А к концу второй недели от начала моей великой грусти пришла делегация от окрестных деревень с подарками и просьбой прекратить уже дождь, потому что сено пора убирать на хранение, а оно никак не может просохнуть.

— Если кто-то вызвал ваше неудовольствие, леди Черная Хозяйка, так вы только намекните, уж мы ему…

— Наваляем мало не покажется… — пробасил кто-то из толпы.

— Все объясним, — дипломатично поправил староста Дагур, но вид при этом имел решительный и мрачный, так что было понятно — точно наваляют.

— Да некому валять, — вздохнула я. Больше некому. Мелисса исчезла, а я осталась здесь, и с этим фактом нужно как-то жить. И получалось, что даже хандрить в свое удовольствие я не имею права, потому что это напрямую отражается на других людях. Ну что это такое?

Но жить я хотела, и жить хотела хорошо и с удовольствием, поэтому поступила так, как делала всегда в моменты душевных терзаний — снова с головой ушла в работу. Благо работы у нас не переводилось.

Столовая наконец была закончена и заработала в полную мощь. Все наши завтраки, обеды и ужины, а также общие собрания проходили теперь только здесь. Для посетителей тоже вполне можно было бы открыться, но нам до сих пор не хватало посуды и столовых приборов.

Одно дело самим есть разными ложками и вилками с недостающими зубцами, другое — просить за это деньги. Поэтому я решила начать с еды на вынос, тем более, что слух про вкусную лепешку с начинкой, которую уже попробовал сам Его Светлость герцог Норден, широко разошелся по округе.

В конце октября, дождавшись ясного дня, мы расставили столы под бледно-голубым осенним небом, и я презентовала народу гамбургеры, объявив при этом, что с сегодняшнего дня мы начинаем их продавать. А также пиццу и даже простые горячие бутерброды — все то, что проезжающие мимо люди смогут легко забрать с собой, и чем они смогут прямо на ходу перекусить. Промозглой осенью и надвигающейся зимой это должно быть особенно актуально.

Мой народ смотрел с предвкушением, деревенский с некоторой опаской, но большим любопытством, а я разрезала приготовленные заранее булочки, объясняя, что начинка может быть любой. Вот маринованные огурчики, вот обжаренные колечки лука, вот сыр, вот соленые помидоры, а можно и яйцо положить. Котлеты готовила тут же, и они приятно скворчали и румянились над раскаленными углями.

— Манез взять или кечу́п? — волновался Чудрый, втягиваясь в творческий процесс по созданию своей собственной идеальной булочки.

— Попробуй их соединить, — посоветовала я, вогнав Чудрого в ступор на несколько минут — открывающиеся перспективы просто лишили его дара речи.

А проблему посуды я решила просто: за свою тарелку, пакет, любую тару, куда можно положить заказ, была обещана скидка, и первым воспользоваться ей рискнул староста Дагур, не поленившийся сбегать домой за красивым голубым блюдцем.

— Это вот тот самый манез, про который все говорят? — почему-то шепотом спросил он меня после первой пробы, и получив утвердительный ответ решил на одном гамбургере не останавливаться. — А можно мне вторую булку вот с тем, красным соусом? А третью с двумя сразу, как вон у него!

Вот на что способен один единственный герцог, вовремя перекусивший в твоей столовой. Продажи пошли, пусть не валом, но достаточно стойким ручейком, и теперь прилавок с расставленной на нем для декорации посудой стоял у самой дороги с утра до вечера.

Еды на нем, конечно, не было, ее в такой холод не вынесешь, но там лежал небольшой колокольчик, в который можно было позвонить и призвать Арду, готовую принять заказ, а также рядом постоянно крутились дети, стараясь помочь и зазвать покупателей.

Может внутрь таверны и немногие отважились бы войти, несмотря на такого знатного первопроходца, но получить обед, не покидая своей телеги или кареты казалось людям куда более безопасным делом, а солдаты из войска Его Светлости, патрулирующие дороги, так и вовсе не спешивались, вгрызаясь в сочные гамбургеры прямо в седле.

