Председательствующая подняла молоток.

— Комиссия приобщает журналы поста и требует установить автора первоначального сообщения.

Кассиан ничего не возразил.

Леона села.

Под столом ее рука дрожала.

Она нашла не полную ложь, а трещину в подготовленной версии. Этого могло хватить, чтобы комиссия не приняла обвинения коллегии без проверки.

После короткого перерыва вызвали Северина.

Он вошел в темной форме командующего, но без цепи главы дома. Я не знала, сделал ли это намеренно или не хотел использовать положение в профессиональном трибунале.

Северин занял место свидетеля и произнес присягу.

Председательствующая сразу обозначила вопрос:

— Герцог Аркхарт, ваши отношения с госпожой Морвейн могут влиять на беспристрастность показаний.

— Могут, — ответил он. — Поэтому я буду сообщать только проверяемые факты.

— Вы проходили лечение в ее аптеке?

— Да.

По залу снова прошел шепот.

— Когда?

— В восьмой день текущего месяца. Повторные осмотры проводились позднее.

— Причина?

Северин сделал паузу.

Я знала цену следующего ответа.

Сведения о слабости главы дома немедленно попадут к Совету драконов. Его могли отстранить от городской защиты, потребовать независимую проверку источника и временно ограничить доступ к Центральной печи.

Он мог назвать приступ последствием старого ранения и не раскрывать подробности.

Вместо этого сказал:

— Потеря контроля над сердечным огнем, неполное превращение и повреждение основного канала.

Один из представителей коллегии резко поднял голову.

— Когда начались симптомы? — спросила комиссия.

— За два месяца до открытия аптеки.

— До лечения госпожой Морвейн?

— Да.

— Какие препараты вы принимали?

— «Рекорд-четыре» производства Королевской лечебной коллегии.

— Номер партии?

— Р-17.

— Кто назначил?

— Кассиан Реваль.

Кассиан не изменился в лице.

Северин продолжил:

— После усиления приступов магистр Реваль увеличил дозу. Через несколько дней после этого я потерял контроль над превращением в аптеке госпожи Морвейн.

— Она проводила разделение?

— После моего добровольного согласия. Процедура снизила давление на канал и остановила приступ.

— Состояние ухудшилось позднее?

— Нет.

— Серый остаток обнаружен?

— Да.

— Вы видели его лично?

— На диагностическом стекле и в чаше после разделения.

Представитель коллегии поднялся.

— Герцог не является медицинским специалистом.

— Поэтому я не называю состав вещества, — ответил Северин. — Я сообщаю, что приступы начались до лечения Миреллы Морвейн и уменьшились после удаления примеси.

— Почему вы не обратились в коллегию после приступа?

— Потому что коллегия назначала препарат, на фоне которого мое состояние ухудшалось.

Кассиан впервые заговорил без вопроса комиссии:

— Герцог, вы принимали средство годами. Резкое ухудшение могло быть вызвано нагрузкой на городскую защиту.

Северин повернулся к нему.

— Именно это вы говорили. После чего увеличили дозу.

— В соответствии с симптомами.

— Не проведя независимого анализа основы.

— Все основы проходят контроль.

— Тогда представьте результаты по Р-17.

Кассиан промолчал.

Председательствующая постучала молотком.

— Свидетель не задает вопросы эксперту.

Северин снова посмотрел на комиссию.

— Я передал флаконы, медицинскую книгу и закупочные документы госпоже Морвейн по письменному договору. Партия Р-17 поступила в дом Аркхарт за восемь месяцев до расторжения нашего брака. Следовательно, мое состояние нельзя объяснить ее желанием отомстить коллегии после развода.

Последняя фраза была адресована не Кассиану.

Всей комиссии.

Он не просил поверить ему как бывшему мужу.

Только показывал время.

Обвинение строилось на моей личной обиде.

Его болезнь началась раньше этой обиды.

