— Госпожа Дор, вы меня слышите?

Ее веки дрогнули.

— Марта, — прошептал Финн. — Ее зовут Марта.

— Марта, откройте глаза.

Она выполнила просьбу не сразу.

Взгляд был осмысленным, хотя женщине явно требовалось усилие, чтобы сосредоточиться.

— Что случилось? — спросила я.

— Голова… закружилась.

Речь оставалась четкой.

Я проверила пульс. Быстрый, но ровный. Кожа холоднее, чем у Финна. Зрачки одинаковые, лицо не перекошено.

— Где болит?

— В висках. Ноги плохо слушаются.

— Тошнит?

— Немного.

— Вы ударились, когда упали?

— Не думаю.

Я ощупала затылок. Следов удара не было.

— Что принимали сегодня?

Марта посмотрела на внука.

— Настой.

Финн подошел к шкафу и достал темную бутылку.

Этикетка была простой, отпечатанной на дешевой бумаге. «Укрепляющий состав после долгих болезней». Ниже стояла печать городской распределительной палаты Королевской лечебной коллегии.

— Сколько вы выпили? — спросила я.

— Одну ложку.

— Когда?

— Утром.

— Вы принимаете его каждый день?

— Вторую неделю.

— Еще что-нибудь?

— Отвар ивы для суставов. Но его вчера не пила.

Я открыла бутылку.

Запах соответствовал составу, указанному на этикетке: можжевельник, сладкий корень, немного полыни. Слишком обычное средство, чтобы вызвать такой приступ при правильной дозировке.

— Финн, открой окно.

— Там холодно.

— Нужен воздух.

Тея помогла Марте сесть, пока я проверяла движения рук и ног. Слабость была равномерной. Признаков удара или паралича я не обнаружила.

— Воду сегодня пили?

— Чай.

— Только чай?

— Вода в бочке закончилась.

Недостаток воды мог усилить действие настоя, особенно у пожилого человека. Но не объяснял все симптомы.

— Тея, отправь кого-нибудь за дежурным лекарем из районной лечебницы.

Она кивнула и вышла на лестницу.

Финн стоял у кровати и кусал губу.

— Она умрет?

— Сейчас нет причин так думать.

— Но она упала.

— Люди падают по разным причинам. Мне нужно разобраться, по какой именно.

Я попросила его принести чистую чашку. Мальчик сделал шаг, пошатнулся и оперся ладонью о стол.

— Сядь.

— Я нормально.

— Это не просьба.

Он сел на край кровати.

Я коснулась его лба. Температура была высокой.

— Как давно тебя знобит?

— Не знобит.

— Когда начался кашель?

Финн отвел глаза.

— Иногда кашляю.

— После настоя?

— Не знаю.

Марта попыталась повернуться к нему.

— Я давала ему по половине ложки. После болезни. Так написано на бумаге.

— На какой бумаге?

— В лавке сказали, детям тоже можно.

Я посмотрела на этикетку. На ней не было ни слова о детской дозировке.

— Финн, покажи язык.

— Зачем?

— Потому что я попросила.

Он подчинился.

По краям языка лежал слабый сероватый налет.

Я вернулась к Марте. У нее был такой же, но тоньше.

Серый оттенок мог появиться от металлической посуды, воды из старой трубы или самого настоя. Без анализа он ничего не доказывал.

Тея вернулась.

— За лекарем отправили мальчика из мастерской. Он будет не раньше чем через полчаса.

— Хорошо. Принеси из аптеки чистую воду, угольный порошок и диагностическую пластину.

— Они уже в сумке.

Она опустилась рядом и достала нужное.

Я развела небольшую порцию порошка для Марты. Это было простое средство, которое связывало многие растительные примеси и не требовало точного диагноза. Женщина выпила его медленно.

Финн снова закашлялся.

На этот раз приступ продолжался дольше. Мальчик согнулся, прижав руку к груди.

Я посадила его ровнее.

— Дыши медленно.

— Не могу.

Кожа возле его ключицы начала темнеть. Сначала я решила, что это тень от воротника, но сероватая полоса прошла выше, к шее.