В самом начале ноября я торжественно покинула общагу и переселилась в свой собственный новенький дом. Вечером, закрыв дверь на засов и расположившись прямо на полу у камина, я смотрела на пляшущий огонь и наслаждалась царившей вокруг тишиной. Все же как мне не хватало этой возможности уединится! Я привыкла жить одна, мне самой с собой всегда было хорошо.

Правда, теперь я была не то что бы и одна. Чудище плотно отвоевало себе участок моего сознания, и там постоянно клубились какие-то чувства и образы. А после того, как я потратила несколько дней на объяснение, что такое интернет, и почему мне так этого не хватает, Чудище принялось транслировать мне случайные картинки из наших владений.

То белку, бегущую вверх по стволу высоченной ели. То Чудрого, крадущегося к кухне в надежде разжиться лакомым куском. То Его Светлость герцога Нордена, остановившегося недалеко от наших границ и хмуро взирающего на Проклятые земли.

Картинка была не совсем четкой, потому что находился Шерман Норден не на нашей территории, но сведенные на переносице брови я прекрасно могла видеть и так. Что же ему тут так не нравится? Работа кипит, дома строятся, у таверны то и дело кто-то останавливается — или что-нибудь купить, или просто поболтать, что я тоже всячески поощряла, а Арду дважды просить было не нужно, и к ней теперь стекались женщины со всей округи, чтобы поделиться новостями, сплетнями, и попытаться выведать рецепт майонеза.

Так что же не устраивает Его Светлость в нашем мирном поселении? Что заставляет его раз за разом, проезжая мимо, окидывать наши земли неодобрительным взглядом? Пару раз я даже порывалась пойти и спросить его об этом прямо, но потом отказалась от этой мысли. Установилось у нас хрупкое подобие некоего перемирия, пусть и большее похожее на холодную войну, и хорошо. Открытые конфликты мешают бизнесу, а мне хотелось, чтобы люди чувствовали себя у нас в безопасности.

А еще я пыталась приучить население к мысли, что наша таверна — центр местной жизни. Что здесь не только вкусно, но и интересно. Поэтому Новый Год стоило отметить с размахом, пусть это и потребует вложения средств, и совместить с дегустацией новых блюд. До весны нужно обязательно открыть залы, поэтому неплохо будет продемонстрировать товар лицом в непринужденной обстановке. И что для такого случая подойдет лучше, чем праздничное застолье?

И специально и приглашать никого не нужно, я не сомневалась, что на звуки нашего корпоратива любопытные деревенские подтянутся сами. А уже мы приветим и накормим бесплатно в рамках добрососедских отношений и рекламной акции.

Шиковать, конечно, мы не могли, ведь до весны далеко, еще считай всю зиму жить, но я планировала налепить пельменей, сделать уже традиционную «Селедку под шубой», которую все так полюбили, и приготовить «Оливье», маринованные огурчики для которого ждали своего часа с самого лета. И я не сомневалась, что и этот салат начнет свое триумфальное шествие по столам этого мира. В плане гастрономических пристрастий мы с местными жителями оказались очень похожи, и пока им нравилось все, что я готовила.

А елку и рубить не пришлось. Красивая пушистая елочка, примерно в два раза выше меня самой, росла прямо около таверны в неплотном окружении тонких березок. Я еще раз порадовалась, что запретила вырубать это место и принялась думать, чем же мы будем ее украшать.

Понятное дело, никаких стеклянных шаров и прочих обычных елочных игрушек здесь не было, как собственно, и традиции зачем-то наряжать дерево, что я выяснила из расспросов.

— Но зачем это делать? — с любопытством спросила Нирка, глядя как я, шипя и ругаясь, пытаюсь пришить набитому сеном павлинчику, которого я соорудила из накопившихся обрезков разных тканей, цветастый хвост. Этому злобному существу я пожертвовала кусочек кружева с собственного платья, а меня в ответ искололи иголкой. Все же в шитье я оставалась полным нулем.

Мы сидели в столовой, где в основном и проводили темные зимние вечера. Рабочий день я по-прежнему нормировала, хотя теперь, когда многие переехали в собственное жилье, иногда и среди ночи стук молотков раздавался — свои дома люди воспринимали как чудо и сбывшуюся мечту, так что неудивительно, что на заботу о своем хозяйстве уходила любая свободная минута.