— Нам всего лишь нужны семена огородных растений. И два мешка семенной картошки. И вы получите ваш список.

— Ккк-картошки⁈ — опешил Арнел Лавье.

— Самой обычной картошки. Чтобы весной мы могли ее посадить. А за списком семян можно вот обратиться к почтенному старосте Дагуру. Меня устроит все, что растет у него на огороде.

Мужчины впали в пораженное молчание, видимо, решая, можно ли без опаски делиться картошкой с ведьмами, и не будет ли слишком ужасно, если ведьма прознает про все, что растет на твоем огороде.

— Но я попрошу нашего мага эти семена внимательно осмотреть! — проявил бдительность виконт, наконец, приняв решение, на что я охотно согласилась.

— Конечно. Пусть заодно и на всхожесть проверит.

И придется положиться на честное слово виконта Лавье и надеяться, что, получив сегодня список, завтра он не позабудет выполнить свое обещание. Если настаивать на схеме «сначала товар — потом деньги», в дело вмешается нетерпеливый герцог, и тогда я останусь на бобах безо всяких семян. При уровне его доверия он наверняка и семена морковки сочтет ингредиентом страшного зелья. А у меня большие агрономические планы.

И поперек этих планов чуть не встал наш собственный народ, которому я изложила требования герцога Нордена и предложила стройными рядами пройти на перепись, чтобы успеть закончить до темноты. Я лично обещала записаться под номером один, только мой личный пример никого не вдохновил.

— Зачем им знать, как меня зовут, леди Черная Хозяйка? — перепугался дед Вигор, который до моего объявления спокойно занимался общественно-полезным делом: вырезал нам всем новые деревянные ложки. — Не скажу!

Женщины отводили глаза, а мужики так мрачно молчали, что было понятно — имя свое они готовились продать задорого. Возможно, некоторые из этих имен были слишком печально известны, некоторые должны были до сих пор числиться в тюремных списках, а кто-то просто не хотел, чтобы все узнали, на каких именно землях они нашли себе пристанище. У той же Арды на лице это было буквально написано.

— Да кто вас просит называть свое настоящее имя? Придумайте любое. Только запомните его, нам теперь регулярно пересчитываться. На наших глазах Барен превратился в Зарена, приняв волевое решение, и теперь собственная жена только так его и называет. Кто вам мешает поступить так же?

Вот теперь дело пошло на лад, и даже чересчур хорошо, потому что к разрешению менять имена некоторые подошли слишком творчески.

— Каламандриэль, — кокетливо представилась Нирка, когда до нее дошла очередь, а аккуратно записывающий имена виконт Лавье, не готовый к такому креативу, сбился и поставил на лист жирную кляксу. Теперь наверняка переделывать будет, с такой бумагой к своему герцогу исполнительный виконт точно не пойдет.

Повеселевший староста Дагур, поняв, что на подселение в Лесную никто не претендует, тоже составлял список, вспоминая все, чем засеял свой огород, и время от времени бросая на меня осторожные взгляды, будто проверяя: пойму я, что он что-то утаил, или нет. Послала ему многозначительную улыбку, чтобы даже не сомневался: пойму обязательно. Но в целом мы расходились вполне довольными друг другом. Я надеялась решить проблему весенней посевной, виконт Лавье предвкушал похвалы за оперативно выполненное задание, а староста Дагур был просто рад, что легко отделался.

Обещанное доставили на следующий же день к обеду. Недовольный пожилой возница, чья мохнатая лошадка наотрез отказалась ступать хоть одним копытом на нашу землю, сгрузил мешки с картошкой прямо у границы и холщовые мешочки с семенами брякнул сверху.

— Молодой хозяин велел передать, — неодобрительно сказал он, и я поняла, что виконт Лавье поделился с нами добром своего собственного графства. Очень мило с его стороны. И предусмотрительно. Так куда меньше шансов, что об этом узнает начальство.

Картошка была тут же торжественно опущена в наш новый погреб. От греха подальше, пока не съели. А семена мы с женщинами долго перебирали, пытаясь понять, что есть что, ведь подписаны они не были, а хотелось хотя бы определить, что же из этого богатства нужно выращивать рассадой.

