— Перестань извиняться.

— Ты хорошая. Я не хотела…

— Знаю.

Она вздыхает и поправляет ремень сумки.

— Если станет легче, я не успела влюбиться. Данил мне действительно нравился, но мы вовремя остановились.

— Лика…

— Только разберитесь уже.

В её голосе появляется лёгкое раздражение.

— Я серьёзно. Вы заставляете всех вокруг участвовать в ваших отношениях, которых якобы нет. Сначала Кирилла, потом Никиту, теперь меня. Это утомляет.

Спорить невозможно.

Данил возвращается с бордовым шарфом. Протягивает Лике, не глядя на меня.

Она обматывает шарф вокруг шеи.

— Я вызвала такси.

— Я отвезу, — сразу предлагает он.

— Не нужно.

— Лик.

— Данил, не усложняй.

Она касается его руки. Коротко, на прощание.

— Ты хороший. Правда. Просто не мой.

Его лицо становится жёстче, но он кивает.

— Прости.

— Вот ты тоже перестань извиняться.

Лика улыбается, затем поворачивается ко мне.

— Выздоравливай.

— Спасибо.

Она выходит в прихожую. Данил идёт следом, открывает дверь и ждёт, пока Лика вызовет лифт. Я остаюсь в гостиной, не решаясь приблизиться.

Через минуту дверь закрывается.

Данил возвращается.

Не смотрит на меня. Проходит на кухню, открывает холодильник и достаёт воду. Движения спокойные, но крышку он закручивает так сильно, что пластик скрипит.

— Вы расстались, — произношу я.

— Ты слышала.

— Не всё.

— Достаточно.

Он ставит бутылку на островок.

— Сядь. Приготовлю завтрак.

— Я не хочу есть.

— После алкоголя нужно.

— Данил, посмотри на меня.

Он упирается ладонями в столешницу и медленно поднимает голову.

В зелёных глазах усталость и раздражение.

— Что?

— Лика сказала, что ты…

— Не надо повторять слова Лики.

— Почему?

— Потому что это был наш разговор.

— Обо мне.

— Не только.

Я подхожу к островку и останавливаюсь напротив.

— Ты любишь меня?

Данил становится неподвижным.

Вопрос наконец произнесён.

Без музыки, алкоголя и чужих людей. Я смотрю ему в глаза и жду.

Он отвечает после долгой паузы:

— У тебя похмелье.

— Это не ответ.

— Вчера ты сказала, что я тебе не парень.

— Я была злая.

— До этого говорила то же самое трезвой.

— Потому что боялась.

Его брови сходятся на переносице.

— Чего?

Я собираю волосы на одно плечо, лишь бы занять руки.

— Что ты снова начнёшь всё решать за меня. Что отношения с тобой будут состоять из запретов, ревности и твоего «мы уезжаем», даже если я никуда не собиралась.

— Поэтому ты закончила договорённость.

— Да.

— А потом увидела меня с Ликой.

— Да.

— И передумала.

Сказано ровно, без упрёка.

Но именно этого он боится.

— Я не передумала из-за Лики.

Данил коротко усмехается.

— Ты поняла, что хочешь меня, когда увидела, как я её целую.

— Я поняла это раньше.

Он внимательно смотрит на меня.

— Когда?

Вспоминаю ночь после семейного ужина. Его чёрную футболку у себя в руках, пустую полку в шкафу и мысль, которую больше не получилось отрицать.

— Когда ты привёл её знакомиться с родителями.

— Это было после поцелуя.

— Хорошо. Я поняла окончательно после поцелуя. Но дело не только в ревности.

— Откуда мне знать?

Вопрос звучит тихо.

Я обхожу островок и встаю рядом. Данил не отходит, но и не тянется ко мне.

— Потому что я закончила всё с Никитой.

— Из-за меня?

— Да.

Его взгляд резко опускается к моему лицу.

— Что ты ему сказала?

— Что люблю другого.

Данил задерживает дыхание.

— Кого?

Я открываю рот.

Вот он.

Момент, которого я боялась со вчерашнего утра.

Нужно сказать два слова.

«Тебя, Данил».

Но он выпрямляется и отходит к окну.

— Не сейчас.

Я замираю.

