданской войны. А мне тут ещё жить, вообще-то. И хотелось бы хорошо жить: спокойно и богато.

Если же королева умрёт, то спокойствие и богатство мне вряд ли светят. Родственница бывшей королевы, вернее, её благосостояние, станет объектом самого пристального внимания в первую очередь. Или замуж выдадут, а потом уморят потихоньку. Или сразу на плаху. В любом случае, конец один.

Эта мысль заставила меня собраться и решительно встать.

— Одеться помоги, поедем с Божьей помощью. Верхами поедем. И гонца позови, как там его, Джона Болла. Пусть расскажет, что там во дворце. И сопроводит. И быстрее, быстрее надо.

— Да, мадам. Как скажете, мадам.

И началась гонка со временем. Ещё долгие годы события этого и последующих дней являлись мне в кошмарах. Таких реалистичных, что после пробуждения требовалось время, чтобы мозг осознал: всё в порядке, всё позади. Я в своём уютном доме, и всю оставшуюся жизнь меня ждёт только комфорт, покой и любовь.

Греневик, Этхем Хаус. Октябрь 1562 года

Мое представление о быстроте и представление леди Мэри различались просто таки драматически. Приняв решение, я собралась немедленно воплотить его в жизнь. Ну, минут через пятнадцать-двадцать, необходимых, чтобы натянуть какое-никакое платье.

В представлении леди Мэри, едущая во дворец благородная дама, пусть даже поводом стала тяжёлая болезнь королевы, должна выглядеть безупречно. Поэтому она позвонила в колокольчик и спокойно ожидала Бэтси.

Буквально через полминуты влетела запыхавшаяся горничная. И, впервые в этом мире, мне предстояло облачиться в костюм для верховой езды. Ума не приложу, почему за прошедшие месяцы мы ни разу не выезжали на конную прогулку. Может, леди Мэри не слишком любила лошадей?

Впрочем, познакомившись поближе с одеждой для предстоящей поездки, свое мнение я изменила. Она мне показалась не менее громоздкой и сковывающей движения, что и мои повседневные платья. Тот же жесткий корсаж со стомакером, та же куча нижних юбок. Затем дублет, застёгивающийся на мелкие пуговицы, похожи на дубовые листья.

Отличная новость — никаких обручей. Бэтси закрепила на ремнях чуть ниже спины не громоздкий фартингейл, а скромный валик, набитый конским волосом. Для верховой езды — в самый раз, юбки не будут топорщиться нелепым куполом.

А вот плотную юбку из сукна, закрывающую великолепную верхнюю юбку из зеленого бархата — родового цвета Греев — расшитого по подолу серебряной нитью узором из дубовых листьев и желудей, я видела впервые. Как и черную полумаску, которую Бэтси аккуратно закрепила на лице.

Высокий стоячий воротник-раф вынудил меня поднять подбородок с величавой надменностью. Ну конечно, как ещё показать, что в твоих жилах голубая кровь, если не невозможностью наклонить голову, чтобы увидеть собственные ноги? Впрочем, раф сегодня малый, дорожный — не больше двух дюймов, но мягкий по краю, чтобы не натирать кожу на ветру. Шляпа с пером, перчатки из тончайшей кожи с крагами, массивное кольцо с печаткой довершали мой туалет. И, всего спустя каких-то полтора часа, я была готова спуститься в вниз.

Сесть в таком одеянии я побоялась, поэтому нервно расхаживала по столовой, ожидая возвращения Бэтси с королевским гонцом. Я прямо физически чувствовала, как время, подобно песку, утекает сквозь пальцы. Но, сделать ничего не могла, опасаясь вызвать недоумение или, что хуже, неодобрение окружающих.

Наконец, за дверью послышались торопливые шаги и вошёл Болле. Распрямившись после низкого, какого-то очень церемонного поклона, он вопросительно уставился на меня. К счастью, мне не пришлось придумывать, как аккуратно спросить о состоянии королевы.. Вмешалась леди Мэри.

— Мастер Болле, привезённое вами письмо было прочитано Её Светлостью. Но, может быть, вы сможете рассказать нам что-то ещё?

Во время произнесения этой фразы в руках достойной дамы заманчиво крутилась монетка. Покажется, пропадёт, снова покажется, и опять скроется из вида. Гонец, словно завороженный, не мог оторвать взгляд от этого мелькания. Мне же оставалось смотреть во все глаза на разворачивающуюся сцену.

— Да, конечно, миледи, конечно, я расскажу все, что мне известно, — торопливо пробормотал он, тяжело сглотнув. — Когда я уезжал, королева впала в беспамятство и уже никого не узнавала. Одновременно со мной два конных гонца были срочно посланы за доктором Беркотом. Им был дан приказ привезти его во что бы то ни стало.

— А какие настроения царят среди благородных лордов и леди?

— Спорят и к согласию прийти не могут. Когда я уезжал, Тэмуорт, конюх, шепнул, что партия Марии Стюарт намерена отстаивать её права. Даже с оружием. Боже, храни королеву.

На этом двусмысленном замечании Болле вновь попросил разрешения вернуться во дворец. С трудом отогнав мрачные мысли о том, в какой гадюшник я собираюсь влезть по собственной воле, я потребовала сопроводить нас в Белла-корт.

— Мастер Болле, вы же понимаете, что я не могу оставить Её Величество без поддержки и заботы. Поэтому мы немедленно отправляемся во дворец.

И, чтобы не дать гонцу собраться с мыслями и возразить, я спешно направилась в холл, где меня ждала Бэтси с тяжелым, подбитым мехом дорожным плащом.

За дверями дома царила осень. Пронзительно синее небо, звенящая тишина, изредка нарушаемая стрекотанием сороки, желтые, оранжевые, красные листья, устилающие брусчатку двора.

«Надо приказать, чтоб сгребли в кучи, пока это всё не начало гнить, — отстранённо подумала я, поворачиваясь к зданию. — Увижу ли я еще этот серый фасад, увитый плющом? Всего за несколько месяцев он стал для меня настоящим домом, тихой гаванью, где душа моя отогрелась в благостном тепле и покое, местом, где каждая половица отзывалась на шаги уютным скрипом, а пламя камина рисовало на стенах причудливые тени... — Впрочем, — решительно направляясь к лошадям, подумала я, — сейчас совсем не время предаваться печали. Потом, всё потом».