Правда, мой первый привет неожиданно поверг Дагура в панику, и он явился в тот же день, вручив мне мешочек с семенами редьки и уверив, что если он случайно и забыл ее упомянуть, так это только по скудоумию, а не по злому умыслу.
Куры теперь неслись исправно, Милка давала молоко, и такую готовность выживать в суровых условиях Проклятых земель нужно было обязательно поощрить. Взять на зиму живность с собою в дом мы не могли, их бы уже пришлось трамбовать третьим слоем, поэтому теперь строили сени.
Вернее, даже двое сеней — паровозиком друг за другом, чтобы как можно меньше холодного воздуха проникало в дом — и крылечко с крышей, чтобы и снег перед входом можно было с себя отряхнуть. В ближних к дому сенях устроили загородку для Милки, а напротив расположили клетку с курами. Зарен сказал, что если тепла от дома будет недостаточно, на самые морозы вынесем ведра с горячими углями.
Строили наконец-то из хороших материалов, и новые сени из светлых отшлифованных бревен на фоне старого дома выглядели просто хоромами, поэтому мы с женщинами постарались удвоить усилия и закончить штукатурку почерневших стен хотя бы снаружи.
С новыми материалами, однако, чуть не вышла загвоздка, Шерст уронил себе на ногу камень, счел это запретом Проклятых земель на использование собственности и отказался притрагиваться к любым природным богатствам, саботируя рабочий процесс.
Шерсту этим летом исполнилось двадцать пять, и был он одним из немногих, чей возраст я знала точно. Потому что прямо об этом спросила, намекая, что не пристала такому молодому парню подобная мнительность и опасливость. Сдался он Чудищу что-то лично ему запрещать!
Хотя день тот и правда оказался тяжелым, и я решила не давить. Чудище пребывало в плохом настроении с самого утра, поэтому даже мне хотелось плакать, а остальные и вовсе ходили как в воду опущенные, отводили глаза от рыдающей Сейны и косились в сторону границы. Но к счастью, все потихоньку привыкали, что совсем плохие моменты нужно просто переждать.
Для поднятия настроения я залезла в заначку, на выделенные средства Арда купила хлеба и сыра, и мы, отложив работу, наварили ухи и наелись как следует. На сытый желудок всегда веселее, это каждый знает. Теперь у нас был дом, крыша надо головой, свежее сено под щекой, печка под боком и хоть какое-то пропитание на каждый день. Уже было, ради чего терпеть. Уже было, за что бороться.
Первый снег пошел в конце ноября, легкий, пушистый, он застал меня на крыше, куда я забралась посмотреть, как ложится дранка. Хорошо ложилась. Пусть плашки у нас были все разного размера, но мужики настрогали их от души, укладывали плотно, и я надеялась, что наконец-то у нас будет не протекающая крыша. Мне повезло, в моем углу было сухо, но некоторым из нас последнее время приходилось спать буквально в обнимку с какой-нибудь посудиной для сбора жидкости.
Я подняла голову и позволила крупным снежинкам таять прямо на лице. Снег я всегда любила. Если закрыть глаза, то можно верить, что я снова дома. Будто просто остановилась на аллейке при подходе к офису и позволила себе расслабиться на несколько минут, прежде чем окунуться в сумасшедший мир покупателей и продавцов.
Только вот кроме меня снегу порадовались разве что дети. Остальные, видимо, снова погрузились в думы о голодных зимах, и я решила пойти проверенным путем и накормить их чем-нибудь необычным.
Из остатков камней мы сложили на поляне перед домом удобный очаг, и прямо сейчас я варила на нем свои первые в жизни рыбные консервы, каждый час пробуя, утушилась ли рыба достаточно для того, чтобы есть ее с костями, или еще нет. Но почему бы не взбодрить все майонезом?
Бутылку растительного масла я заказала Арде еще неделю назад, мы теперь пекли свой хлеб и добавляли в тесто по паре столовых ложек, поэтому пришлось раскошелится. Горчицу я сделала из высушенных семян, а вместо лимонного сока пойдет капля уксуса.
