— Какого именно?

— О добровольном медицинском согласии. Совет больше не сможет получать результаты обследований супругов и наследников без их письменного разрешения.

Леона положила папку на прилавок.

— Если королевская канцелярия снова не изменит третью статью.

— Они не изменят, — сказала Селин. — Я предупредила, что лично прочитаю каждую строку перед голосованием.

— Угрожали?

— Обещала.

— Формулировка имеет значение, — заметила я.

Леона улыбнулась.

— Это вы обе друг друга испортили.

Селин сняла перчатки.

— Северин где?

— На кухне был утром. Сейчас ушел в комиссию.

— Хорошо. Тогда успеем поговорить без его вопросов.

Я сразу насторожилась.

— О чем?

— Аврелия просила передать письмо.

Она достала запечатанный конверт.

Печать дома Аркхарт была простой, без знака семейного совета.

— Почему через вас?

— Встретила ее в королевской канцелярии. Она давала дополнительные показания по старым медицинским закупкам.

Аврелия не вернулась к управлению домом.

После суда ей оставили личное имущество и право жить в отдельном поместье. Виновной в опытах или смерти Беатрисы ее не признали, но подделка заключения и передача медицинских данных получили официальный приговор.

Она заплатила большой штраф, лишилась места в семейном совете и обязалась публично подтвердить истинные результаты моего обследования.

Извинений не было.

По крайней мере, не таких, которые я могла бы принять.

— Что в письме? — спросила Леона.

— Не знаю, — ответила Селин. — Я чужие письма теперь не читаю без веской причины.

— Заметный рост.

— Я стараюсь.

Я убрала конверт в ящик.

— Прочитаю позже.

Селин посмотрела на меня.

— Вы не обязаны отвечать.

— Знаю.

— Она это понимает.

— Посмотрим по письму.

Мы перешли к закону.

Третья статья действительно пыталась оставить главе дома возможность получить документы при «обоснованной заботе о продолжении рода».

Я вычеркнула весь абзац.

— Королевская канцелярия будет против, — сказала Леона.

— Пусть докажет, почему желание получить наследника важнее согласия живого человека.

Селин взяла лист.

— Я скажу то же на голосовании.

— Более дипломатично.

— Зачем?

— Чтобы закон приняли, а не только услышали вашу правоту.

Она подумала и вернула страницу Леоне.

— Тогда формулировать будете вы.

— За отдельную оплату.

— Комиссия уже платит вам.

— За юридическое сопровождение. Не за спасение ваших выступлений от излишней честности.

Они начали спорить.

Я слушала вполуха.

Тошнота усилилась.

Тея заметила и без слов сняла мой рабочий фартук с крючка.

— Идите.

— До приема Эдиты еще двадцать минут.

— Дорога занимает десять. Остальные десять посидите у нее, а не здесь.

Селин перестала спорить.

— Вам плохо?

— Нет.

Три женщины одновременно посмотрели на меня.

— Хорошо, — исправилась я. — Непривычно.

— Я пойду с вами, — сказала Тея.

— У тебя пациенты.

— Справится приглашенный лекарь.

— Это обычный прием.

— Тогда мое присутствие не повредит.

— Повредит моей способности самостоятельно дойти до соседней улицы.

Тея скрестила руки.

Я посмотрела на Леону.

— Заберите ее.

— Не могу. Она права.

— Селин?

— Я несколько месяцев скрывала болезнь и едва не потеряла форму. Не самый подходящий человек для поддержки вашей позиции.

Я сдалась.

— Хорошо. Тея идет. Но в кабинет не входит.

— Согласна.

Эдита приняла нас без ожидания.

Она выслушала признаки, проверила мой источник, взяла кровь и провела обычное физическое обследование. Я не пыталась читать ее лицо.

Во время учебы это называлось профессиональной дисциплиной.

На деле я просто боялась увидеть ответ раньше, чем он станет точным.

— Когда была последняя тяжелая процедура? — спросила Эдита.

