— Вот и молодец. Вот и молодец. Часикам к двум подъезжай.

— Пока не стоит, мне кажется, — ответил я. — У меня же результата нет пока. А вот когда получу результат, сразу к вам прибегу. Уже скоро, я чувствую. У меня чуйка. Ой, сорри, звонок входящий. Это Фокус опять.

Я переключился на новый звонок, сбросив Ширяя.

— Это от Виктора Павловича, — сказал глухой голос. — Запишите номер.

— Диктуйте. Я запомню.

Проснувшись около девяти, я умылся, выпил кофе и засобирался. Кутя не спал уже. Он сварил кофе и сбегал в супермаркет за багетом, ветчиной и сыром. В шкафу были джинсы, футболка, толстовка, ещё какие-то мелочи. Лежали на всякий случай, вот на такой, например. Мы с Кутей наскоро перекусили и поехали в больницу.

— А когда Александр Николаевич позвонил? — спросил я.

— Когда я в магаз бегал, — пожал плечами Толян. — Сказал, мол, выписывают и спросил, могу ли я его до дома докинуть?

— Понятно, — кивнул я. — А до этого ты с ним когда последний раз говорил?

— Не знаю даже… — нахмурился он. — Дня два назад, вроде. Да точно. Он просил привезти кое-что из еды.

— Ты привёз?

— Ну да, привёз конечно…

Я с Чердынцевым не говорил эти дни. Замотался. Позвонить, конечно, надо было, узнать, как здоровье, как настроение. Надо было, но я не позвонил…

Мы подъехали к корпусу, бросили машину и зашагали по чёрной ледяной тропе. Куртки у меня не было, так что лёгкий морозец кусался. Мы поднялись в хирургию, Кутя позвонил и кивнул мне.

— Минут десять-пятнадцать, — сказал он.

На площадке, где мы ждали, пахло дезинфекцией. Бродили встревоженные посетители, медсёстры то и дело выбегали покурить.

— О, — усмехнулся Чердынцев, когда его наконец вывезли на кресле-каталке. — Какие люди. Вот это почести.

— Здравствуйте, Александр Николаевич. Ну, как вы? Когда танцевать будете?

— Не знаю, Сергей, пока не до танцев. В принципе всё нормально, врач сказал, что в рамках процесса, так сказать. Но время пройдёт немало, прежде чем начнутся танцы.

— Понятно.

— Ты сам-то как?

— В стадии охоты на Фокуса.

— Красивая заметка получилась, — усмехнулся он. — Думаешь, позвонит? Клюнет?

— Уже клюнул.

— Серьёзно? — удивлённо поднял брови Чердынцев. — И что? Когда брать его будем?

— Да ладно, — махнул я рукой. — Вы уж и так пострадали через этого Фокуса. Лечитесь, отдыхайте, восстанавливайтесь.

— Прекрати, — отмахнулся он. — Считай, я уже в строю.

— Ну, если так…

Позвонила Жанна.

— Краснов, нужно встретиться! — сразу выпалила она.

— Хорошо, Жанна Константиновна, — ответил я. — Давай встретимся. Этому я всегда рад. Где и когда?

— В половине первого, в кафешке на углу Пушкина и Островского. Знаешь, там есть греческий ресторан, так вот рядом с рестораном. Не помню название.

— Да, я понял где, — ответил я, вспомнив, как ходил в этот греческий рестик со Стасей и Верой. — Время обеденное, народ будет.

— У меня будет перерыв, вот и встретимся.

— Договорились, — сказал я и нажал на красную.

Чердынцев внимательно посмотрел на меня, прищурился.

— Жанна? — спросил он.

— Да, — кивнул я. — В последние дни она прямо на взводе. Очень нервная и недовольная.

— Что поделать, — вздохнул он. — Время такое, напряжённое…

— Это точно, — согласился я и внимательно на него посмотрел.

Мы с Кутей помогли ему добраться до дома.

— Сергей, можешь задержаться на секунду? — кивнул Чердынцев.

— Я у подъезда подожду, — отозвался Кутя.

Он вышел и закрыл дверь.

— Как вообще дела? — спросил Александр Николаевич.

— Более-менее по плану, — чуть прищурившись, кивнул я. — У вас как? Садык не объявлялся?

— Объявлялся, — будто как-то неохотно сообщил он. — Звонил. Хочет продолжать работу. Планирует в ближайшее время восстановить положение. Не знаешь с чего это?

