Леона не улыбнулась, но в ее взгляде появилось одобрение.

Внизу хлопнула входная дверь.

Мы замерли.

Через несколько секунд послышался голос Ивары:

— Госпожа Морвейн?

Тея быстро закрыла панель. Я убрала журнал в пустой ящик стола и заперла его.

Леона собрала листы расшифровки и спрятала в папку.

— Мы здесь, — ответила я.

Инспектор поднялась вместе с тем же молодым служащим, который сопровождал ее в прошлый раз.

Ивара осмотрела восстановленные узлы, проверила проводку и потребовала провести слабый запуск.

Я активировала входную линию.

Медная проволока нагрелась, затем по стенам прошел ровный импульс. Узел возле лестницы отозвался первым, задняя дверь — последней.

— Потери допустимые, — сказал служащий.

Ивара проверила каждый участок самостоятельно.

— Работа выполнена аккуратно.

— Этому меня учили до замужества.

— Брак не стирает квалификацию.

Я вспомнила почти те же слова Теи и посмотрела в ее сторону. Девушка сделала вид, что занята окном.

— Печать с лаборатории можно снять, — решила Ивара. — Но до повторной проверки использовать магическую печь нельзя. Только осмотр и очистка.

Она достала специальный ключ.

Серебряная нить на двери погасла. Красный воск раскололся и упал на подставленную пластину.

Ивара открыла дверь первой.

Запах гари сохранился даже спустя семь месяцев.

Лаборатория была меньше, чем помнилось. Обгоревший шкаф стоял возле дальней стены, рабочий стол опрокинут, часть пола почернела. Защитный круг на каменных плитах оказался разрушен в двух местах.

Я остановилась у порога.

Последний раз я была здесь вместе с Беатрисой. Она спорила с поставщиком стекла и одновременно проверяла мой рецепт от бессонницы. Я тогда торопилась вернуться в дом Аркхартов к ужину и почти не слушала.

Теперь на месте ее высокого стула лежала обугленная ножка.

— Тело нашли здесь? — спросила я.

Ивара указала на участок возле стола.

— Согласно отчету.

Я осмотрела расстояние до двери.

Пять шагов.

Даже при сильном дыме Беатриса могла добраться до выхода, если оставалась в сознании.

— Что могло лишить ее сознания до пожара?

— Я не проводила медицинское исследование.

— Но видели заключение.

— Удушье дымом.

— Следы дыма были в легких?

Ивара посмотрела на меня внимательнее.

— Незначительные.

— Тогда она не успела надышаться достаточно, чтобы потерять сознание.

Молодой служащий перестал записывать.

— Вы обвиняете прежнего инспектора в неверном заключении? — спросила Ивара.

— Я задаю вопрос.

— На него должен отвечать лекарь, осматривавший тело.

— Его имя?

— Кассиан Реваль.

Я не сразу поверила, что расслышала правильно.

— Глава Королевской лечебной коллегии лично осматривал Беатрису?

— Он сообщил, что находился неподалеку и прибыл раньше городского лекаря.

— Это указано в деле?

— Должно быть указано.

Леона открыла папку.

— В копии, которую выдала Гильдия, имени первого лекаря нет. Только итоговое заключение коллегии.

На лице Ивары ничего не изменилось.

— Запросите полный протокол.

— Уже запросила, — ответила Леона. — Нам сообщили, что часть приложений утрачена при переносе архива.

Молчание затянулось.

— Я внесу отдельное требование, — сказала Ивара. — До тех пор не делайте выводов.

— Не делаю, — ответила я.

Она явно не поверила.

Осмотр лаборатории занял еще час.

Печь оставалась исправной, но вытяжной канал забился сажей. Большинство стеклянных приборов погибло. Каменные чаши можно было очистить. Защитный круг требовал восстановления.

В обгоревшем шкафу мы нашли несколько пустых полок и расплавленные остатки флаконов.

Белых среди них не было.

— Для полной очистки потребуется не меньше двух дней, — сказала Ивара. — После этого направите заявление на контрольный осмотр.

