— Я подпишу.

— Сначала прочитайте все условия.

— Уже прочитала.

Она подняла брови.

— Быстро.

— До брака я несколько лет работала с документами Гильдии.

Ивара дала мне перо.

Я подписала предписание: Мирелла Морвейн.

Без титула.

Без фамилии Аркхарт.

Имя заняло на строке меньше места, чем раньше, и выглядело правильнее.

Инспектор поставила печать.

— Через семь дней я приду проверить первые изменения.

— Лабораторию откроют тогда же?

— Если защитный контур будет восстановлен хотя бы частично.

— Я сделаю.

— Уверенность не заменяет денег и материалов.

— Знаю.

— Тогда удачи.

Она уже направилась к двери, когда Финн снова подал голос:

— Госпожа инспектор.

Ивара обернулась.

— Что?

— Если Мирелла не имеет права принимать больных, почему ей нельзя получить лицензию за то, что она меня спасла?

Марта закрыла глаза ладонью.

Тея опустила голову, но я видела, как дрогнули ее плечи.

Ивара ответила серьезно:

— Потому что один правильный поступок не доказывает, что помещение безопасно для следующих ста пациентов.

Финн подумал.

— Но доказывает, что она умеет лечить.

— Это доказывает практическая проверка.

— Я могу прийти и сказать.

— На проверке не нужны свидетели.

— Очень неудобные у вас правила.

— С этим я не спорю.

Инспектор вышла.

Когда дверь закрылась, Тея подошла к столу и взяла предписание.

— Двадцать восемь корон только на платежи.

— Да.

— Окна стоят не меньше десяти.

— Скорее двенадцать.

— Контур?

— Если пригласить мастера, около пятнадцати. Дешевле, если часть узлов восстановлю сама.

— Вам разрешено?

— На собственном здании — да. Активировать их до проверки нельзя.

Она положила лист.

— У нас нет таких денег.

— У меня есть украшения.

— Северин прислал деньги.

— Эти деньги принадлежат ему.

— После перевода они принадлежали бы вам.

— Я их вернула.

Тея некоторое время смотрела на меня.

— Почему?

— Потому что не хочу начинать самостоятельную жизнь с его счета.

— Гордость дорогая вещь.

— Зависимость обходится дороже.

— А если из-за этого аптеку закроют?

— Не закроют.

— Откуда вы знаете?

— Не знаю. Но банковский документ уже возвращен, поэтому спор бесполезен.

После обеда Леона отвезла меня в Торговый город.

Финна и Марту мы оставили под присмотром Теи и господина Сейна, который согласился зайти еще раз. Мальчик был достаточно крепок, чтобы спорить о возвращении в мастерскую, а значит, непосредственная опасность миновала.

В кармане моего плаща лежала небольшая шкатулка.

Я выбрала три вещи: золотой браслет матери, пару серег с зелеными камнями и тонкую цепочку, купленную еще до знакомства с Северином.

Обручального кольца среди них не было. Оно осталось на столе Совета.

— Браслет можно не продавать, — сказала Леона, когда мы остановились возле оценочной лавки.

— Он самый дорогой.

— И принадлежал твоей матери.

— Мать носила его дважды. Все остальное время он лежал в шкатулке.

— Все равно подумай.

— Я подумала.

Оценщик назвал сумму ниже, чем я рассчитывала.

Я попросила разделить металл и камни, пересчитать стоимость и показать таблицу текущих цен. После этого сумма выросла почти на четверть.

Леона ждала возле окна.

Когда мы вышли, в кошельке было тридцать девять корон.

— Ты торговалась так, словно не прекращала работать, — сказала она.

— Аврелия научила меня проверять счета.

— Неожиданно полезное наследство от семьи Аркхарт.

— Не называй это наследством.

— Хорошо. Возмещение морального ущерба знаниями.

Мы оплатили первый платеж Гильдии, заказали стекло и купили медную проволоку для защитного контура. После всех расходов осталось чуть больше восьми корон.

Этого хватало на еду и самые необходимые материалы.

Не хватало на непредвиденные проблемы.

