— Эфенди, вы вчера не выполняли второй комплекс, — напомнил якзан. — Подготовить для вас планку?

— Пока нет, я займусь позже, — вад-принц, покусывая губу, пролистал несколько вкладок на планшете. — Здесь еще копать и копать.

— Ибн-Сабри прислал все, что нужно?

— Все, что только можно представить, — хмыкнул Ирфан. — Бедолага. Поинтересуйся его состоянием, что ли, и пришли ему конфет.

— Боюсь, что если я позвоню ему в палату, то он воспримет как угрозу его жизни, а конфеты — как указание отравиться.

АльНилам усмехнулся. Они не собирались запугивать несчастного станкопромышленника, но за пятнадцать лет работы у вад-принца сложилась весьма своеобразная репутация — хотя, конечно, полезная в определенном смысле.

— В общем, как мы и думали, криокейсы не отследить, — сказал АльНилам. — Но, судя по показаниям Айше, террористы знали, какие кейсы для перевозки эмбрионов им можно брать. То есть чипы слежения из кейсов вытащили заранее, и тут возникает вопрос — это сделала Фиалковская с Даудом Камалем или кто-то заранее, еще на заводе?

— Это имеет значение для поисков Фиалковской?

АльНилам сердито поджал губы, снова уткнулся в планшет и буркнул:

— Может, и да. В любом случае, это важно для выяснения, насколько обширна террористическая сеть Магриньи.

— Верно, но как это поможет нам найти Фиалковскую?

— Заводы ибн-Сабри находятся в султанате и колониях, так что выяснить это — тоже наша задача.

Мурад поставил на пол тренажер планку, подошел к принцу и спросил:

— Эфенди, почему вы выбрали поиск Фиалковской, а не Шуфрира и Анжера?

— Потому что я не хочу их убивать, — процедил АльНилам.

— Их все равно убьют, как приказал ваш отец.

— Но это, хвала Аллаху, сделаю не я.

— Тогда почему вы не ищете Фиалковскую?

Вад-принц поднял на Мурада тяжелый взгляд.

— Вы не хотите ее искать, эфенди?

— Я не хочу это обсуждать.

— Ваш отец будет недоволен. Он отдал приказ, и, если вы его не выполните, он вас накажет.

— Я не хочу это обсуждать! — рявкнул вад-принц. — Сколько можно повторять⁈ Прекрати задавать идиотские вопросы и займись чем-нибудь полезным, только отстань от меня и не мешай работать!

— Как скажете, эфенди, — ответил Мурад и вернулся к распаковке тренажеров.

«Это все архив, будь он проклят», — подумал якзан. Архив с компроматом на Корпорацию и султана был для Ирфана огромным искушением. К тому же очевидно, что Фиалковская и Магринья сделают с ним то же, что Ирфан собирался сделать с архивом, который нашел двадцать лет назад. Юный принц намеревался опубликовать доказательства того, как его предки получили трон и какую роль сыграла «МТ» в Катастрофе 36 года. Хотя султан Сайид ибн-Фахад сурово наказал и сына, и Мурада за одну лишь попытку — взгляды принца не изменились за два десятка лет.

«Он хочет, чтобы Фиалковская довела до конца то, что ему не удалось», — с горечью вздохнул Мурад. Только страх перед отцом был сильнее гнева и отвращения, которые Ирфан испытывал к своей семье, и лишь страх удерживал его от попыток найти тот, старый архив.

Рука вад-принца легла на плечо Мурада, и Ирфан шепнул:

— Прости, пожалуйста.

Якзан накрыл огромной ладонью узкую ладонь своего принца.

— Эфенди, не подкрадывайтесь ко мне так бесшумно. Я ведь могу и испугаться.

Принц издал короткий смешок:

— А твоя реакция на испуг — хук справа, я помню.

Мурад повернулся к АльНиламу и наклонился, чтобы взглянуть в глаза.

— Ты снова хочешь это сделать? Хочешь, чтобы она все-таки опубликовала компромат из архива?

— Я никогда не сделаю ничего, что причинит тебе вред, — ответил Ирфан. — Отец за провал не всегда наказывает меня.

Мурад настойчиво повторил:

— Ты хочешь снова это сделать? Ответь на вопрос, прошу, потому что я больше не допущу, чтобы ты пострадал от того же, что случилось двадцать лет назад.

— Нет, я НЕ хочу, чтобы Фиалковская публиковала архив. Я уверен, что она не сможет правильно им распорядиться.

— А ты — сможешь?