— Мне разрешено проводить обычные реакции без магической печи?

— Только после удаления гари и проверки воды.

— Это сделаем сегодня.

— Не переоценивайте силы.

— Я не одна.

Ивара посмотрела на Тею.

— У вас нет действующего ученического договора.

— Пока нет, — сказала девушка.

— Тогда вы можете помогать только с уборкой и растениями.

— Я знаю.

Инспектор закрыла журнал.

— Через три дня пришлю специалиста по защитному кругу.

— Я восстановлю его сама.

— Для экзамена это будет полезно. Но запуск пройдет только в моем присутствии.

Когда представители Гильдии ушли, мы закрыли лабораторию на обычный ключ.

Тея дождалась, пока шаги стихнут на улице.

— Ивара не знала про Кассиана?

— Похоже, нет.

— Или хорошо притворилась.

— Поэтому журнал пока остается у нас.

Леона вернулась к кабинету.

До вечера мы успели снять первые копии.

Писали вручную, разделив страницы между собой. Тея переписывала только чистые описания растений и опытов. Имена, номера пациентов и выводы оставались у меня и Леоны.

Металлическую коробку из тайника открыть не удалось. Замок был сложным, без внешней скважины.

— Магический? — спросила Тея.

— Механический с внутренним знаком, — сказала я. — Беатриса могла связать его с личной печатью.

Медная печать аптекаря лежала в моем наборе.

Я приложила ее к крышке.

Ничего не произошло.

— Возможно, нужна печать самой Беатрисы, — предположила Леона.

— Ее не нашли среди вещей.

— Тогда коробку не трогаем.

Около девяти Леона ушла, забрав одну копию журнала.

Я заперла оригинал в кабинете. Вторую копию спрятала в аптечном наборе отца. Если кто-то откроет тайник, он найдет пустоту. Если обыщет письменный стол, обнаружит только обычные счета.

Тея приготовила простой ужин, но мы почти не разговаривали.

Записи Беатрисы изменили все.

До этого у нас были подозрительные флаконы, один заболевший ребенок и совпадающий номер партии. Теперь стало ясно: случаи повторялись, коллегия признавала последствия естественными болезнями, а Беатриса собиралась передать отчет.

И человек, подписавший заключение о ее смерти, был тем же лекарем, который годами назначал мне препараты.

Кассиан Реваль.

После ужина я вернулась в лабораторию.

Пользоваться реактивами было еще нельзя, но убрать обгоревшие доски и очистить рабочие поверхности закон не запрещал.

Тея принесла ведро воды.

— До ночи все равно не закончим.

— Не собираюсь заканчивать.

— Вы говорили то же про опись, а потом работали до полуночи.

— Сегодня остановимся раньше.

Она скептически посмотрела на меня.

Мы вынесли обломки шкафа во двор, собрали стекло, очистили часть пола от сажи. Под опрокинутым столом нашелся металлический крючок, несколько пуговиц и разбитая ампула.

Ничего, что объясняло бы смерть Беатрисы.

Когда городские часы пробили одиннадцать, я действительно прекратила работу.

— Видишь? — сказала я. — Еще не полночь.

— Вы хотите похвалу?

— Хотя бы признание.

— Признаю, что часы работают правильно.

Я погасила свет в лаборатории.

До лестницы мы не дошли.

Со стороны торгового зала раздался короткий треск.

Не звон защитной линии. Звук ломающегося дерева.

Тея поставила ведро.

Я подняла руку, запрещая ей говорить.

Входной узел молчал.

Задний тоже.

Значит, вошли через окно.

Мы медленно отступили в лабораторию. Я закрыла дверь, но не повернула ключ. Щелчок мог выдать наше положение.

Из торгового зала донеслись шаги.

Двое.

Они двигались быстро и почти не пытались скрываться. Один прошел к прилавку, второй открыл дверь в коридор.

Я вспомнила красный сигнальный шнур.

Он находился возле кассы, до него теперь не добраться.

— Окно лаборатории выходит во двор, — прошептала Тея.

— Рама не открывается. Ее заклинило после пожара.