Глава СБ проводил их к камере Фиалковской и ждал снаружи, пока они не закончат. Но он не ушел вместе с ними. Когда Мурад обернулся, чтобы узнать, в чем дело, ему показалось, будто Фонтейн хочет зайти в камеру.

— Ты уверен, что он вошел к ней?

— Не вполне. Я не успел проследить за ним. Но мне кажется, что он не запирал дверь, а открывал ее.

— Интересно, — задумчиво протянул АльНилам. — С чего бы ему это делать. Едва ли дело в праздном любопытстве.

— Фиалковская еще была под действием сыворотки правды.

— Да, но он же наверняка понимает, как опасно задавать некоторые вопросы. Он столько лет верно служит «МТ»… может, майор дала ему какие-то распоряжения. Надо будет выяснить.

— Только будь осторожен.

— Само собой. Нужно также навести справки о Бернарде Россе и его друзьях. Вероятно, среди них тоже есть те, кто недолюбливает «МТ».

— Я этим займусь. Вряд ли журналист что-нибудь об этом знает.

— К тому же сын не всегда в состоянии непредвзято оценивать отца. Для меня, да и для тебя, мой отец — конченный садист и ублюдок, но объективно говоря, он один из лучших правителей султаната за последнюю сотню лет.

— Ну, я бы не стал утверждать так однозначно…

— Уж куда лучше моего деда, который не отличал ВВП от ВПН, — фыркнул вад-принц. Мурад усмехнулся в усы.

Дед Ирфана, Фахад ибн-Ибрагим, больше всего любил яхты, предметы искусства и прекрасных женщин. При чем законные жены в их число не входили, так что за годы супружества он обзавелся лишь двумя детьми — Сайидом и его младшей сестрой Халидой. Едва Сайиду исполнилось тридцать, как Фахад ибн-Ибрагим тут же отрекся от престола в его пользу и скрылся в направлении ближайшего яхт-клуба. С тех пор экс-султан не интересовался ни делами государства, ни делами семьи и, может, был в чем-то прав, поскольку в свои девяносто семь сохранял отменную бодрость духа.

— А теперь я хочу в джакузи, — заявил Ирфан. — Хочу забыть хотя бы на пару дней обо всем этом.

— Вы хотите провести в ванной пару дней, эфенди?

— А кто сможет мне помешать? Даже дела Корпорации могут подождать.

Вечерние сумерки в Таулане были густо-сиреневыми, как кисель. В свете больших круглых фонарей, парящих над перроном, одни пассажиры спешили покинуть поезд, другие — занять места в купе; до отбытия оставалось еще три часа. Теплый ветерок трепал голубые ленты на широкополой шляпе пассажирки, которая поджидала Акса на перроне напротив командного вагона.

— Ну что, куда теперь? — спросил Фонтейн.

— Пока останусь здесь, — сказала Фан. — Нужно все-таки поймать Авилеса и хорошенько потолковать по душам. Ну или выяснить, что он внедренный агент.

— Если он агент, то наверняка скачет от радости, видя такие преследования со стороны «МТ», — хмыкнул Акс. — Это отлично подкрепляет его легенду. Но я думал, что Павлидис продлит тебе отпуск.

— Цель достигнута, — майор тронула носком туфли чемодан, стоящий между ней и Акселем. — Так что мой отпуск закончен. Но мне очень понравилось!

Она не особенно обрадовалась, когда Аксель вломился к ней в купе в два часа ночи, но, едва увидев драгоценный контейнер, вырвала его из рук Акса и прижала к груди, как давно потерянное дитя. Фонтейну не хватило духу рассказать Фан, как он его нашел, да она и не слишком интересовалась. Ее вполне устроил ответ «В холодильнике».

— Ну, может, мы еще встретимся, — сказала майор. — Может, проведем отпуск где-нибудь вместе, охотясь за очередным террористом.

— Нет уж, спасибо, я с этим завязал. Надеюсь, что больше ни одного в жизни не увижу.

— А что насчет твоего принца? — поинтересовалась Фан. — Ты уже выпихнул это сокровище из экспресса в руки Эль Шадияр?

— Если бы, — горестно вздохнул Фонтейн. Вчера вечером он встретил АльНилама и его якзана в одной из курительных экспресса и, конечно, тут же задал этот волнующий вопрос. Его высочество вытащил из-под платка мундштук кальяна и томно изрек: «Поскольку наша миссия успешно завершена, то нам предоставили небольшой отпуск, так что, пожалуй, мы проведем еще немного времени в этом унылом месте». Фонтейн едва смог скрыть свое разочарование.

