Журналиста бросили на пол перед Авилесом. Он щелкнул кнопкой переключения режимов нейроплети и протянул ею Росса по ноге. Тедди пронзительно взвыл — острая режущая боль пронзила ногу от ступни до бедра и растеклась по паху. В каждый нерв вгрызлись тысячи холодных лезвий. От боли по щекам Тедди потекли слезы; голос принца он услышал как сквозь вату:

— Чип в левой руке, под кожей, там, где вы искали клеймо.

Дышать с мешком на голове оказалось тяжело, а еще в нем было жарко и душно. Дно лодки, холодное и жесткое, вибрировало от работы гравимотора; Росс слышал бурление воды под лодкой, неглубокое, прерывистое дыхание принца и ощущал тепло его тела. В ушах у журналиста слабо шумело — наверное, это от обезболивающего, которое ему вкололи.

Тедди в полной прострации лежал на дне лодки, опутанный парализующей сетью. Он никогда в жизни не предполагал, что с ним произойдет такое — он даже не мог до конца осознать все случившееся, и приглушенная анестетиком боль в ноге иногда казалась ему просто кошмарным сном. Но стоило лодке качнуться, и боль снова вспыхивала, возвращая его в реальности.

Как его реальность стала такой страшной?

Всего несколько часов назад он сидел напротив Феликса Риверы и яростно доказывал, что имеет право на собственную жизнь. А сейчас Тедди отдал бы все, лишь бы никогда не садиться в машину, чтобы выследить вад-принца и его якзана.

«Журналистское расследование», — с горечью подумал он и шмыгнул носом. Какой же он идиот…

Лодка чуть наклонилась, поворачивая вправо, и АльНилам издал еле слышный стон.

— Ваше высочество? — робко позвал Тедди. С тех пор, как ему на голову натянули мешок, он ничего не видел и не знал, дали они принцу обезболивающее или нет.

— Простите, пожалуйста, — прошептал журналист. — Вам больно?

АльНилам не ответил, и угрызения совести вцепились в Тедди с удвоенной силой. Как можно быть таким дебилом в двадцать четыре года⁈ Вад-принц из-за него оказался среди террористов безоружным и беззащитным. Росс не хотел даже думать о том, что они сделают с тем, кто убил полдюжины их товарищей — и так ясно, что ничего хорошего.

«Все из-за меня! Он сдался из-за меня, а ведь мог бы просто бросить меня в тоннеле и уйти!»

Тедди тихо засопел. АльНилам вдруг спросил:

— Вы что, плачете?

— Нет. Просто в мешке ужасно душно. Как вы их носите?

— В моих мешках обычно есть прорезь для глаз.

— А ну тихо там! — прикрикнул один из террористов и пнул Тедди в бок. Журналист закусил губу, чтобы подавить стон. Вад-принцу пришлось куда хуже, а он не жаловался.

— Зачем вы это сделали, Тедди? — чуть слышно прошептал АльНилам.

— Не знаю. Правда, не знаю. Простите. Это из-за меня…

— Да, — согласился принц. — Но теперь уже ничего не поделаешь.

— Эй, заткнулись оба!

Они умолкли. Лодка несла их по каналу прямиком в логово террористов, и ни одна живая душа…

«Кроме Мурада», — сердце Росса забилось быстрее. Боже, только бы якзан выбрался! Он же существо, он должен выбраться! Хотя как он найдет их здесь — в настоящем подземном лабиринте, по которому их везли так долго, что в желудке Тедди уже бурчало от голода.

Журналист не мог понять, закончился ли уже этот жуткий день или прошло всего несколько часов с тех пор, как он попал в тоннели — но воздух вдруг изменился. Он стал куда менее затхлым, сырым и тяжелым, как будто они добрались до тоннелей с работающей вентиляцией. Сквозь мешок до Росса донеслись неразборчивые фразы, которыми обменивались террористы — кто-то радовался, кто-то тревожился, но слов Тедди не уловил. Лодка пошла быстрее, бурление воды и вибрация усилились, а потом стали стихать, и вскоре нос лодки с негромким звуком стукнулся о камень. Или бетон. Тут кругом был бетон.

— Куда их? — неожиданно громко раздалось над головой Росса. Вопрос задавала женщина.

— К мадам, куда же еще, — раздраженно ответил Авилес.

— Она не обрадуется подарку.

