Как я и надеялась, с дождями пошли грибы, и теперь приходилось выделять время еще и на сбор этого урожая. Правда вот здесь от меня пользы было немного, я могла опознать лишь маслята, потому что они липкие и в них для верности всегда можно было просто потыкать пальцем, и еще опята. И на этом все. Остальные грибы в моих глазах выглядели подозрительными поганками, и тут мы поменялись с народом местами, теперь они убеждали меня, что есть это можно, а я сомневалась. Только вот суп пах так умопомрачительно, что устоять шансов в любом случае не было, и я гоняла всех по лесу, борясь за каждый гриб — зимой они будут на вес золота.
Сушить же грибы на воздухе климат уже не позволял, поэтому мы развешивали их во втором доме, жить в котором отдельно от остальных так никто и не пожелал. Но несколько человек все же ушло. Молча, не прощаясь, не привлекая внимания. Я просто замечала, что нас становится меньше, но ни о чем не спрашивала, на эту тему мы вообще не говорили. Только Рест сверлил всех пронзительно-предупреждающим взглядом, в котором так и читалось: если кто-то захочет уйти — скатертью дорога, но если при этом попробует прихватить с собой какое-то добро — добром для него дело не закончится.
Хотя украсть у нас что-то было той еще задачей по причине отсутствия вещей, на которые стоило бы покуситься. Не тащить же рваные тряпки и кривой котелок. Все мало-мальски ценное, включая Ниркино зеркальце, споротые вышивки и несколько монет я припрятала в небольшом березовом дупле. Недалеко, так, чтобы при необходимости взять вещи можно было быстро и при этом не заблудиться в лесу, но Чудище уже два раза устраивало мне квест: найди дорогу к заветному дереву.
Тропинки путались, я буквально топталась на одном месте, не в силах выбраться из заколдованного круга и честно отыгрывала отчаяние, причитая: «Да что ж такое⁈ Вот точно помню, здесь деньги оставила!» Я ведь обещала Чудищу, что ему будет с нами не скучно, а слово нужно держать. К тому же при таком раскладе можно было совершенно не опасаться, что кто-нибудь другой набредет на наши сокровища.
В целом же сентябрь стоял неплохой, по ощущениям ниже семнадцати градусов тепла температура не опускалась, и я начинала надеяться, что климат здесь все же не очень суровый, и зима будет помягче той, что рисовало мне пессимистичное воображение.
А вот солдаты герцога к нам зачастили. То там, то здесь мелькали разъезды, и синие мундиры стали привычным глазу цветовым пятном.
— Дармоеды, — как-то проворчала Арда, когда мы набирали глину для следующего замеса, а отряд солдат нарочито медленно ехал вдоль противоположного берега. — Нас скрадывают. В это время каждый год народ отсюда уходить начинает. Ну и… куда-то идти-то им? В шайки, бывает, сбиваются, или так, по одиночке воруют. Эти их сразу тепленькими и берут.
Помахав солдатам рукой, я посеяла легкую панику в их рядах, крикнув:
— Ребята, хватит шататься без дела! Ищите нормальных преступников, а у нас все дома, никто никуда не собирается!
Да уж, все дома, двадцать восемь человек, включая меня. В таком составе мы встретили это утро, а пересчитались потому, что стало понятно: даже если мы сколотим всем по кровати, поставить их будет некуда. Хоть вплотную лепи вообще без прохода и потом бегай друг по другу — все равно не войдут, ведь нужно еще было выделить место под печь.
Оставался только вариант кроватей двухъярусных, и мое предложение породило горячее обсуждение. Взбудораженные дети срочно захотели спать наверху, и понять их было легко, от пола мы все уже дико устали. Мнения взрослых разделились, и когда я уходила, они все еще доказывали друг другу, где именно каждому надлежало спать.
Но чертеж согласовали, и это главное. Ткани у нас не было, соответственно, сшить чехол, чтобы потом набить его осокой, мы не могли, поэтому просто решили сделать бортики, которые не дадут траве свалиться с кровати, и так и спать. Осоки насушили прилично, должно было хватить на неплохой слой. Я уже пробовала примериться и полежать на душистом ворохе сухой травы — к осоке я добавила немного зверобоя и чабреца — и после твердого пола, смягченного лишь кофтой Нирки, это лежбище показалось мне пуховой периной. А аромат!
