АльНилам повлек Росса за собой. Тедди вскоре понял, что это широкая трещина между панелями, а еще через секунду услышал слабые голоса. Принц опустился на пол и указал журналисту на место рядом. Росс сел около него, наклонился к щели и услышал голос той самой женщины, Марии Фиалковской:

— … Анхелес. Какие, однако, интересные новости. Вы это прямо сейчас выдумали?

— Нет, — ответил Авилес. — Можете спросить у Папы. Или он вам не рассказывает, бережет от правды?

— Следите за языком, — холодно сказал мужчина, эпсилон-психокинетик, который допрашивал принца вместе с Фиалковской.

— Грязные наркоденьги, — пробормотала Мария. — Неудивительно, что их так много. Но вы и ваша группа выполняли для Сальваторе работу, как обычные наемники — так еще и полностью провалили это дело.

— Не по нашей вине. Вы знаете, зачем мы на это пошли.

— Ради вашей идиотской идеи захвата элитного экспресса. Вы бы, несомненно, блестяще с этим справились, силами дюжины бойцов против четырехсот солдат СБ.

Росс сглотнул. Неужели Авилес действительно хочет захватить целый поезд? Неужели Пол был прав?

— Наша цель не в том, чтобы спорить и враждовать друг с другом, — сказал Гектор. — Наша цель — освободить рабов Корпорации и сровнять ее с землей. Однако я не понимаю, как этому поможет кража пары эмбрионов.

— Это не просто эмбрионы. Это здоровые эмбрионы, выращенные на нелегальной эмбриоферме.

— Ну и что? — фыркнул Авилес. — Кому вы собрались их показывать? Ах, султанат годами продает Корпорации здоровые эмбрионы! Да кого это волнует, кому это вообще интересно.

— Взволнует, — процедила Фиалковская. — В свое время Николия Тадич свалила «Арс Механу», когда швырнула на стол в Континентальном совете свои доказательства. Теперь очередь «МТ».

— Вы упускаете одну вещь. Николия Тадич была основательницей «МТ» и сестрой Марко Тадича. А вы — всего лишь террористка, у слов которой столько же веса, сколько у голубиного помета.

— Я не просто террористка, — холодно ответила Мария. — А вот вы — да. Ваша ценность вовсе не в том, что вы гений подпольной борьбы. Ваша ценность, при том единственная, заключается в том, что вы — Сай Ашерон, живое доказательство игрищ «МТ» с геномом и биомеханоидами.

Тедди так дернулся, что вад-принцу пришлось вцепиться ему в плечи и зашипеть в ухо: «Тихо вы!» Сай Ашерон! Не может быть! Как в Корпорации допустили, чтобы такое существо сбежало⁈

— Так вы собираетесь использовать меня как демонстрационный экземпляр? — с насмешкой спросил Авилес. — Вам придется предложить мне что-нибудь весомое за роль подопытного кролика.

Снизу вдруг раздался такой лихорадочный стук в дверь, словно кто-то лупил в нее руками и ногами, а затем — задыхающийся вопль:

— Мадам! Эта тварь сбежала! Порешила троих наших и вместе с пацаном!..

— А, черт, — сказала Мария, поразительно спокойно для такой новости; громко скрипнул стул, послышались быстрые шаги. — Найдите их, живо. У нас не больше двух часов.

— До отправки, — еле слышно прошептал АльНилам. В комнате внизу погас свет, хлопнула дверь. Принц отпустил Тедди, и тот прошипел с закипающей яростью:

— Здоровые эмбрионы? Эмбриофермы? Ваш отец продает Корпорации здоровые эмбрионы⁈

— О Аллах, Тедди, не делайте вид, что вы идиот. Ни один поезд не пройдет сквозь сеть стрим-тоннелей без навигаторов — существ эпсилон-класса. Успешное освоение планет Фронтира зависит от количества существ-беллаторес. Про уйму существ военных категорий не стоит и начинать. Неужели вы думаете, что на это все хватит эмбрионов с патологиями?

В голосе вад-принца была такая горечь, что гнев Тедди тут же угас.

— Вы не говорили вашему отцу о том, что каждый из этих эмбрионов — чей-то ребенок?

— Я не могу обсуждать с ним такие темы, — АльНилам поднялся и быстро, но совершенно бесшумно направился куда-то в темноту. Тедди вскочил и поспешил за ним.

— Почему? Вы же принц.