Вернее, они пытались, а я просто с удовольствием рассматривала наши новые сокровища. В этом деле я была совершенно бесполезна, моих разрозненных и хаотичных знаний хватило, чтобы самостоятельно заготовить семена помидор, но поскольку дома я с овощами контактировала исключительно в супермаркетах и на кухне, то могла бы преспокойно засеять огурцами грядки под морковку. К счастью куда более опытные женщины бдели, и большинство семян удалось опознать.

К октябрю мы закончили пол и теперь активно сколачивали кровати. Я обзавелась собственным лежбищем самой первой и каждое утро радостно отряхивалась от прицепившихся за ночь травинок. Радостно — потому что все познается в сравнении, и после земли и пола кровать моя казалась мне пуховым облаком.

И она единственная была обычной, не двухъярусной, подчеркивая мой статус Черной Хозяйки. Я подозревала, что никто просто не захотел спать ни надо мною, ни подо мной, но вопросов не задавала, дали кровать и хорошо, меня все устраивало.

И угол я себе выбрала хороший — прямо напротив входной двери. Пусть здесь холоднее и от планируемой печки далеко, зато выходить я смогу спокойно в любое время. Для остальных-то пробраться сквозь баррикады кроватей будет тем еще квестом. А еще здесь в моем распоряжении оказывалась стена, куда, после того, как мы ее утеплим и оштукатурим, я планировала повесить полочки.

О печке же вопрос с каждым днем вставал вставал все более остро, и тревожная я уже воображала, как пытаюсь развести костер в метель среди сугробов. То железное недоразумение, что поразило меня своим видом в мой самый первый день в этом мире, мы с лязгом и грохотом выдворили из дома прочь и теперь рассматривали на предмет: нельзя ли хотя бы временно использовать эту печь как банную. Но она была маленькой, дымила как паровоз, и воду на ней не вскипятишь, поэтому мы решили разломать ее на запчасти и пустить их на строительство новой печки. Как арматура для крепости точно сойдет.

Камни теперь таскали всем коллективом, и требовалось их немало, ведь других материалов для фундамента у нас не было. Я очень надеялась, что если наша печь скривится, осядет, рухнет или съедет в какую-нибудь строну, то случится это не раньше весны, и зиму пережить мы сумеем.

Печником был назначен Зарен, который попытался было взять самоотвод, но кто бы ему позволил, других кандидатов все равно не было. Остальные помогали в качестве разнорабочих: добывали и замачивали глину, разминали ее ногами, подавали камни, и день, когда в печи впервые затанцевал огонь, получился почти праздничным.

— Идет дым, идет! — радостно кричали с улицы дети, а я прикидывала, как скроить бюджет и добыть мешок муки. Покупать хлеб было дорого, свой всяко должен обходиться дешевле.

В моем мире хлеб, испеченный в русской печи, считался очень вкусным, и пусть у нас скорее получилась какая-то компактная помесь камина с печью-барбекю, я верила, что смогу приноровиться. Ну или Арда сможет. Мне иногда казалось, что раньше она была хозяйкой какого-нибудь заведения вроде трактира, потому что готовила она из наших скудных продуктов очень вкусно, и так привычно отпускала шуточки и прикрикивала на мужчин, раскладывая пищу, будто всегда этим занималась.

Дни мелькали так быстро, что складывалось ощущение, будто виконт Лавье посещает нас едва ли не каждый день. Вот только что приезжал, и вот он снова стоит у границы со своим списком.

Но нет, добросовестный виконт в полном соответствии с приказом прибывал два раза в неделю, и я старалась поддерживать с ним добрые отношения. Нам нужно менять имидж. Рыбу-то нашу до сих пор покупают со скрипом, и то скорее потому, что цена куда ниже, чем у конкурентов, а ведь давно уже все убедились, что никакого вреда от нее нет. Поэтому виконту я улыбалась, и исправно передавала приветы и пожелания здоровья старосте Дагуру — добрососедские отношения с деревенскими были еще важнее.