«Тоска какая-то, — подумал Тедди, пока ибн-Сабри заливался соловьем о важности культурных связей и вкладе ибн-Фадида в изучение древнего искусства Эр-Руммала. — Неужели им сами не скучно публиковать эту хрень? Культурное взаимодействие, тьфу!»

Тем не менее работа есть работа, и Росс методично завал вопросы по плану, который, слава Богу, успел набросать накануне. Все, что он прочел об ибн-Фадиде и университете Лавея, улетучилось из его головы после вчерашних развлечений, но станкопромышленник успешно справлялся с фактологией сам. Она сыпалась из него, как из рога изобилия, пока Росс не дошел до вопроса про программы студенческого обмена.

— Студенческий обмен! — воскликнул ибн-Сабри. — Я уверен, что это один из важнейших аспектов современного образования, и потому наш центр…

Ложечка для фруктового сорбета вдруг выпала из его пальцев, и Бассам уставился куда-то за плечо Тедди.

— Программы студенческого обмена, — терпеливо повторил журналист. — Что у вас там с ними?

В ответ ибн-Сабри издал невнятный хрип. Он побледнел, лоб покрылся мелкой испариной, глаза выпучились, а на лице отразился неподдельный ужас.

— Мистер Бассам, что с вами? — встревожился Росс. — Вам нехорошо? Вызвать врача?

— О Аллах… — пролепетал ибн-Сабри. — Неужели это за мной? Но за что, за что⁈ Я же никогда… никогда за всю свою жизнь! Я же… почему⁈ — он закрыл глаза. — А моя Фати, а дети, как же так?

— Да что с вами⁈ — испуганно воскликнул Тедди. Еще не хватало, чтобы крупнейший станкостроитель султаната умер от сердечного приступа прямо во время интервью!

Бассам еле слышно забормотал молитву. Росс обернулся, чтобы найти то, что так напугало его визави, и за соседним столом увидел двоих. Один, рослый, метра под два, мужчина очень могучего сложения стоял за спинкой кресла, которое занимал другой — или другая?

Едва скользнув взглядом по мужчине (явно существо военного назначения, ничего интересного), Росс изумленно уставился на того — или ту — кто сидел в кресле, спрятав руки в широких рукавах то ли халата, то ли платья из золотистого шелка с черной вышивкой. Голову и лицо человека в кресле скрывали складки темного платка. Тедди разглядел только несколько черных вьющихся прядей, падающих на белый лоб, густые черные брови и очень пушистые, длинные черные ресницы.

Она — теперь Росс был уверен, что это девушка и наверняка красивая! — сидела, опустив веки и чуть склонив голову. На ее коленях лежали длинные четки из темного-алого дерева, край которых скрывался в широких рукавах, а пышная кисть почти касалась пола. Тедди жадно таращился на это экзотическое чудо, похожее на что-то из фахтийского фольклора, курс которого он краем уха прослушал, когда изучал язык в университете.

От созерцания гурии (или фурии, Тедди точно не помнил) его отвлек слабый стон. Бассам ибн-Сабри кое-как выкарабкался из кресла и, пошатываясь, побрел навстречу незнакомке, при чем с каждым шагом становился все бледнее. Значит, именно она напугала почтенного станкопромышленника мало не до разрыва сердца. Но чем⁈

— Ваше высочество, — пробормотал ибн-Сабри и опустился, вернее, упал на одно колено. Тедди подпрыгнул в кресле. Высочество⁈ Настоящая принцесса, дочь настоящего султана⁈

Ответа девушки он не расслышал. Бассам поднялся и застыл в почтительной позе, хотя такой полупоклон должен был убивать его поясницу. К тому же старый хрыч загородил Тедди обзор: теперь он видел только телохранителя принцессы — типичное существо из стрим-десанта, хотя посимпатичнее, чем Фонтейн. Ну или может дело в пышных бакенбардах, усах и короткой бороде, которые покрывали значительную часть телохранительской физиономии.

«Ну нет, это я не упущу!» — даже головная боль и слабый тремор конечностей не могли охладить вспыхнувший журналистский пыл. Росс схватил телефон и быстро набил в поисковике запрос. Как оказалось, у нынешнего султана Сайида ибн-Фахада Аль Джайлима было одиннадцать дочерей от шести жен, но ни одна из принцесс не появлялась на официальных фото с закрытым лицом.

