Когда Его Светлость, ни на секунду не притормозив, вошел в зал и окинул его быстрым взглядом, я мысленно сыграла туш.
— Вы можете подождать здесь, — сказала я своему первому клиенту, — или пройти в отдельный кабинет. Но чтобы наблюдать весь процесс целиком, придется посетить кухню.
Даже не сомневалась в его выборе. Что ж, за кухню нам тоже краснеть не приходилось. Просторная, светлая, с большими окнами и удобными печами. На полках горкой стояли тарелки — с тех пор как весной к нам прибилась одна семья, качество производимой посуды резко повысилось.
У отца семейства оказался настоящий талант к гончарному делу, и теперь вместо довольно кривых поделок на столах стояли красивой формы кувшины и симпатичные пузатые чашки. Жаль только денег на роспись пока не было, и вся посуда была просто коричневой, хотя наш умелец все равно украшал ее разными орнаментами, просто выдавливая их на поверхности. Получалось даже стильно.
Со столовыми приборами все было не так радужно, новые комплекты стоили немыслимых денег, а мастеров с подходящими навыками выселять в Проклятые земли никто не торопился. Оставалось копить средства, а для Его Светлости я планировала собрать с миру по нитке — лучшую вилку, лучший нож. Все из разных наборов, остатки чужой роскоши, но как говорится, чем богаты. Лишь бы он в принципе согласился что-нибудь укусить.
Тесто было готово, подошло на славу и вот-вот грозило вообще перестоять, ведь на катаклизмы с графом Борденом никто не рассчитывал. Отведя Его Светлости единственный на кухне стул — два офицера тут же застыли за его спиной, по одному телохранителю на каждое плечо — я перемыла новую порцию помидор, измельчила их, добавила лук, чеснок, базилик и другие травки, и посолив, отправила котелок в печь томиться. Так тоже можно, не хуже, чем на открытом огне получится.
Готовить под прицелом стольких глаз давно было привычным делом — когда я что-то затевала, вокруг постоянно крутился весь неработающий в этот момент народ, да и занятой тоже нет-нет да улучал момент бросить взгляд, чем именно я занимаюсь. Люди словно постоянно ждали от меня шедевров уровня майонеза и кетчупа, не меньше.
Но все же герцог Норден смотрел иначе. И если его подручные провожали подозрительным взглядом каждый ломтик помидора, то Его Светлость смотрел на меня. От этого почему-то подрагивали руки и вихлял нож. Собраться нужно! Вот порежусь, и они ведь наверняка тут же все решат, что наконец-то началась кровавая черная магия.
— Кетчуп будете пробовать отдельно или в составе задуманного блюда? — спросила я, раскатав круглые лепешки, натерев сыр и нарезав колбасу.
Сразу так ребром поставила вопрос — пробовать нужно. Пусть привыкает к этой мысли. Хоть ложку кетчупа, хоть кусок пиццы, а съесть придется, без этого не выпущу.
Герцог Норден и на не слишком удобном стуле сидел прямо, расправив широченные плечи, такой осанке оставалось только позавидовать. Никакого лишнего напряжения, но и никакой расхлябанности. Этакий король-воин.
— Я бы предпочел увидеть конечный результат.
Прекрасно! Обрадовавшись, что Шерман Норден покидать мою кухню не торопится, я отправила в печь первую партию пиццы, использовав соус, приготовленный еще вчера и дожидавшийся отправки в погреб на хранение. Вскрывать отлично запечатанный горшочек было жалко, но что поделаешь, нового кетчупа ждать довольно долго, а кто знает, хватит ли у Его Светлости терпения.
Что ж, осталось заварить чай и немного подождать. Не так давно я обнаружила заросли дикой черной смородины и теперь боролась с искушением оборвать кусты налысо — чай из этих листьев получался просто изумительным.
— Список, Ваша Светлость.
Вошедший солдат с поклоном передал герцогу листок бумаги, и пробежав глазами по строчкам, Его Светлость снова посмотрел на меня.
— Все на месте? — уточнила я, решив завязать беседу. Не сидеть же нам теперь молча, глядя на печь.
— И даже с избытком, — ровно подтвердил герцог Норден.