По лестнице из командного вагона на перрон спустилась Анна Дмитриевна. Шеф СБ на всякий случай вытянулся по стойке смирно. Начальница поезда все еще не оттаяла, и он был уверен, что она уволит его к черту за выходку с пленными террористами.

Однако мысль о том, что майор Фан с опасным грузом наконец-то покинет экспресс, привела Лаврову в хорошее расположение духа. Она протянула майору руку на прощание и даже почти улыбнулась с некоторым намеком на дружелюбие.

— Полагаю, на этом ваша миссия закончена? — спросила Анна Дмитриевна и кивнула на чемодан.

— Да, мадам. Спасибо за содействие.

— Утром я побеседовала с госпожой Павлидис, — начальница поезда взглянула на Акса. — Она выразила благодарность моему экипажу за помощь, в том числе в предотвращении дипломатических затруднений в отношениях с Эр-Руммалом.

Фонтейн медленно выдохнул. По крайней мере, со стороны Павлидис ему ничего не грозит (если только она не узнает о его разговоре с Фиалковской); может, и мадам забудет через пару лет о его самоуправстве.

— Ну что ж, мне пора, — сказала Фан, встала на чемодан, Фонтейн наклонился, и они крепко обнялись на прощание. Майор спрыгнула на перрон, пристегнула чемодан к запястью силовым браслетом и направилась к эскалатору, который поднимался в здание вокзала.

— Вы предлагали майору пост в составе экипажа экспресса? — спросила Анна Дмитриевна. Акс вздрогнул. Как она догадалась⁈

— Да, мадам. Майор отказалась.

— Жаль. Она была бы очень ценным приобретением для нашего экипажа. Вы несколько невеселы в последние дни, — заметила Анна Дмитриевна. — Вас что-то беспокоит?

— Нет, мадам, — ответил Акс, вспомнив про копии архива, спрятанные за плинтусом в его купе. — Я просто отвык от такой работы, и мне не хотелось бы к ней возвращаться.

— Вас никто не заставляет, — пожала плечами начальница экспресса. — Вы более чем устраиваете меня в качестве шефа моей службы безопасности. Невенна Тадич после доклада Павлидис распорядилась выписать внеочередную премию всему экипажу экспресса, — Анна Дмитриевна скупо улыбнулась. — К тому же вы значительно укрепили мою позицию в отношениях с Бирханом Эрдемом.

— Благодарю, мадам, — с облегчением сказал Акс. — Я могу идти?

— Да.

Фонтейн кашлянул. Лаврова подняла бровь.

— Я бы не рекомендовал вам стоять на открытом месте на перроне, мадам.

— Полагаете, террористы узнали и запомнили мое имя?

— Все наши имена, мадам. Если позволите, я провожу вас в командный вагон.

Вернувшись в свое купе на третьей палубе вагона СБ, Фонтейн выглянул в иллюминатор. Ему открылся вид на перрон и длинное драконье тело «Бриарея», закованное в серебристо-синюю броню из тимерида, способную выдержать путешествие в стрим-тоннелях, где поток энергии так силен, что испепеляет все — и живое, и неживое. Впереди, за локомотивом, высилась Арка — пока еще темная и закрытая.

Все это создал один человек — Марко Тадич, астрофизик, инженер и изобретатель. Ну ладно, не один, с небольшой командой единомышленников, но гениальные идеи приходили в голову именно ему. А его сестра построила на фундаменте этих изобретений империю без границ, империю, которой фактически принадлежали и колонии, и Метрополия — потому что Корпорации достаточно было протянуть руку, чтобы получить все, что она пожелает.

И все же находились те, кто отваживался бороться с этим монстром.

«Всего один смог изменить целый мир», — подумал Акс. Марко Тадич, конечно, ничего не понимал в генетике — смыслом его жизни всегда была астрономия и астрофизика. Но его наследники не собирались останавливаться — им было мало всего, что они имели, и они готовы были на все, чтобы получить еще больше.

Но что станет с их миром, если кто-нибудь разрушит «МТ»? Что будет с навигаторами, ведущими поезда по тоннелям, с системами межпланетной стрим-связи, производством самих поездов, солар-двигателями, созданными Марко Тадичем? Без этого все рассыпется, как карточный домик, и Аяла с колониями снова будут навсегда отрезаны друг от друга.