— Я — личная собственность его величества султана. Я могу делать только то, что велено.

Росс потерянно замолчал; он уже слышал что-то подобное, но не от человека. Перед ним забрезжила догадка, но… значит, АльНилам солгал? Под наркотиком правды⁈

— Как вы ориентируетесь в темноте? — отрывисто спросил журналист. — Откуда знали, что лестница пуста, и там никого нет?

— Ночное зрение. Эхолокация.

— Встроенные в ваш комбез или в ваше тело?

— О, Тедди, — вздохнул АльНилам, — ну почему вы опять задаете вопросы, за ответы на которые вас могут убить?

— Я уже знаю вещи, за которые могут убить. Одной больше, одной меньше — какая разница?

— Большая, — вад-принц обернулся к нему; в темноте блеснули большие, ярко-зеленые глаза. — Я могу убить вас прямо сейчас.

— Но вы же не станете?

— Нет. Не стану. У меня много других дел.

— Каких?

— У них осталось всего два часа, чтобы добраться до стрим-поездов, которые вывезут их с Азрата вместе с важными уликами против «МТ». Сейчас Мария напугана и приведет нас прямо к кейсу с эмбрионами.

— Вы хотите за ней пойти⁈ — ужаснулся Росс. — Вас же поймают! Нам нужно выбраться отсюда и…

— Эти эмбрионы — чьи-то дети, как вы верно заметили, — сказал АльНилам. — Я найду их и верну родителям. Идемте. Там есть вторая лестница.

Мария быстро шла по коридору: никто не должен видеть, что она бежит. Страх — это последнее чувство, которое может показывать лидер группы. Исио следовал за ней. Вад-принц совершенно ясно обозначил, что для него является приоритетной целью, и Фиалковская не сомневалась, что ему хватит смелости отправиться на поиски кейса.

— Где Авилес? — спросила она.

— Спустился на второй этаж, где мы заперли пленных.

— Неужели наконец решил сделать хоть что-то полезное, — процедила Мария.

— Я могу его ликвидировать, мадам, — предложил Исио. Фиалковская оглянулась на него через плечо:

— А как же распоряжения Магриньи насчет Авилеса?

— Я считаю, что он представляет для вас угрозу. Вы намного ценнее, чем любое существо, даже из Сай Ашерон.

— Спасибо, — со смешком отозвалась Мария, несколько смущенная его словами. — Но обсудим это позже.

Коридор тянулся вдоль всего третьего этажа оросительной станции — в него выходили комнатки для персонала, который раньше жил на базе сменами. Замки на большинстве дверей давно уже не работали, но Мария нашла комнату, которая еще запиралась. А главное — в ней была работающая розетка, к которой подошел переходник для криокейса. Одного заряда хватало на неделю работы, но на всякий случай Мария поставила кейс на подзарядку.

«Нужно было все время держать его при себе», — с досадой подумала она и открыла дверь. Лампочка включилась сама, но свет от нее был мигающим и слабым. Фиалковская присела на корточки перед кейсом, обеспокоенно его осмотрела — не повредили ли ему такие перебои с электропитанием? Но кейс исправно заряжался, жизненные показатели эмбрионов были в норме, и Мария облегченно перевела дух. Она вытащила зарядное устройство и сунула в карман вместе с переходником. Но едва она взялась за ручку кейса, как за ее спиной раздался короткий яростный возглас Исио и тут же — звук от удара тяжелого тела об стену.

Фиалковская вскочила, спрятав кейс за спину, выхватила из кобуры пистолет и обернулась. Торо отступил в комнату; в коридоре поднимался с пола, отряхиваясь от штукатурки, Гектор Авилес.

— Зачем же там сразу кидаться? — с улыбкой спросил он. — Я всего лишь хотел спросить, как дела и есть ли у вас какие-то распоряжения в свете последних событий.

— Укройтесь в санузле, мадам, — сказал Торо.

— Думаете, санузел — это надежное укрытие от вад-принца, который ищет мадам, кейс с эмбрионами и… — Гектор взглянул на кейс в руке Марии. — Да вы существенно облегчили ему задачу.

— Мадам, укройтесь в санузле, — повторил Исио. — Я закончу и…

— С кем — со мной? — Авилес издал короткий смешок. — Даже эпсилону это не так-то легко сделать. К тому же у меня есть кое-какие вопросы к мадам — особенно насчет той бабы, которой она — или, может, ты — велели меня пристрелить.