— С тем самым Кириллом?

— Да.

— А Данил?

Я медленно поворачиваюсь к ней.

— Мам, Данил не обязан находиться рядом со мной круглосуточно.

— Я этого не говорила. Просто утром вы уехали вместе.

— После занятий у него появились дела.

Папа переводит взгляд с меня на маму и разумно решает не участвовать.

— Будешь ужинать? — спрашивает он.

— Мы поели в кафе. Я поднимусь к себе, хорошо?

— Конечно.

— Спокойной ночи, если не спущусь.

Я целую маму в щёку, затем папу и ухожу, пока не начались уточняющие вопросы.

В комнате снимаю футболку и джинсы, переодеваюсь в домашние шорты и широкую майку. Косы расплетаю перед зеркалом. Волосы рассыпаются по спине волнами, чёрная прядь падает на лицо.

Телефон лежит на кровати.

Я специально не смотрю на него, пока умываюсь, убираю одежду и складываю в сумку тетради на завтра. Затем всё-таки беру.

Данил прочитал сообщение двадцать минут назад.

Ответа нет.

Я нажимаю на значок звонка.

Гудки идут долго. Когда уже решаю, что он не возьмёт трубку, раздаётся щелчок.

— Да, — отвечает Данил.

На заднем плане слышатся голоса и музыка.

— Ты где?

— С ребятами.

— С какими?

— С курса.

Я сажусь на край кровати и убираю волосы за ухо.

— Ты мог ответить.

— Был занят.

— Чем? Смотрел на сообщение?

На несколько секунд в трубке становится тихо. Потом кто-то зовёт Данила, и он приглушённо отвечает: «Сейчас».

— Что ты хотела, Крис?

Не «мелкая». Не привычное «говори». Даже голос чужой — ровный, отстранённый.

— Узнать, почему ты устроил эту сцену.

— Какую?

— Возле университета.

— Я познакомился с твоим парнем.

— Ты встал между нами и спросил, кто он такой.

— Я не знал.

— Теперь знаешь.

— Теперь знаю.

Я поднимаюсь с кровати и начинаю ходить по комнате. Пальцы свободной руки цепляются за край майки.

— И это всё?

— А что ещё ты хочешь услышать?

— Не знаю. Например, почему ты ушёл и даже не попрощался нормально.

— Ты была не одна.

— Мы договаривались, что ты меня отвезёшь.

— У тебя появился другой сопровождающий.

— Данил, прекрати.

Он молчит. В трубке слышится музыка, звон бокалов и женский смех. Я подхожу к окну и отодвигаю штору. Внизу темно, только возле ворот горят фонари.

— Ты злишься, что я не рассказала? — спрашиваю спокойнее.

— Нет.

— Врёшь.

— Ты позвонила, чтобы спорить?

— Я позвонила, потому что ты ведёшь себя странно.

— Я устал. Обсудим завтра.

— Хорошо. Во сколько приедешь?

Пауза длится дольше, чем нужно.

— Я не приеду.

Мои пальцы замирают на ткани шторы.

— Почему?

— Доберись сама.

— Но ты собирался меня возить.

— Планы изменились.

— Из-за Кирилла?

На заднем плане снова смеётся девушка. Теперь ближе, словно подошла к нему. Данил что-то говорит не мне, затем возвращается к разговору.

— Спокойной ночи, Крис.

Он отключается.

Я ещё несколько секунд держу телефон возле уха и смотрю на погасший экран.

Вот же придурок.

Не хочу разбираться в его настроении по телефону. Завтра встречу в университете и вытрясу нормальный ответ лично. Пусть попробует ещё раз сделать вид, что не понимает, о чём речь.

Утром Данил действительно не приезжает.

Я просыпаюсь раньше будильника и первым делом проверяю сообщения. Пусто. Даже обычного напоминания не опаздывать нет. За окном светит солнце, на стекле высохли вчерашние капли, а с первого этажа тянет запахом свежей выпечки.

Мама удивляется, когда видит меня на кухне одну.

— Данил не заедет?

Я открываю холодильник и достаю йогурт.

— У него первая пара раньше.

Врать родителям мне не нравится, но объяснять, что мой лучший друг обиделся из-за появления парня, ещё хуже. Мама обрадуется не тому, чему нужно, позвонит тёте Марине, а к вечеру нас с Данилом посадят за один стол и попросят обсудить чувства.

