— Ты не понимаешь, во что вмешалась.

— Понимаю достаточно. Вы готовили мой брак, зная, что я не удерживаю форму. Кассиан обещал завершить «настройку» источника после обряда. Вы даже не спросили, что это означает.

Лицо лорда Верта стало жестким.

— Я действовал ради будущего дома.

— Вы действовали ради места в Совете.

— Это одно и то же.

— Для вас.

Она прошла мимо него.

Лорд Верт хотел схватить дочь за руку.

Городской стражник шагнул между ними.

— Не прикасайтесь к свидетелю до завершения заседания.

— Это моя дочь.

— Совершеннолетняя гражданка, находящаяся под защитой следственной палаты.

Лорд Верт отступил.

Селин не оглянулась.

Я пошла следом.

В прошлый раз я входила в этот зал как жена Северина.

Стояла рядом с ним и не знала, что именно здесь меня лишат титула, имени и брака. Красная дорожка, каменные колонны, высокий стол пяти домов — все осталось на месте.

Даже пятно от воска на ковре.

Только теперь я вошла через центральные двери не как часть дома Аркхарт.

В руках у меня была аптечная сумка.

На груди — медная печать Миреллы Морвейн.

Собственное имя оказалось достаточным пропуском.

В зале уже сидели представители пяти старших домов.

Часть мест пустовала. Несколько драконов находились в лечебных пунктах и не могли присутствовать. Вместо них пришли наследники или юридические представители.

На возвышении стояла большая каменная чаша с церемониальным пламенем Совета.

Обычно оно горело ровным золотистым светом. Каждый член Совета добавлял к нему слабую часть собственного огня, подтверждая участие в общей защите.

Сегодня пламя было почти белым.

Слишком бледным.

Я почувствовала сухой металлический запах еще у дверей.

Серый пепел.

— Не приближайтесь к чаше, — тихо сказала я Северину.

— Чувствуешь основу?

— Да.

— Сильную?

— Она встроена в топливный состав.

Он посмотрел на возвышение.

Возле чаши стоял Кассиан Реваль.

Белый плащ сменился темно-серым церемониальным одеянием лекаря Совета. На груди висел серебряный знак коллегии. В правой руке он держал узкий стеклянный жезл с белой сердцевиной.

Катализатор.

Рядом находился заместитель председателя Совета, лорд Марен Лейр. Пожилой черный дракон выглядел плохо. Кожа на лице стала землистой, пальцы дрожали, однако он держался прямо.

— Герцог Аркхарт, — произнес он. — Вы опоздали к предварительному обсуждению.

— Заседание еще не началось.

— Главы домов уже ознакомились с предложением магистра Реваля.

— Тогда ознакомятся и с доказательствами против него.

Кассиан посмотрел на нас.

Его взгляд остановился на защитной коробке Ивары, затем на моей руке.

— Госпожа Морвейн. Рад, что вы решили прийти лично.

— Вы рассчитывали, что после архива я не смогу?

— Я не знал о запуске защитного механизма до получения отчета.

— Только вы и начальник архива имели доступ к внешнему пульту.

— Начальник находится на больничном.

— Значит, круг подозреваемых стал уже.

По залу прошел шепот.

Кассиан не изменился в лице.

— Механизм мог сработать из-за нарушения печатей герцогом Аркхартом.

— Не мог, — сказала Ивара. — Проверка Гильдии установила внешний приказ на уничтожение фонда. Запись времени и сигнатура управляющего ключа сохранены.

— Сигнатура?

Кассиан впервые посмотрел на нее внимательнее.

— Красный контур запомнил печать, которая активировала команду, — продолжила Ивара. — Полное заключение будет представлено следствию. Пока вы не имеете права покидать город без разрешения.

Лорд Лейр ударил ладонью по столу.

— Мы собрались не для разбирательства Гильдии. Защитная система угасает. Четыре дома не способны поддерживать купол. Магистр Реваль предложил временное восстановление огня.

