Толстый Глен, осмотрев сады острова, сперва обрадовался.

— Какие они маленькие!

Однако, сила пела и в нем. И уже на следующий день я застала его карабкающимся по лестнице западной башни к Риардону. Они увлеченно обсуждали, где можно посадить новые яблони и травы, что такое опытный участок, о котором твердит герцогиня, и когда можно уже посадить этот самый картофель. А я только радовалась. И их планам, и тому, что Риардон нашел себе хоть какую-то компанию.

Старику Джеффри пришлось остаться на большой земле. Лошадям не было место на острове. И он наотрез отказался оставить своих небесных лошадей. Но с верхних террас было прекрасно видно, как табун ахалтекинцев мчался по зеленым холмам Думнона. Еще одна ожившая легенда.

Мы же с леди Мэри себе выбрали жилье в верхней части замка. Эти комнаты ничем не напоминали роскошные покои Белла-Корта или уютные комнатки Этхем-хауса. Толстые стены, темные дубовые балки, глубокие оконные ниши. С этих комнатах был свой особенный думнонский стиль. И еще у меня был балкон!. Он словно вырастал из скалы, со своими резными перилами, увитыми плющом и розами. А впереди расстилалось бесконечное сияющее море.

— Потрясающе, — тихо произнесла я.

Позднее мы спустились в сады на верхних террасах. Пока я не увидела их своими глазами, то не могла поверить, что они существуют на вершине скалы посреди моря.

Здесь, под защитой каменных стен, существовал собственный маленький мир — теплый, прекрасный и удивительно благоуханный. Мэри с блаженной улыбкой опустилась на бортик маленького фонтана и довольно огляделась вокруг.

Я же, наблюдала за тем, как дорога на материк скрывалась под волнами прилива и Каррек-ан-Мор превращался в маленькое королевство посреди моря — тихое, уютное и недоступное для тягот внешнего мира.

Стоя среди роз и слушая рокот прибоя, я вдруг подумала, что если где-то на земле и существует потерянный рай, то выглядит он именно так.

Единственный, кто меня беспокоил — Джонн Болл. После радостного оживления первых дней, он очень изменился. Исчезло его обычное веселье и он даже перестал подразнивать Риверса. Теперь он хмуро стоял над гаванью и смотрел на восток, будто кого-то ждал или опасался.

То утро выдалось ясным, теплым, хотя и ветренным. Мы собрались завтракать на террасе над гаванью. Слуги быстро накрыли стол: горячий хлеб, копченая рыба, пирог с почками, пряный сидр. Для нас с леди Мэри — овсянка с медом.

Я с удовольствием оглядела присутствующих. Как этот завтрак отличался от трапез в Этхем-хаусе, когда за стол садились только мы вдвоем с моей дорогой подругой. Да и магия тут выглядела куда более впечатляюще. Благодаря ей все происходило само собой — ножи сами резали сыр, а кружки наполнялись, стоило только пожелать.

Джон, в этот раз, демонстрировал отличное настроение и свой обычный непритязательный юмор. А его любимая мишень для шуток сидела тут же, за столом, и сосредоточенно завтракала. А значит, не могла ни удрать, ни достойно ответить.

— Я вам вот что скажу, — заявил он, накладывая себе вторую порцию. — Если каждый день здесь будут такие завтраки, я останусь на острове навсегда. Посмотрите на Риверса. Он съел уже две булочки и до сих пор ни разу никого не заподозрил в заговоре.

— Заподозрил, — спокойно ответил Риверс.

— Кого?

— Повара.

Мастер Жиль, внимательно наблюдающий за дегустацией его шедевров, возмущенно ахнул.

— За что?!

— Ни один честный человек не может готовить настолько вкусно.

На этот раз рассмеялись уже все, включая самого Жиля.

— Ох, не переживай, — белозубо рассмеялся милашка Джонни. — держу пари, что первый же корабль в нашей гавани — и ты бросишь искать несуществующие заговоры.

Как ответ на его слова, с верхней смотровой площадки внезапно раздался крик дозорного.

— Парус на горизонте!

Все мгновенно вскочили. Даже Риардон утратил свою всегдашнюю меланхолию и всмотрелся вдаль.

Корабль шел под полными парусами, ловко используя утренний ветер. С началом прилива от него отделилась шлюпка и быстро заскользила к острову. К тому моменту, когда она вошла в гавань, мы уже стояли там.

Первым на пирс легко выпрыгнул высокий, крепко сложенный молодой мужчина. Знакомое обветренное лицо, темные слегка вьющиеся волосы, синие дерзкие глаза и улыбка человека, который привык смотреть в лицо штормам. Он быстро поднялся по ступеням и низко, почтительно поклонился мне.

— Ваша светлость, позвольте представиться. Дрейк, Фрэнсис Дрейк.

Продолжение следует...