Нет уж. Мы взрослые люди. По крайней мере, один из нас.

— Тебя отвезти? — спрашивает папа, заходя на кухню. На нём тёмный костюм, в одной руке телефон, в другой ключи от машины.

— У тебя встреча в другом конце города.

— Могу вызвать водителя.

— Я заказала такси, спасибо.

Он кивает, берёт со стола чашку кофе и целует маму в висок.

— Напиши, когда приедешь.

— Хорошо.

В университет я добираюсь за сорок минут. У центрального входа уже шумно, но вчерашней растерянности нет. Прикладываю студенческий к турникету, сдаю жакет в гардероб и уверенно иду в экономический корпус.

Соня ждёт возле аудитории. Сегодня на ней широкие чёрные брюки, белая рубашка и волосы убраны за уши двумя яркими заколками.

— Ты одна, — замечает она вместо приветствия.

— Доброе утро.

— Доброе. Где высокий?

— На занятиях.

Соня смотрит на меня внимательнее.

— Поссорились?

— Мы не ссорились.

— Он просто перестал тебя возить через сутки после знакомства с твоим парнем?

Я снимаю сумку с плеча и достаю тетрадь.

— У него дела.

— Конечно.

— Соня, ты слишком быстро освоилась в моей жизни.

Она улыбается и подвигается, освобождая мне место на подоконнике.

— Зато не разговариваю во сне про капусту.

Первая пара проходит в небольшой аудитории на третьем этаже. Потом нас отправляют в другой корпус на иностранный язык. Между зданиями приходится идти через открытую галерею, и именно там я вижу Данила.

Он стоит у стены возле расписания вместе с Максимом и Женей. На нём тёмная рубашка с закатанными до локтей рукавами и светлые джинсы. Женя что-то показывает ему в телефоне, прижавшись плечом к его руке. Данил смотрит на экран, слушает и не отстраняется.

Хорошее у него настроение. Просто не для всех.

— Иди, — говорю Соне, снимая сумку с плеча.

— А ты?

— Догоню.

Она прослеживает за моим взглядом и понимающе кивает.

— Удачи.

— Она мне не нужна.

— Тогда терпения.

Соня уходит вместе с группой. Я направляюсь к Данилу. Он замечает меня, когда между нами остаётся несколько шагов. Его взгляд сразу задерживается на моём лице, но выражение не меняется.

— Нам нужно поговорить, — говорю я.

Максим переводит взгляд на Данила.

— Мы пойдём.

— Не обязательно, — отвечает тот.

— Обязательно, — поправляю я.

Женя убирает телефон и смотрит на меня без особого удовольствия. Потом касается пальцами предплечья Данила.

— Увидимся на семинаре.

— Да.

Она уходит вслед за Максимом. Я жду, пока они скрываются за поворотом, затем складываю руки на груди.

— Тебя в жопу пчела ужалила?

Данил медленно приподнимает бровь.

— Доброе утро.

— Не уходи от ответа.

— Я не понимаю вопрос.

— Вчера ты устроил Кириллу проверку, бросил меня у университета, весь вечер игнорировал сообщения, а сегодня даже не написал. Что с тобой происходит?

Мимо нас проходят студенты. Приходится отступить ближе к стене, чтобы не перекрывать галерею. Данил остаётся напротив, засунув руки в карманы джинсов.

— У тебя есть парень, — говорит он. — Пусть он и пишет.

— Ты мой лучший друг.

— Именно.

— Что значит «именно»?

Он отводит взгляд к окну. Во внутреннем дворе блестит фонтан, на дорожках стоят мокрые скамейки. Данил проводит языком по внутренней стороне щеки и отвечает не сразу:

— Значит, я твой друг. Не водитель, не носильщик и не человек, которому нужно отчитываться, почему он не написал утром.

— Я не заставляла тебя носить мою сумку.

— Знаю.

— И возить себя тоже не просила.

— Знаю.

— Ты сам всё это делал.

Его взгляд возвращается ко мне.

— Больше не буду.

От спокойного тона становится неприятнее, чем от крика. Я несколько секунд смотрю на него, пытаясь найти знакомого Данила. Того, который вчера размешивал сахар в моём чае и грозился связать мои косы. Он стоит передо мной, но между нами за одну ночь выросло какое-то глупое расстояние.