Ах да, у нас же буквально вчера появилась еще одна семья, и сегодня я видела, как новенькая женщина почти залила слезами радости выданные им постельные принадлежности.
— Растем, — гордо сказала я. — Динамично развиваемся. Поэтому вопросы безопасности хотелось бы прояснить окончательно. У нас здесь дети, а ваши маги позволяют себе бездумно разбрасываться силой.
— Если подтвердится, что сегодня вы не сделали ничего предосудительного, леди Нойр, граф Борден принесет вам свои извинения.
— Мне не нужны извинения. — К тому же стопроцентно неискренние. — Мне нужны гарантии. Посмотрите на список в ваших руках, Ваша Светлость. Это такие же люди, как те, что живут в деревнях неподалеку, такие же люди, как те, что служат в вашем замке. И они заслуживают такого же отношения. Вы ведь сами говорили, что это ваши земли. И пусть с этим местом вас связывает своя история, и пусть я личность… неоднозначная, люди тут ни при чем. И не должны платить ни за вашу историю, ни за мою.
— Личность… неоднозначная? — поднял бровь Шерман Норден. — Мне казалось, в ваших занятиях черной магией все было совершенно однозначно.
Ну что он уцепился за одну фразу?
— Может мы как-то перестанем оглядываться на прошлое и сосредоточимся на будущем? В конце концов, за прошлое меня уже судили, и я честно отбываю свое наказание!
Вот не стоило спорить с ним и попутно прибираться на столе. На эмоциях я чересчур сильно взмахнула тряпкой, и в воздух поднялось целое облако муки, тут же осевшее на мое многострадальное платье. И хорошо еще, если и лицо у меня теперь не белое.
Герцог Норден со странным интересом проследил за моими попытками украдкой потереть щеки и вдруг спросил:
— А когда вы научились готовить, леди Нойр? Почему я раньше ничего не слышал о ваших талантах в этой области, хотя не раз посещал ваш дом с тех пор, как вы были совсем ребенком? Но и после вашего дебюта в свете никто при мне не упоминал о вашем интересе к приготовлению еды?
Я чуть в стол носом не упала от неожиданности. Кошмар-ужас. Он встречался с настоящей Мелиссой! Как же я раньше не подумала о такой возможности. А если они разговаривали, а если — и того хуже — регулярно общались, он ведь может и понять, что сейчас беседует совсем с другим человеком!
Герцог Норден тем временем вдруг протянул руку к листочку бумаги, лежащему на краешке одной из тумб, и все стало совсем плохо.
— А вот о том, что старшая дочь графа Нойр прекрасно рисует, знало все герцогство, — задумчиво сказал он, разглядывая кривые косяки моего дома.
Ну извините, у меня тут линеек нет, как могла, так и начертила! Главное, все понятно, а что окна разной ширины и озеро вокруг скорее похоже на странные кляксы, не так и важно, я же не пейзаж писала.
— Ну, Зарена рисованию точно не обучали, — сказала я, без зазрения совести сваливая свои художества на другого человека, и обойдя стол, забрала улику из рук герцога, — зато у него много других талантов.
— Талантов, которые вы используете себе на благо. Как и труд всех людей, что здесь собрали.
— А вы разве не используете? — удивилась я, радуясь, что мы отходим от неприятной темы. — Можно подумать, что одежду, что на вас надета, вы шили сами. Или готовили себе сегодняшний завтрак. Или вот сапоги чистили, вон как сверкают.
Мы оба посмотрели на действительно сияющие высокие сапоги герцога Нордена, а потом я поняла, что стою к нему слишком близко, буквально нависаю над его стулом со злополучным чертежом в руках, а он смотрит на меня, чуть откинув голову назад.
— В обмен на эту работу я выполняю свою.
— А я разве нет? Вот прямо сейчас пытаюсь договориться с власть имущими о защите и нормальном отношении.
— Я вам не верю, леди Нойр.
— Я не прошу мне верить. Я прошу не швырять в меня огненные шары.
— Вы одурманили всех этих людей, околдовали. Другого объяснения нет. Люди не могут относиться к преступнице так, как они относятся к вам, без постороннего воздействия. Они слушают каждое ваше слово. Такая фанатичная привязанность ненормальна, и я непременно выясню, какими способами вы этого добились.