— Вы признаете независимость выводов госпожи Морвейн? — спросила председательствующая.

— Я признаю, что она установила угрозу, которую не обнаружили мои прежние лекари.

— Вы оплачиваете восстановление ее аптеки?

— Нет.

— Предоставляли деньги после расторжения брака?

— Предоставил. Она вернула документ.

— Может ли ваше выступление быть попыткой восстановить отношения?

Северин посмотрел на меня.

— Мои отношения с Миреллой не дают мне права изменять медицинские факты. И не отменяют того, что я поступил с ней несправедливо.

Он произнес это публично.

Перед Гильдией.

Перед представителями коллегии.

Перед секретарями, которые уже сегодня разнесут каждое слово по Астере.

— Я не прошу комиссию считать меня беспристрастным человеком, — продолжил Северин. — Прошу проверить даты, препараты и состояние моего источника. Они не зависят от моих намерений.

Председательствующая отпустила его.

Северин сел в заднем ряду, не подходя ко мне.

Комиссия удалилась на совещание.

Нам разрешили выйти в боковой коридор.

За окнами было видно площадь перед Гильдией. Жители Драконьей улицы все еще стояли возле ступеней. Кто-то принес складные стулья для пожилых. Ора раздавала хлеб. Городская стража наблюдала, но не вмешивалась.

— Вы нашли главное несоответствие, — сказала я Леоне.

— Нашла два.

— Кассиан объяснит их ошибками секретарей.

— Тогда придется объяснить, почему все ошибки работают только против тебя.

Она поправила папку.

— Пока дело не выиграно.

— Знаю.

Северин вышел из зала позже.

Он остановился на расстоянии.

— Можно подойти?

— Да.

— Сообщение из лечебного пункта. Новых тяжелых случаев нет. Финну лучше.

Я почувствовала, как напряжение в плечах стало слабее.

— Кто сообщил?

— Городской посыльный. Письмо адресовано тебе.

Он протянул сложенный лист.

Тея написала коротко:

«Температура у Финна ниже. Ранд встал. Новый пациент один, состояние среднее. Раствора достаточно. Не уходите с заседания из-за нас».

Внизу она добавила:

«Финн требует написать, что вы обязаны победить. Я отказалась включать это в медицинский отчет».

Под строкой стояла приписка другим почерком:

«Все равно обязаны. Финн».

Я сложила лист.

— Спасибо.

Северин кивнул.

— За показания тоже, — сказала я.

— Я сообщил правду.

— И знали, что она повредит вашему положению.

— Это не делает ее менее обязательной.

Он не ждал благодарности.

Вернулся в зал раньше нас.

Комиссия появилась через двадцать минут.

Мы заняли места.

Председательствующая зачитала промежуточное решение.

До завершения проверки вина Миреллы Морвейн в распространении пепельной лихорадки не установлена.

Окончательное лишение лицензии не применяется.

Аптека остается опечатанной до выяснения происхождения серой примеси.

Я сохраняю право работать в чрезвычайном лечебном пункте под руководством господина Сейна.

Сторонам предоставляется сорок восемь часов для дополнительных доказательств.

Королевская лечебная коллегия обязана передать комиссии:

исходные анализы моего источника;

результаты проверок партии Р-17;

журналы выдачи гасителя;

имя автора раннего сообщения о вспышке;

сведения о Варе Дорене и Риле Дасте.

Леона медленно выдохнула.

Это не было победой.

Но Кассиан не получил ни закрытия дела, ни изъятия наших документов, ни признания серого пепла результатом моей работы.

Председательствующая закончила:

— До нового заседания стороны не имеют права публично объявлять виновных. Все медицинские образцы сохраняются в текущих хранилищах. Любая попытка уничтожения или перемещения будет рассматриваться как вмешательство в расследование.

Кассиан поднялся.

— Коллегия исполнит требования.

Он говорил так, словно решение его полностью устраивало.