Взяв кривую вилку и самую большую кружку, что у нас была, я принялась вбивать яйцо с сахаром и солью. Теорию я знала, масло нужно вливать буквально по капле, иначе провал, но как же это было нудно. Мечтая о блендере или хотя бы о самом завалящем миксере, я лупила майонез, попутно осыпая его угрозами, чтобы он и не думал не получиться и испортить мне ценные продукты, и не сразу заметила, что вокруг почти вся работа встала.
— Оно загустело…
— А кружка-то моя! Я ж теперь пить не смогу, после черной-то магии!
— Да вроде не черное оно, побелело…
Когда я издала победный вопль и воздела к небу кружку майонеза, который, кстати, пах восхитительно, свидетели моих кулинарных экспериментов от неожиданности шарахнулись в сторону.
— Это что, леди Хозяйка? Зелье ведьмовское? — осторожно уточнила Арда, не спеша приближаться.
— Это наш обед. Сколько у нас яиц сегодня? Варите все.
— Эээ… а может, каши? Крупы немного еще есть, яйца порубим, сверху посыплем… — попробовала увильнуть от необходимости пробовать что-то страшное Сейна, но я стояла на своем и порубленные яйца высыпала на размятую рыбу, щедро перемешав все это с майонезом. Зря я что ли столько мучилась. Лука бы только сюда еще или зелени, но чего нет, того нет.
Заварили чаю, под напряженными взглядами я кляпнула ложку своего салатика на ломоть свежего хлеба, и укусив, счастливо зажмурилась. Каким же с голодухи все кажется нереально вкусным.
— Это майонез, соус такой. С ним все можно есть. Попробуйте же.
Первым решился Рест, и не став изображать бутерброд, просто засунул себе в рот ложку салата с выражением отчаянной решимости на лице.
— Черная магия?.. — шепотом спросил кто-то, видя изумление на обычно каменном лице дегустатора.
— Да плевать, — отрезал Рест, и с таким энтузиазмом принялся перекладывать рыбу в свою миску, что перед народом замаячила перспектива остаться без обеда.
— Отойди уже, — возмутилась Арда, — мы тоже хотим зелья Манез!
Следующие несколько минут на нашей обеденной поляне царила тишина, нарушаемая только стуком ложек и стонами удовольствия. И неожиданным визитером.
— Доброго дня, — несколько смущенно поздоровался виконт Лавье, подходя к костру. Солдат и лошадей он, видимо, как обычно оставил у границы. — Прошу меня простить, леди Нойр, но завтра я будут несколько занят, поэтому решился вас потревожить. Возможно ли будет сверить списки сегодня?
Какой он милый и вежливый.
— Да никаких проблем, — сказала я, — присаживайтесь, выпейте с нами чаю. Несколько минут и мы будем готовы.
Ели мы всегда так, будто участвовали в состязаниях на скорость. Двадцать восемь человек, с утра до ночи работающих на свежем воздухе. Да мы были голодными почти постоянно, тут зазеваешься — крошки хлеба не достанется.
Виконту Лавье от предложенной чести очень хотелось отказаться. Это ясно читалось у него на лице, но как джентльмен, он не желал обижать леди в моем лице, поэтому осторожно принял из рук Арды коричневую глиняную тарелочку нашего производства.
Круглой эта тарелка была весьма условно, один край получился толще другого, но зато чистая и новая, без сколов, не стыдно и герцогу подать. Посуда, впрочем, гостя совсем не занимала, он с таким подозрением смотрел на выданный ему бутерброд, что вряд ли вообще заметил, на чем он лежит. Даже обидно. Я старалась.
— Вкусно… — удивленно сказал виконт Лавье, наконец, отважившись попробовать угощение Проклятых земель. — Необычно. Это что такое?
— Леди Хозяйка черной магией намешала, — радостно доложил Перс, едва не вылизывая свою миску. — Сначала все было жидким, но леди Хозяйка слова всякие говорила, и раз! Оно начало густеть, потом менять цвет… Никогда такого не видел!
После такой презентации оторопевший виконт замер и, полагаю, не выплюнул ведьмовское блюдо только потому, что боялся уронить честь дворянина и офицера. А мне стало ужасно неловко. Хорошо, хотя бы краснеть тело Мелиссы было совершенно не склонно, ведь я хорошо помнила, какие именно слова говорила, забыв обо всем на свете. А ведь тут и дети есть!