Они появились раньше, чем мы вернулись.

Возле аптеки стояли несколько жителей улицы. Господин Торн держал в руках доску, сапожник принес ящик с гвоздями, а незнакомая женщина в белом переднике поставила на ступени корзину с хлебом.

Я остановилась.

— Что происходит?

— Ремонт, — ответил Торн.

— Я не нанимала вас на фасад.

— Поэтому денег не возьмем.

— Тогда зачем?

Сапожник пожал плечами.

— Финн работает у меня. Его бабушка сказала, что ваш настой спас мальчику дыхание.

— Не настой. Разделение.

— Мне без разницы, как называется. Он жив.

— Я не могу принимать помощь, за которую не смогу заплатить.

Женщина в переднике фыркнула.

— А мы не можем жить на улице с заколоченной аптекой, если в ней снова есть ведьма. Беатриса помогала нашим детям, пока богатые лавки требовали деньги вперед.

— Я не Беатриса.

— Конечно. Она бы уже открыла дверь и перестала спорить.

Тея стояла на пороге и явно наслаждалась разговором.

Я посмотрела на доски, гвозди и корзину.

— Гильдия запретила мне продавать лекарства до завершения проверки.

— Нам пока лекарства не нужны, — сказал Торн. — У меня в подвале плесень. Сделаете средство для стен, когда разберете кладовую.

— Бытовой состав разрешен.

— Вот и расчет.

Сапожник поднял ящик.

— Мне нужна смесь от кожаной моли.

Женщина в переднике кивнула на хлеб.

— А мне мешочки с травами для мучных шкафов. Без чар. Я знаю правила.

Это не было милостыней. Они предлагали обмен.

Работу за работу.

— Все заказы запишем, — сказала я. — Материалы оплачиваются отдельно. До проверки состава вы ничего не получите.

— Значит, проверяйте, — ответил Торн.

К вечеру с фасада сняли последние доски.

Окна пока оставались разными: одно старое, второе временно закрыто прозрачной промасленной тканью. Вывеску подняли и закрепили на новой цепи. Буквы потускнели, но название снова можно было прочитать с улицы.

«Полынь и пламя».

В торговом зале стало непривычно светло.

Тея записала четыре бытовых заказа. Я проверила доступные ингредиенты и выбрала только те составы, которые можно было приготовить без лаборатории и активной магии.

Средство против плесени требовало уксуса, соли, горького корня и медной стружки.

Смесь от кожаной моли — сушеной лаванды, полыни и малого количества древесного масла.

Для мучных шкафов подходили мята, гвоздичный корень и сухая лимонная трава.

Никаких чудес.

Обычная аптечная работа, которую я когда-то выполняла почти не задумываясь.

Теперь каждый шаг приходилось вспоминать.

— Начнем завтра, — сказала я. — Сегодня я еще слишком слаба.

Тея не скрыла удивления.

— Вы сами это признали.

— Запиши дату. Возможно, такое больше не повторится.

Финна отпустили домой перед закатом.

Марта держалась увереннее, но господин Сейн велел ей еще сутки не оставаться одной. Хозяин сапожной мастерской пообещал проверить их вечером и утром.

Перед уходом Финн подошел ко мне.

— Я могу помогать с доставкой, когда поправлюсь.

— Сначала поправишься.

— А потом?

— Потом обсудим оплату.

— Я и бесплатно могу.

— Бесплатно будешь помогать собственной бабушке. В аптеке работа оплачивается.

Он серьезно кивнул, будто мы заключили договор.

Когда стемнело, Леона ушла в свою контору. Мастера разошлись. На улице закрывались лавки, зажигались фонари.

Мы с Теей остались в торговом зале.

Она перебирала травы для бытовых мешочков, а я сидела за столом Беатрисы и восстанавливала схему защитного контура.

Четыре основных узла находились возле входа, задней двери, лестницы и лаборатории. Последний оставался под печатью. Для временной защиты хватило бы первых трех и сигнальной линии по окнам.

— Если завтра закрепим медную проволоку, к вечеру можно будет проверить отклик, — сказала я.