Принц отвел взгляд.

— Что бы ты ни собирался предпринять, — сказал Мурад, — дай мне слово, что мы будем делать это вместе. Никаких решений в одиночку. Пожалуйста, Ирфан.

— Я пытался защитить тебя, — тихо ответил эфенди. — Если ты ничего не знаешь, то не можешь отвечать за то, что я сделал. Но у меня все равно не получилось.

— Меня не нужно так защищать. Мне сорок лет, я уже взрослый.

— Хорошо, Мурад, — с улыбкой сказал Ирфан. — Обещаю, никаких тайн и только коллективный труд.

— Вот то-то же, — проворчал Ан-Файяз, хотя на душе у него все еще было неспокойно. Его принц явно что-то замышлял, но по крайней мере теперь можно будет потихоньку выведать у него — что именно и отговорить.

«Или нет», — сердце якзана екнуло. Что, если в этот раз они действительно вырвутся на свободу? Но он тут же подавил эту мысль. Она была слишком хороша, чтобы стать правдой.

Вад-принц меж тем окинул взглядом комнату, из которой Мурад уже почти сделал приличный тренировочный зал.

— Неплохо выглядит. Давай устроим небольшой спарринг, и ты попытаешься меня поколотить.

— Попытаюсь? — поднял бровь якзан.

— А потом сходим в ресторан и поразмыслим над тем, как добыть мадам с ее архивом.

— На какой палубе вагона-ресторана забронировать столик?

— Нет, пообедаем снаружи. В заведениях внутри экспресса слишком много камер, к тому же, если мы еще раз появимся в каком-нибудь ресторане в поезде, то шефа местной СБ хватит удар.

Утро началось с сильнейшего приступа стыда. Во-первых, Тедди было стыдно перед кондитером — за то, что втянул его в неприятности в разгар тяжелого рабочего дня. Во-вторых — перед Бассамом ибн-Сабри, которому Росс написал полное извинений и раскаяния письмо. А в-третьих, такого профессионального позора с Тедди не случалось с тех пор, как он опубликовал в студенческой газете свою первую статью, перепутав половину фактов, имен и названий.

А ведь всего минута беглого поиска спасла бы его от унизительного провала. Тедди сам не мог понять, почему вчера не догадался открыть официальный сайт правящей династии Эр-Руммала, где были фото султана Сайида ибн-Фахада в кругу семьи. Наверное, дело во временном помутнении рассудка из-за похмелья и лекарств.

Лежа в постели, он мог лишь поражаться тому, как ему вообще пришло в голову шпионить за особой королевской крови в ресторане, на глазах у десятка официантов, хостес и телохранителя. Неудивительно, что принцесса… тьфу, принц смотрел на него как на спившегося дегенерата.

«Какая она, в смысле, он все-таки странный», — подумал Тедди, аккуратно принимая полусидячее положение. Вчерашнее похмелье еще несколько аукалось, несмотря на лекарства и полную трезвость в течение суток.

На официальном сайте вад-принц АльНилам появлялся всего на нескольких парадных фото — там, где султан запечатлен в окружении всех шести жен, двадцати детей и четырех внуков. Принц всегда был одет в просторный халат и головной убор, скрывающий лицо, а в краткой биографической справке Тедди прочел, что АльНилам носит это по религиозным соображениям.

Собственно, вся справка состояла из шести предложений, хотя на страницах остальных принцев и принцесс целые саги повествовали об их неустанном труде на благо фахтийского народа. Все это сопровождалось тоннами фото и видео — даже непонятно, как члены королевской семьи умудряются ходить в туалет и спать без пристального внимания общественности.

А вот у зеленоглазой вад-принцессы, то есть принца, ничего этого не было. Даже официального аккаунта в MyTime или еще какой соцсети, даже электронного адреса, на который можно высылать письма, чтобы их прочел секретарь. На сайте королевской семьи имелась всего одна фотография АльНилама, на которой он не терялся за спинами братьев и сестер — портрет на страничке с биографической справкой. И даже там принц был завернут в платок.

Журналист перебрался в соцсети и забил имя принца в поисковую строку несколько раз в разных вариантах. АльДжам, соцсеть, популярная в фахтиязычных странах, принесла крайне скудный улов — а все остальные соцсети его как будто вообще не знали. Его пару раз упомянули в связи с религиозными течениями, еще один пост был посвящен истории традиционного костюма, мелькали кое-какие упоминания о том, что вад-принца видели во многих святых местах, что вполне отвечало его воззрениям.