Подушки тоже можно было бы изготовить. Зарен принес мне рогоз, сорвав темно-коричневый початок, подсушив его и показав, как здорово он может распушаться. Отличная бы вышла подушка, но все опять упиралось в отсутствие материала для наволочек. Но кто знает, может мы разбогатеем и осилим пару холстин? Поэтому рогоз мы тоже собирали, веря в лучшее. Вернее, это я верила, а остальные просто не спорили с Черной Хозяйкой, которая гребла и сушила все подряд, как одержимая.
А потом я нашла дикий улей. Совершенно случайно, просто задрав голову, чтобы посмотреть на высокую сосну, с которой на меня свалилась шишка. И тут же заметила нескольких пчел, пропавших из вида где-то на высоте трех метров. Мед! Меда и сладостей захотелось так сильно, что чуть в глазах не потемнело. Эх, знай я о существовании Мелиссы и других миров, разве ограничилась бы я в свой последний день на Земле скромным кусочком тирамису? Съела бы все меню в том кафе, где обедала, как пить дать. Про запас.
Но теперь не до шуток. Тут стоит вопрос о жизни и смерти — так я и сказала очередной пчеле, которая зависла прямо перед моим носом, когда я попыталась чуть подняться на дерево по нижним веткам, чтобы разглядеть леток. И разглядела. Отверстие оказалось совсем маленьким, явно на месте выпавшего сучка, а количество пчел, жужжащих вокруг меня, неприятно увеличилось.
«Придется поделиться», — оповестила я их и сбежала за подмогой. То, что для нас означала возможность получить мед, трудно было переоценить, зимой это был бы практически единственный источник витаминов и прочих полезностей. А иммунитет! Хотя бы по ложечке в день в чай положить, и наши шансы на выживание точно повысятся.
Следующие несколько дней мы проводили разведку и готовили амуницию. Разведка принесла плоды в виде еще четырех ульев, расположенных не так далеко друг от друга. Видимо, пчел привлекли могучие липы, заполонившие тот участок леса.
С амуницией же все обстояло не так радостно. Прежде всего нужен был дым, и мы долго колдовали над прогоревшим чайником, подбирая пропорции сухой травы, листьев и хвои, чтобы эта импровизированная коптилка дымила в нужную сторону и позволила окурить улей. Опилки от нашей домашней пилорамы здесь тоже пригодились, и худо-бедно результат был получен, хотя я и проходила два дня со слезящимися глазами, раздражёнными от такого количества дыма вокруг.
Собрать костюм пчеловода оказалось задачей посложнее. За куртку пошел все тот же ватник, и я уже представляла, как сжарюсь в нем, болтаясь на дереве. Штаны мне выдала Сейна, постирав запасные порты Перса, а Арда презентовала толстые вязанные носки. Но из чего сделать накомарник, не имея ни сетки, ни шляпы?
В конечном итоге на дело пришлось идти в шапке Чудрого, к которой единственная среди нас обладательница ниток и иголки Сейна пришила обрезки от черной юбки, теперь топорщившиеся вокруг моей головы мрачным колоколом. Две прорези для глаз — и я готова грабить банки и ульи.
Идти за медом хотели буквально все, и разгонять желающих посмотреть на мой подвиг пришлось практически силой.
— Работа стоит! Не съедим мы тот мед без вас! Это вообще запас на зиму, так что хватит блестеть глазами и займитесь делом! — Отчитала я население, но пока мы шли к первому улью, сзади то и дело раздавался подозрительный треск, так что какое-то нелегальное сопровождение у нас точно было.
— Может все же я, леди Черная Хозяйка? — в очередной раз спросил Рест, но я снова отказалась, хотя соблазн посмотреть на этот экстрим издали был велик. Но куда ему такому громадному? Ветки подломятся, пчелы примут за медведя. К тому же мне было важно посмотреть самой, как все устроено и насколько реально будет собирать мед на постоянной основе.
Я знала, что все забирать нельзя, нужно обязательно оставить пропитание для пчел на зиму, поэтому тащила в кармане несколько кружек с глиняной замазкой, чтобы исправить все, что собиралась разрушить. По-хорошему, глину бы в какой-то емкости на шею подвесить, но там уже болталось отдраенное содой ведро, предназначенное для меда, на поясе крепился нож, чтобы резать соты, в одной руке я держала пилу и маленький топорик, во второй коптилку. Оставалось понять, как в принципе в таком виде забраться на дерево. Пришлось закинуть инструменты в ведро, а его перекинуть на спину.
