Тея подготовила дополнительные чаши.

— Проводники держат.

— Пока.

Я включила дар.

Серая сеть потеряла жесткость, но ее оказалось много. Освобожденный пепел двигался к сердцу вместе с возвращающимся огнем.

Я разделила потоки.

Медную магию направила к правой стороне груди, где канал был чистым.

Серый остаток — к серебряным нитям.

Северин выгнулся.

— Боль?

— В груди.

— Какая?

— Сдавливает.

— Эдита?

Она проверила сердце.

— Ритм ускорен. Не сбивается.

— Северин, не удерживайте огонь внутри.

— Куда?

— В правую руку. Очень слабый импульс.

— Мне запрещено использовать.

— Сейчас разрешаю под контролем. Только к ладони.

Он сосредоточился.

На кончиках пальцев появился медный свет.

Тея выдохнула.

Первая чешуйка выступила на коже.

Маленькая.

Неровная.

Настоящая.

Драконья связь начала возвращаться.

Но вместе с ней серый пепел рванулся к открытому каналу.

Я перехватила.

Боль ударила в руки.

Свет моего браслета стал серым.

— Мирелла, — предупредила Эдита.

— Вижу.

— Останавливаем.

— Сначала выведу освобожденный остаток.

— Он уже идет к чашам.

— Часть осталась возле сердца.

Я чувствовала тонкую серую нить, которая успела прикрепиться к краю сердечного узла. Если оставить ее, следующий импульс потянет туда всю сеть.

Противоядие ослабило связь.

Мне нужно было только отделить.

— Северин, уберите огонь.

Медный свет на пальцах исчез.

Я вошла глубже.

Не в память.

Не в мысли.

Дар не показывал прошлое и не открывал чужие тайны. Я чувствовала только структуру магии: живой огонь, старое повреждение, серый пепел и родовой узел, который уходил далеко за пределы тела к Центральной печи.

Северин был не набором воспоминаний.

Не мужем, который предал.

Не герцогом, потерявшим власть.

Внутри процедуры он оставался живым источником, который нельзя было повредить.

Я нашла серую нить возле сердца.

Ослабила.

Она сопротивлялась сильнее остальных.

В ней был след не только Р-17.

Что-то еще.

Чужой управляющий знак, слишком слабый, чтобы заметить обычной диагностикой.

Кассиан встроил в пепел возможность внешнего отклика.

— Нашла связь с печью, — сказала я.

— Не трогай родовой узел, — потребовала Эдита.

— Не трогаю. Только остаток возле него.

— Браслет темнеет.

— Еще несколько секунд.

Серая нить отделилась.

В тот же момент сердечный огонь Северина ударил наружу.

Защитный круг вспыхнул.

Стеклянная чаша лопнула.

Тея успела накрыть осколки плотной тканью.

Леона отступила к стене.

Медная чешуя покрыла левую руку Северина до локтя.

Он вскрикнул.

Не от огня.

От того, как тело заново принимало собственную форму.

— Не превращайтесь полностью! — сказала я.

— Не могу остановить.

— Смотрите на меня.

Он открыл глаза.

Зрачки стали узкими, драконьими.

— Северин, только рука. Не позволяйте форме подняться выше плеча.

— Как?

— Не давите огонь. Направьте его в чешую и удерживайте там.

— Она горит.

— Это ваша магия. Не боритесь с ней.

Чешуя поднялась к плечу.

Возле старой раны вспыхнули медные линии.

Я закрыла канал остатком противоядия.

Белый минерал встретил огонь и не удержал его. Пропустил свободно, как должен был работать исходный состав.

Чешуя остановилась возле ключицы.

Сердечный ритм Северина выровнялся.

— Держится, — сказала Эдита.

— Пепел?

Я проверила.

Внешняя сеть почти исчезла.

Глубокий слой оставался.

Родовой узел не был очищен.

Но огонь снова соединялся с телом.

— Процедуру заканчиваем, — решила я.

— Я могу продолжить, — сказал Северин.

— Нет.

— Боль уменьшилась.