Я расстегнула верхние пуговицы куртки.

Под кожей проступали тонкие линии магических каналов.

У обычного человека их нельзя было увидеть. У дракона они становились заметны во время превращения или сильного истощения. В Финне была лишь малая доля драконьей крови, но сейчас его слабый источник пытался отдать телу больше силы, чем мог.

И что-то перекрывало путь.

— Он принимал настой сегодня? — спросила я.

— Утром, — ответила Марта. — Половину ложки.

— Тея, чашу.

Я проколола палец Финна тонкой иглой и собрала одну каплю крови на диагностическое стекло.

— Больно, — выдохнул он.

— Знаю.

Я провела над каплей слабой разделяющей нитью.

Не лечила. Только проверяла состав.

Кровь разделилась на естественные слои. Затем в центре проступил серый осадок.

Он не растворялся и не уходил к краям, как растительная примесь. Частицы удерживались возле слабых искр драконьей магии.

Точно в местах соединения силы с телом.

Я прекратила проверку.

— Что там? — спросила Тея.

— Чужеродное вещество.

— Яд?

— Пока не знаю.

Финн попытался вдохнуть глубже и не смог. Его пальцы сжались, ногти посинели.

На городского лекаря времени не оставалось.

— Перенесем его на стол, — сказала я.

— Здесь? — Тея посмотрела на узкую поверхность.

— Освободи.

Она одним движением смахнула в корзину старые газеты и чашки.

Мы уложили Финна. Мальчик еще оставался в сознании, но уже не мог говорить.

Я достала серебряную нить.

Во время учебы я использовала дар разделения на живом человеке шесть раз. Пять процедур проходили под наблюдением наставника. Шестая закончилась тем, что я трое суток не чувствовала пальцев.

С тех пор прошло почти восемь лет.

Моя магия ослабла. Последние месяцы мне с трудом давались даже простые аптечные проверки.

Я могла дождаться лекаря.

Но к его приходу Финн мог перестать дышать.

— Тея, ты умеешь удерживать направляющий контур?

Она побледнела.

— На учебном стекле.

— Принцип тот же. Не касайся крови и не меняй натяжение нити без моей команды.

— Я могу ошибиться.

— Поэтому будешь делать только то, что скажу.

Я закрепила один конец серебряной нити на пластине с каплей крови, второй — на браслете вокруг запястья Финна. Рядом поставила чистую чашу с теплой водой и солью. Простейший выводящий контур.

Он не мог очистить организм. Только дать отделенному веществу путь наружу.

Я положила ладонь мальчику на грудь.

— Финн, слышишь меня?

Он едва заметно кивнул.

— Сейчас станет неприятно. Не пытайся вставать. Смотри на меня и дыши так, как получается.

Я закрыла глаза.

Дар отозвался не сразу.

Несколько лет лечения оставили после себя неприятную пустоту. Там, где раньше различия между веществами возникали ясно, теперь приходилось искать каждую связь осторожно, почти вслепую.

Сначала я почувствовала тепло тела.

Потом пульс.

Слабые вспышки магического источника.

И серые частицы, распределенные вдоль каналов.

Они не разъедали кровь и не разрушали органы. Их создали для другого. Каждая частица цеплялась за место, где магия должна была переходить в тело, и делала связь слабее.

У Марты чужеродное вещество оставалось обычной примесью.

У Финна оно нашло драконью магию и закрепилось.

Я выбрала участок возле груди, где частицы скопились плотнее всего.

Попыталась отделить одну.

В ладонь ударила боль.

Я отдернула руку.

Финн выгнулся, втянув воздух.

— Что случилось? — спросила Тея.

— Слишком резко.

— Может, остановимся?

Я посмотрела на серые линии под кожей мальчика.

— Нет.

Вторая попытка была медленнее.

Я не тянула частицу наружу, а ослабляла связь вокруг нее, слой за слоем. Сначала с кровью. Затем с магическим каналом. Потом с тканью.

Когда связь распалась, серебряная нить дрогнула.

На чистой пластине появилась серая точка.