— Ее проблемы, — буркнул Авилес. — Я делаю для этой чертовой бабы все, что могу.

— Ну ладно, ладно, — успокаивающе отозвалась женщина. — Ребята, выгружайте.

«Раскол среди борцов за свободу?» — насторожился журналист. Ему было непросто сосредотачиваться на окружающем, сильно отвлекала ноющая боль в ноге, но сейчас все что угодно могло оказаться полезным. Интересно, заметил ли АльНилам? Ему досталось сильнее, и Тедди казалось, что принц уже просто лежит в обмороке.

Чьи-то руки грубо вытащили Росса из лодки и бросили на что-то плоское, но довольно мягкое. Он все еще не мог пошевелиться, но кое-как ощупал кончиками пальцев обивку этой штуки. Может, это медпанель?

Рядом прозвучал тяжелый, протяжный стон; Тедди узнал голос принца, и в нем все вскипело от злости.

— Дайте ему обезболивающее! — сквозь мешок крикнул журналист и получил весомый тычок под ребра:

— Заткнись!

— Он ваш заложник! Дайте ему обезболивающее, пока он не умер от болевого шока!

— Ничего, не сдохнет за пять минут, — проворчал террорист, но тут вешалась та же женщина, что говорила с Авилесом:

— Может, и сдохнет. Что ж тогда — все напрасно?

— Он убил шестерых наших!

— Я помню. Но еще он должен дотянуть до допроса и быть в ясном сознании. Дай мне инъектор.

На этом разговор прервался, и Тедди мог только надеяться, что женщина все же сделала АльНиламу укол. Под боком журналиста слабо зажужжал моторчик. Он окончательно уверился, что его сгрузили на дешевенькую медпанель — и сейчас она медленно полетела куда-то прочь от воды, потому что слабый плеск волн быстро стих.

По пути Росс уловил сквозь мешок шум, который обычно создает толпа народу — гул голосов, постоянный шорох шагов и одежды, иногда возгласы и смех.

«Да их тут тучи!» — сердце екнуло. Как это местная полиция, Эль Шадияр или кто там в султанате отвечает за антитеррористическую работу проморгали такое скопище этих самых террористов⁈

Шум отдалился и стал еле различим. Теперь Тедди слышал шаги всего нескольких человек, сопровождавших медпанели. Наконец они остановились, и грудной женский голос произнес:

— Это они?

— Да, мадам, — ответил Авилес. — Его высочество вад-принц АльНилам и журналист Теодор Росс, — с этими словами он сдернул с головы Тедди мешок. Пару секунд журналист просто хватал ртом воздух, а потом завертел головой — это единственное, что он мог сделать.

Слева он увидел такую же медпанель и на ней вад-принца, настолько бледного, что губы были едва различимы на лице. Видимо, анестетик был слишком слабым, и укол действовал еле-еле.

Справа стояла женщина лет сорока с небольшим — невысокая, чуть полноватая, с каштановыми волосами, затянутыми в пучок, круглым добрым лицом и красивыми голубыми глазами. Она казалась очень усталой и была совершенно не похожа на лидера террористов. Скорее она выглядела как добродушная тетушка, которая печет пирожки, вышивает крестиком и про террористическую угрозу слышит только в новостях.

Женщина оглядела добычу Авилеса и с насмешливой ноткой заметила:

— Вы обещали привезти мне принца, а доставили принцессу.

АльНилам раздраженно вздохнул.

— Что попалось — то и привез, — хмуро ответил Гектор. — Оно, по крайней мере, называет себя принцем.

Женщина, к которую они обращались «мадам», внимательно всмотрелась в Тедди и АльНилама, тоже нахмурилась и спросила:

— Что вы с ними сделали?

Авилес коротко рассказал ей о засаде и поимке пленных, и Тедди сразу понял, что мадам история не понравилось.

— Что вы им дали? — процедила она.

— Сутрафол, — сказала террористка, делавшая уколы Россу и принцу.

— Это слишком слабое средство для удара нейроплетью. Возьмите в аптечке реноваин и вколите… — мадам взглянула на экран на медпанели и чуть удивленно отметила: — По шесть кубов каждому. Ваш принц весьма увесистый.

Тедди скосил глаза на медпанель, на которой лежал АльНилам. Восемьдесят пять кило чистого веса без одежды? Да откуда в нем столько⁈