— Каким способом? — спросила я.

— Очищением родовых связей через Центральную печь, — ответил Кассиан.

— Составом, который вы держите в жезле?

Он поднял стеклянный катализатор.

Внутри находился белый минерал.

Но не чистый.

По сердцевине шли тонкие серые прожилки.

— Улучшенная основа, — сказал Кассиан. — Она временно стабилизирует источники и возвращает телу способность принимать огонь.

— Р-17 тоже обещала поддержку.

— Р-17 создавалась для другого этапа лечения.

— Для подавления связи магии с телом.

— Для снятия нагрузки с поврежденных каналов.

— Тогда почему в закрытом архиве хранятся опыты на здоровых женщинах?

В зале стало тише.

Леона открыла папку.

— Прошу официально начать заседание и внести представленные материалы в протокол.

Председатель Совета отсутствовал. Его место занимал лорд Лейр.

Он явно не хотел превращать собрание в трибунал, но отказаться при свидетелях и представителе Гильдии не мог.

Секретарь ударил молотком.

— Чрезвычайное заседание Совета драконов объявляется открытым. Первый вопрос — состояние городской защиты. Второй — законность применения состава Королевской лечебной коллегии.

— Порядок следует изменить, — сказала Леона. — Нельзя обсуждать применение состава до рассмотрения доказательств его опасности.

Лорд Лейр с раздражением кивнул.

— Представляйте.

Мы не рассказывали историю целиком.

Не пытались убедить эмоциями.

Леона выстроила документы по времени.

Сначала назначения Р-17.

Прямые поставки в дома Аркхарт и Верт.

Городские настои.

Белые препараты для женского источника.

Потом случаи болезни.

Финн.

Ранд.

Селин.

Северин.

Мое обследование.

Каждый факт сопровождался документом, свидетелем или образцом.

Ивара поставила на стол защитную коробку и открыла ее.

Внутри лежали три флакона.

Темный «Рекорд-четыре».

Белый препарат Селин.

Городской укрепляющий настой.

— Разные названия, — сказала я. — Разная цена. Разные пациенты. Одна производственная основа.

— Это не доказывает вред, — возразил Кассиан.

— Поэтому мы принесли лабораторные результаты.

Тея осталась в аптеке, но ее записи были со мной.

Я показала три диагностические пластины.

На первой магия свободно соединялась с живой тканью.

На второй препарат Р-17 удерживал ее снаружи.

На третьей после удаления серого пепла связь восстанавливалась.

— Опыты проведены в лаборатории с ограниченным допуском, — сказал Кассиан.

— При свидетелях Гильдии, — ответила Ивара. — Методика проверена Эдитой Норн.

— Эдита не специалист по драконьему огню.

— Зато специалист по женскому контуру, который вы объявили необратимо разрушенным, — сказала Леона.

Она передала комиссии мое заключение.

Потом заключение Селин.

— Две женщины, — произнесла она. — Обе принимали препараты коллегии. Обе признаны неспособными выполнить ожидаемую семейную функцию. У обеих обнаружен серый пепел. После прекращения курса связь начала восстанавливаться.

Лорд Верт сидел неподвижно.

Селин встала.

— Я хочу дать показания.

Отец резко повернулся.

— Ты не имеешь права говорить от имени дома.

— Я говорю от собственного имени.

Секретарь внес ее данные.

Селин рассказала о слабости, неудачных превращениях, увеличении дозы и требовании Кассиана подписать ложное заявление против меня.

Она положила на стол копию письма.

— Магистр Реваль написал моему отцу, что уничтоженный отчет Беатрисы не содержал достаточных доказательств. Значит, он знал о содержании отчета и его уничтожении.

Кассиан даже не взглянул на письмо.

— Формулировка вырвана из контекста.

— Какой контекст делает уничтожение медицинского отчета законным? — спросила Леона.

— Речь шла о копии, поврежденной при пожаре.

— Вы написали «уничтоженный», а не «поврежденный».

— Переписка была частной.