Раз уж меня тут покупают — продамся с удовольствием. Я хотела корову, молока, сыра, масла, взбитых сливок, творога… Есть вдруг захотелось зверски, скорее бы ужин.
— Это какая-то шутка, леди Нойр?.. — совсем растерялся граф Лавье.
Какие они в этом графстве все милые и приятные, вот есть же хорошие люди.
— Помилуйте, какие шутки? С недавних пор к крупнорогатому скоту я отношусь исключительно серьезно. Но это должны быть реально хорошие коровы и отличный бык. Породистый!
Я понятия не имела, какие бывают быки и коровы, но уж пусть они постараются и найдут самых лучших. Граф же пока просто смотрел на меня, мелко моргал и молчал.
— Вы издеваетесь, леди Нойр? — снова вступил в разговор герцог Норден. — Вы хотите сказать, что вас можно купить за скотину?
— Сегодня можно, — заверила я его. — И в дальнейшем, если у вас будут подобные реальные предложения, а не бесплатные нотации, добро пожаловать.
— В вас не осталось ни капли чести и достоинства, леди Нойр. — Каждое слово Его Светлости было пропитано чистым презрением.
Я же в ответ только развела руками:
— Зато у меня будет стадо. И я надеюсь, это стадо у меня появится очень скоро.
Последние слова я адресовала графу Лавье, который так и не сводил с меня круглых от изумления глаз, изобразила короткий поклон, помахала рукой скандализированной, судя по ее лицу, даме в карете, и отправилась искать Зарена. Нужно было обсудить, где нам построить коровник. И сено опять же на зиму стоит начинать заготавливать прямо сейчас.
Или граф Лавье сумел быстро взять себя в руки, или выбор скота был поручен очень расторопным людям, но наши новые коровы прибыли к нам на следующий же день. Прибыли, и все как одна отказались и копытом ступить на Проклятые земли.
«Ну сбавь обороты чуть-чуть, прояви гостеприимство», — уговаривала я Чудище, которое в ответ только фыркало и отказывалось понимать, зачем мне вообще нужны какие-то глупые коровы.
«Ну будь мужиком, покажи пример», — взывала я к быку, полагая, что за таким буйволом любая корова пойдет куда угодно. Граф Лавье не поскупился и не попытался обмануть — Зарен уверил меня, что скотина роскошная, и к этому быку у нас очередь выстроится из желающих получить потомство от такого красавца.
Но тщетно, в первый день переговоры зашли в тупик, и ночевать коровы остались у границы, привязанные за колышки, вбитые по нашу сторону. За сохранность ценного стада я не волновалась, потому что Рест с дружиной остались на ночь там же, и нам бы скорее свою корову кто-нибудь с перепуга отдал, чем попытался увести нашу.
На следующий день я поручила Персу с мальчишками нарвать самой лучшей и сочной травы и раскидать ее на нашей стороне. По скошенному разнотравью бродила обалдевшая от изобилия Милка, перебирая, что хватать первым, и выразительно поглядывала на быка, словно обозначая, что она тут в любом случае главная сила на районе, а всякие пришлые ей не указ, даже если и вымахали размером с гору. Милка в конечном счете и принесла нам победу.
Устав от мельтешащей перед глазами рогатой мелочи, бык раздраженно мыкнул и тряхнул головой, отчего Милка подскочила вверх всеми четырьмя копытами сразу, метнулась к нему под ноги, боднула, что достала, и бросилась бежать, куда глаза глядят.
К счастью, глаза ее глядели в сторону родного загона, сколоченного лично для нее на лето, и оборвавший веревку бык понесся внутрь Проклятых земель, а не от них. Взволнованные потерей такого мужчины коровы растерянно потянулись следом, издали уже доносились какие-то крики — видимо, народ или пытался ловить распаленного быка или старался убраться с его дороги, а кто-то из деревенских, с утра толпившихся неподалеку, уважительно протянул:
— Черная Хозяйка и к скотине подход знает.
Так на Проклятых землях появилось первое стадо.
Я не думала, что еще раз увижу виконта Лавье, по крайней мере, не в ближайшее время, но через несколько дней встретила его, возвращаясь из леса с коробом за плечами, набитым разными травами. Дед Вигор научился плести совершено шикарные корзины из ивовых прутьев, и когда я представила ему концепцию рюкзака, сделал для меня весьма удобную заплечную сумку.