— Именно поэтому остановимся на хорошем результате, а не будем ждать ухудшения.

Он хотел возразить.

Потом вспомнил договор.

— Хорошо.

Тея сняла пластины по одной.

Я отделила последние свободные частицы и закрыла серебряные проводники.

Ивара запечатала чаши с остатком.

Эдита проверила сердце, дыхание и магические каналы.

Чешуя на руке Северина осталась.

Не исчезла вместе с импульсом.

Он медленно поднял ладонь.

Провел пальцами по медным пластинам.

— Чувствую.

— Боль? — спросила я.

— Нет.

— Попробуйте убрать форму.

Северин сосредоточился.

Чешуя начала исчезать от плеча к пальцам. Не сразу, но под контролем.

Через несколько секунд рука снова стала человеческой.

На коже остались только слабые медные линии.

— Еще раз не пробуйте, — предупредила я.

— Не буду.

— Огонь тоже не вызываете до следующего осмотра.

— Понял.

Тея закрыла лабораторный журнал.

— Противоядие работает.

Я посмотрела на нее.

— Малое испытание прошло успешно.

— Это длинный способ сказать то же самое.

На этот раз я не стала поправлять.

Сил на спор не осталось.

Когда поднялась со стула, ноги подогнулись.

Северин успел поймать меня правой рукой.

— Мирелла.

— Все в порядке.

— Нет.

— Просто усталость.

— Сядь.

Он не приказал.

Попросил, хотя голос прозвучал жестко от страха.

Я позволила посадить себя на соседнюю кушетку.

Эдита сразу закрепила диагностическую пластину.

Кристалл светился серым.

— Источник истощен, — сказала она. — Не критично, но сегодня больше никакой магии.

— Я и не собиралась.

— Лжешь.

— Собиралась только проверить образцы пациентов.

— Значит, лжешь.

Тея принесла нейтрализующий настой.

Я взяла чашку обеими руками. Пальцы дрожали.

Северин сидел напротив. Его лицо тоже стало бледным, но взгляд оставался ясным.

— Как вы себя чувствуете? — спросила я.

— Лучше, чем до процедуры.

— Это недостаточно точно.

— Боли возле шрама почти нет. Рука теплая. Огонь чувствую ближе к телу. Дышать легко. Слабость сильная.

Эдита записала.

— Полчаса лежите оба, — сказала она. — Потом пациента перенесут в приемную. Миреллу наверх.

— Я могу идти сама, — ответила я.

— Конечно. После того как сможешь встать без помощи.

Она увела остальных из лаборатории.

Ивара забрала запечатанные образцы.

Леона ушла составлять официальный акт.

Тея задержалась у двери.

— Позвать, если что-то изменится?

— Да.

Она посмотрела на Северина.

— Вы не дадите ей работать?

Он ответил серьезно:

— Не имею права приказывать.

— Тогда просто скажите мне, если она попытается.

— Скажу.

— Предатель, — сказала я.

— Выполняю медицинскую обязанность.

Тея закрыла дверь.

Мы остались вдвоем.

За стеной продолжала работать аптека. Слышались приглушенные голоса, но сюда никто не входил.

Северин лежал на одной кушетке.

Я сидела на другой, обхватив чашку.

Между нами стоял стол с использованными инструментами.

— Ты нашла возле сердца что-то еще, — сказал он.

— Управляющую связь.

— Кассиан может воздействовать на пепел извне?

— Похоже на то. Через Центральную печь или другой общий узел.

— Можешь удалить ее полностью?

— Не сегодня. Связь уходит глубже, к родовому контуру.

— Значит, я все еще опасен для городской системы.

— Нет. Вы зараженный пациент, а не источник угрозы.

— Если Кассиан активирует печь через меня…

— Тогда вы тоже пострадаете.

— И остальные.

— Поэтому очистим родовой узел до следующего общего импульса.

— Когда?

— После восстановления. Вашего и моего.

Северин посмотрел на мои руки.

— Ты снова истощила дар из-за меня.

— Из-за процедуры.

— Не поправляй каждое слово.