— Почти три недели назад. Разделение проклятого узла у пациента из дома Лейр.

— После нее дар восстановился полностью?

— Через пять дней.

— Цикл обычно регулярный?

— Последние полгода да.

— Задержка сколько?

— Восемь дней.

Она сделала еще одну проверку.

Контрольный кристалл у ее руки загорелся мягким зеленым светом, затем появился второй, более теплый отклик.

Я знала этот рисунок.

В Гильдии его показывали на занятиях.

Все равно ждала слов.

— Беременность подтверждается, — сказала Эдита. — Срок небольшой. Около пяти недель.

Я сидела на кушетке и смотрела на собственные руки.

Счастье не пришло мгновенно.

Сначала появился страх.

Не сильный, не разрушительный.

Практичный.

Как работает женский контур?

Не осталось ли последствий серого пепла?

Не повредит ли дар?

Смогу ли продолжать работу?

Эдита явно ожидала эти вопросы.

— Связь устойчивая, — сказала она. — Следов серого пепла нет. Источник поддерживает беременность нормально. Но сложные разделения придется ограничить. Особенно в первые месяцы.

— Полностью прекратить?

— Экстренные легкие процедуры допустимы после оценки. Глубокую работу лучше передавать другим специалистам.

— На сколько?

— Посмотрим по состоянию.

— Риск для ребенка?

— Сейчас повышенного риска не вижу.

Я выдохнула.

Только тогда позволила себе положить ладонь на живот.

Ничего почувствовать было невозможно.

Тело выглядело прежним.

Жизнь уже изменилась.

— Вы рады? — спросила Эдита.

— Да.

Ответ пришел не сразу, но был точным.

— И боитесь.

— Да.

— Это не противоречие.

— Знаю.

Она составила заключение и передала его лично мне.

Не дому Аркхарт.

Не Северину.

Не Совету.

Мне.

Я прочитала каждую строку.

— Кому сообщите первым? — спросила Эдита.

— Северину.

— Когда?

— После того как сама пойму, чего хочу дальше.

Она одобрительно кивнула.

— Правильный порядок.

Тея ждала в коридоре.

Увидев мое лицо, вскочила.

— Что?

Я протянула ей заключение, но не выпустила из руки.

— Пока это остается между нами.

Глаза Теи расширились.

— Вы…

— Да.

Она закрыла рот ладонью.

Потом обняла меня так резко, что пришлось напомнить:

— Осторожно.

Тея сразу отступила.

— Простите. Все хорошо?

— Хорошо.

— Точно?

— Эдита подтвердила.

— Северин знает?

— Нет.

— Когда скажете?

— Сегодня вечером.

— Он сойдет с ума.

— Надеюсь, нет. Мы слишком много работали над его поведением.

Она рассмеялась и тут же заплакала.

— Почему ты плачешь?

— Не знаю.

— Очень полезный ответ аптекаря.

— Я пока не настолько опытная.

Обратно шли медленно.

Не потому, что мне было плохо.

Я просто не хотела торопиться.

В прошлый раз вопрос о ребенке принадлежал Совету, Аврелии, лекарям и дому Аркхарт раньше, чем мне самой. Теперь о беременности знали только Эдита, Тея и я.

Никто не мог использовать ее, чтобы вернуть мне ценность.

Она не доказывала, что диагноз Кассиана был ложным. Это уже доказали документы и независимые исследования.

Не оправдывала новый брак.

Мы с Северином заключили его задолго до этой новости.

Не делала меня более достойной любви.

Я была достойна и без ребенка.

Именно поэтому могла радоваться ему свободно.

В аптеке я закончила рабочий день раньше обычного.

Тея закрыла лабораторию. Финн отнес последние заказы. Селин и Леона ушли в комиссию с исправленным законом.

Я поднялась в квартиру.

На кухонном столе стояло сообщение от Северина:

«Проверка восточной башни закончена. Форму не принимал. Вернусь к семи. Купил хлеб и сыр. Ничего не решал без обсуждения».