Виконт был бледен и небрит, отчего румянец, заливший его щеки при виде меня выглядел еще милее.
— Леди Нойр… Мне запретили к вам приближаться, но я не мог не увидеться с вами еще хотя бы один раз. Мне сказали… Я хочу, чтобы вы ответили мне прямо, если… Неужели это правда, что вы променяли мою любовь на коров⁈
— Это правда, — сказала я и посмотрела на младшую дочь Зарена, удачно пробегающую мимо, босую и чем-то очень довольную. — Но скажите мне, как мужчина и просто хороший человек, разве это плохо, что дети зимой не будут голодать?
Виконт тоже посмотрел на девочку и покраснел еще гуще.
— Нет, разумеется… Я бы никогда… Да если бы вы сказали, я бы и сам…
— Вот и считайте, что это вы сами. И поверьте, я благодарна.
— Я вас никогда не забуду, леди Нойр… — сказал виконт Лавье, помолчав некоторое время.
Но он, конечно, забудет. Повзрослеет, встретит прекрасную деву, не привязанную к пусть хоть и внушительному, но все же клочку земли. Но жаль будет, если с возрастом он потеряет свою искреннюю пылкость. Вот от герцога Нордена небось таких чувств и признаний не дождешься, тот еще монолит изо льда. Пока же я пообещала Арнелу Лавье тоже обязательно его помнить. И буду, мне же не трудно.
Когда в положенный день на перепись населения прибыл не виконт Лавье, а пожилой мужчина с обвисшими усами, представившийся мэтром Релге, мне на секундочку стало немного грустно, а потом очень смешно. Потому что и солдаты, сопровождающие мэтра, были все как один почтенного возраста. И вот не совестно Его Светлости вместо заслуженного отдыха гонять людей к черной ведьме? Он что, полагает, будто я примусь «соблазнять» следующего посланца в надежде заполучить еще больше коров? Хотя схема, конечно, оказалась рабочей.
Летние дни мелькали с огромной скоростью. И в своем мире мне всегда казалось, что теплое время года заканчивается куда быстрее, чем промозглое и холодное. Здесь же это ощущение будто помножили на сто раз, поэтому подготовку к зиме мы начали с самого первого зеленого листика.
Лес я теперь знала куда лучше, чем осенью, к тому же Чудище охотно водило меня по тропинкам, приводя в нужные места и показывая все богатства. Кроме, конечно, тех дней, когда на Чудище нападало настроение поиграть, и мне приходилось изображать заблудившуюся в лесу ведьму.
Хотя притворяться и не приходилось, я плутала по-настоящему и старалась не думать о том, что если Чудище захочет, то ни один из нас из этого леса никогда не выйдет. Поэтому и мысль нарисовать какую-то карту я отмела — что тут нарисуешь, если к тем же зарослям дикой жимолости я каждый раз, казалось, попадала разными путями. А жимолость, пусть она и горчила, мы все равно собрали подчистую, планируя варить из нее компоты.
С появлением такой мощной статьи дохода, как продажа леса, мы смогли позволить себе покупать мясо и варить супы. Мясо потом обрезали и добавляли в кашу, чтобы получить второе блюдо, но все равно наваристый бульон казался мне необычайно вкусным. И каждый раз поднося ложку ко рту, я обещала себе, что супы с мясом у нас тоже обязательно будут.
Свою лепту вносил и ледник, полностью оправдав все затраченные усилия. В вырытом погребе мы установили деревянные ящики, куда и кололи лед крупными глыбами, засыпая все опилками для лучшей сохранности. В результате и рыба, и мясо спокойно лежали на ящиках несколько дней, а уж если засунуть что-то внутрь, то и вовсе можно было получить ледышку. Холодина в погребе стояла такая, что спускаясь туда, я одевалась как зимой на улицу, а молоко спокойно стояло не скисая на обычных полках. И это в летнюю жару!
Тут явно была возможность подзаработать, и оказалось достаточно несколько раз попросить Арду на людях подать парням холодного кваса в самый зной, чтобы нашим ледником заинтересовались. Теперь нам с нескольких деревень заранее привозили мясо и приносили молочные продукты, а утром забирали и оправлялись на рынки, оплатив услуги холодильника.