— Снова?

— Да.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Раздражение пробивается даже через головную боль.

— Вчера я была пьяная — не сейчас. Сегодня у меня похмелье — опять не сейчас. Когда мне разрешено с тобой разговаривать?

Данил поворачивается.

— Когда ты перестанешь принимать решения в момент, когда боишься меня потерять.

— Я не боюсь.

— Врёшь.

— Хорошо. Боюсь. Потому что люблю…

— Не говори.

Он произносит резко.

Я закрываю рот.

Данил проводит ладонью по волосам и выдыхает.

— Я ждал этих слов слишком долго, Крис.

— Тогда почему не хочешь услышать?

— Потому что вчера вечером рядом с тобой был Никита. Неделю назад ты вернула мне карту и сказала, что я только мужчина в твоей постели. До этого встречалась с Кириллом и не сказала мне. А теперь Лика ушла, и ты вдруг готова признаться.

Каждая фраза справедливая.

От этого больнее.

— Я ошиблась.

— Знаю.

— И что теперь? Мне нельзя передумать?

— Можно. Но я должен понять, что завтра ты не испугаешься и снова не оттолкнёшь меня.

— Ты мне не доверяешь?

— В этом — нет.

Ответ без смягчения.

Я опускаю руки.

— Тогда зачем спасал меня вчера?

— Это никак не связано.

— Зачем привёз сюда? Заботился, спал на диване, отказался меня целовать?

— Потому что ты для меня важнее всего.

Слова вырываются у него резко.

Мы оба замолкаем.

Данил закрывает глаза, будто сказал больше, чем собирался.

Сердце бьётся так сильно, что головная боль на секунду отступает.

— Но ты не хочешь слышать, что я чувствую, — произношу я.

— Хочу.

Он смотрит прямо на меня.

— Слишком сильно. Поэтому не сейчас.

Голос становится тише.

— Скажи это мне, когда пройдёт похмелье. Когда ты увидишь меня не рядом с другой девушкой и не после драки. Когда сможешь спокойно решить, хочешь ли отношений со мной со всеми моими недостатками, а не только вернуть то, что потеряла.

— Ты уже решил, что я скажу?

— Нет. Впервые оставляю выбор тебе.

Мои же слова.

Я требовала этого с начала договорённости.

Теперь Данил действительно не давит, не заставляет и не принимает решение за двоих.

И мне это совсем не нравится.

— Хорошо, — отвечаю я. — Дам тебе время.

— Не мне. Себе.

— Не командуй.

Уголок его рта слабо дёргается.

— Даже сейчас споришь.

— Ты раздражаешь даже сейчас.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Напряжение остаётся, но злость становится слабее.

Данил открывает холодильник.

— Тосты или омлет?

— Кофе.

— Сначала еда.

— Тосты.

— С сыром?

— Да.

Он начинает готовить завтрак. Достаёт хлеб, сыр и маленькую сковороду. Я сажусь на высокий стул и наблюдаю, как Данил разбивает яйцо, добавляет соль и ставит чайник.

Всё знакомо.

Только раньше он мог подойти, коснуться колена или наклониться за поцелуем.

Сейчас между нами остаётся островок.

После завтрака я снова принимаю таблетку. Данил заставляет выпить ещё воды и даёт пакет со льдом для руки. Красные следы на предплечье стали темнее, но почти не болят.

Я тут же мысленно поправляюсь: едва болят.

Пока Данил собирает мои вещи, я пишу Соне:

«Жива. Голова раскалывается».

Она отвечает мгновенно:

«Я хотела приехать. Данил не убил тебя?»

«Нет».

«Вы разговаривали?»

Смотрю на его спину. Он складывает платье, которое я снова сниму перед дорогой, в бумажный пакет, чтобы оно не помялось ещё сильнее.

«Сложно».

Соня присылает пять вопросительных знаков. Я блокирую телефон.

Перед выходом переодеваюсь в ванной обратно в платье. Футболку и штаны складываю на стиральную машину.

Когда открываю дверь, Данил стоит в коридоре.

— Оставь футболку себе, — говорит он.

— У меня уже есть одна.

— Я знаю.

— Ты положил её в коробку специально?

Он не отвечает.