«Тогда кто же это?» — Росс оглянулся на девушку, прячась за спинкой кресла. Неучтенная султанская дочь, которая пугает уважаемых бизнесменов до инфаркта и не появляется на фото, потому что… интересно, почему.

Пользуясь тем, что внимание телохранителя сосредоточено на Бассаме, который униженно что-то лопотал, Тедди прокрался к другому столу. Вокруг него стояли не кресла, а полукруглые диваны с высокими спинками и подлокотниками. Журналист ужом вполз в это укрытие и наконец-то смог разглядеть девушку поближе.

Увы, рассмотреть фигуру не удалось из-за шелковых тряпок, в которые принцесса была замотана с головы до ног. Под платком виднелись очертания тонкого, чуть изогнутого носа, из-под подола выступал кончик туфли — и все. Тедди перевел телефон в беззвучный режим, проверил, отключена ли вспышка, и осторожно поднял руку, чтобы…

Огромная, как лопата, ладонь обхватила запястье журналиста, и непреодолимая сила повлекла его ввысь, выдернув из укрытия, словно морковку из грядки. Перед Тедди мелькнул мощный торс, каштановая борода и усы, светло-карие глаза — а потом существо швырнуло его на пол с такой силой, что даже ковер не смягчил удар. У Росса вырвался болезненный вопль. Телефон вылетел из его руки и укатился под стол.

— О Аллах! — с ужасом вскричал Бассам. Журналист приподнялся на локте и обнаружил, что лежит между посеревшим ибн-Сабри и принцессой. Тедди уставился ей прямо в глаза — большие, миндалевидные, ярко-зеленые. Хотя лицо принцессы было закрыто платком, отвращение в царственном взоре читалось совершенно отчетливо.

— Мурад, что это? — брезгливо спросила она. Росс никогда не слышал такого странного тембра — между высоким мужским и низким женским.

— Журналист, эфенди, — ответил телохранитель. — Подслушивал, подсматривал и попытался что-то заснять на телефон.

Тедди изумленно на него уставился — голос существа был таким, словно заговорил робот из древних фильмов. Губы телохранителя не двигались, и сердце журналиста бурно заколотилось.

«Еще один из Сай Ашерон⁈ Неужели в нем тоже какой-то биомеханизм⁈ Но почему именно такой?»

— Ваше высочество, смилуйтесь! — взвыл Бассам. — Этот невежественный юноша — сын моего друга и партнера, Бернарда Росса!

— Сын миллиардера подрабатывает журналистом? — недоверчиво спросила принцесса. — С чего бы вдруг?

— Ради карьеры и самоуважения, — огрызнулся Тедди, осознав, что валяется у ног султанской дочки, которая смотрит на него, как на биомусор, словно они в чертовом средневековье. — Это моя работа, вот ей я и занимаюсь!

— Молчи, безмозглый щенок! — просипел ибн-Сабри. — Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь⁈

— С дочерью султана, которой почему-то нет на официальных фотографиях! — выпалил Росс. Глаза принцессы изумленно расширились, а потом она расхохоталась. Бассам совсем побелел и взмолился:

— Ваше высочество, не убивайте его! Юноша не силен умом и не понимает, что несет!

— О? Ну ладно, уговорили. Мурад, сломай ему пальцы и выброси за дверь.

— Что⁈ — задохнулся Росс, а когда телохранитель сгреб его за шкирку и схватил за руку, понял, что это не шутка. — Пустите меня! Вы что, с ума сошли⁈

— На обеих руках, — добавила принцесса.

— Давайте мы не будем никому ломать пальцы, ваше высочество, — вдруг раздался голос, который говорил на фахти с ужасным аверонским акцентом и который Тедди уже мог считать гласом ангела-хранителя. Ангел, одетый в поварской белый китель и фартук со следами заварного крема, решительно выдернул журналиста из рук телохранителя и встал между ними. Телохранитель был шире в плечах и на голову выше, но Агилар смотрел на угрозу снизу вверх совершенно невозмутимо.

— А это, — насмешливо осведомилась принцесса, — случаем не племянник вашего друга, президента Кольменареса?

— Нет, ваше высочество, — прошептал Бассам, — этого я не знаю.

— Я шеф-кондитер вагона-ресторана, — сказал Агилар, — и мне бы не хотелось, чтобы нашим гостям ломали пальцы. Но если вам непременно хочется этим заняться, то попробуйте сначала сломать мои.