— Надежды юношей питают, — хмыкнул я. — Или как там…

— Был недоволен, что я… на больничном. Про ранение он не знает, похоже… Выспрашивал про Фокуса и про деньги.

— А вы что?

— Ничего, — прищурился он. — А ты куда добро пристроил?

Я посмотрел внимательно в его глаза.

— Ну… — кивнул он, — в смысле, надёжно спрятал? Дело-то непростое, да?

— Точно, — согласился я. — Непросто было. Но нашёл место. Нашёл.

Мы поговорили, стоя в прихожей ещё минут пять, и я засобирался.

— Ладно, Александр Николаевич, побегу я. Выздоравливайте. Если от Садыка что будет, дайте знать, пожалуйста.

— Ага… — кивнул он. — Дам…

Когда я вошёл в кафе, Жанна была уже там. Пахло свежемолотым кофе, выпечкой и корицей. Народу было много, все столики оказались заняты. Так что Жанна сидела у окна. Я сделал заказ у стойки и подошёл к ней.

— Какие новогодние запахи, — улыбнулся я, усаживаясь напротив неё.

На столе стояла чашка американо.

— Послушай, Сергей, — сразу пришпорила лошадей Сучкова. — Времени у меня нет, я вырвалась ненадолго. Но смысл того, что я хочу сказать, прост, ты поймёшь быстро. С этой минуты, ничего не делай без моего одобрения. Ни-че-го! Это серьёзно. И это не игрушки. Не «Зарница» и не «Казаки-разбойники». А ты, мальчик, как мне кажется, очень сильно заигрался. Потерял ориентир и зарылся носом в песок, аж по самую жопу. Понимаешь меня?

Я не ответил.

— Двойной эспрессо, — крикнула девушка-бариста. — И шоколадный «Захер».

— О, — подмигнул я. — Быстро готовят. Это меня.

Я сходил к стойке и принёс кофе и торт с двумя вилочками.

— Торт тебе вообще–то, — сказал я.

— Зачем? — нахмурилась Жанна.

— Да, именно так он и называется в переводе. Зачем.

Жанна повела головой, но в суть шутки вникать не стала. Она пододвинула блюдце, отпилила вилкой кусок «Захера» и закинула в рот.

— Краснов, — прищурилась она, пережёвывая сладкий шоколадный бисквит. — Меня скоро уволят из-за тебя. Надо мной уже открыто смеются и здесь, и в Москве. Может, ты успокоишься уже и перестанешь пытаться оказывать давление на следствие?

— Жанна, да хорош уже, — широко улыбнувшись, сказал я, чтобы немного сбить её воинственный настрой. — Вся самая ценная информация попадает напрямую к тебе. Скоро мы поймаем Фокуса, и тогда все важные и крутые сюжетные линии сойдутся в твоих руках. Пересекутся на тебе, Жанна. Останется только не прозевать и вовремя отреагировать. А потом уже почести и взрывной карьерный рост.

— Даже самая ценная информация не является автоматическим отпущением грехов для тебя. Это не индульгенция. Если меня выпнут пинком под зад из СКР, то всё, больше никто не станет плясать под твою дудку. Я вся в косяках, Краснов. С головы до ног. Зачем только я тебя встретила! Ты меня постоянно подставляешь, вот как с этим Бебиковым. Я кое-как выбила засаду и операцию против «РФПК», и тут же прилетел отбой из Москвы. Ты слышишь меня? Торт дерьмовый, между прочим. Приторный и корка на зубах скрипит. Самый дешёвый заказал?

— Жанна, держись, что ещё сказать… Нам осталось не так уж долго. Сейчас возьмём Фокуса, и понесётся твоя ракета. Следующая остановка уже скоро, любовь моя. Надо просто потерпеть и собрать волю в кулак. Сейчас все испытывают космические перегрузки, поверь мне.

— И как мы возьмём твоего Фокуса? — сердито воскликнула она.

— Возьмём, продумаем план операции и возьмём. И Фокуса, и всех, кого ты захочешь

— Нет, Краснов! Так не пойдёт. С этой минуты, если ты хочешь получать мою помощь…

— Но наша помощь обоюдная, — прервал её я.

— … ты не сделаешь больше ни одного шага без координации со мной, ясно? Не слышу.

— Иногда бывает некогда обсуждать, — возразил я.

— Иначе… Иначе, я скажу тебе, чтобы ты свалил в закат и не звонил мне больше. Скажу, что знать тебя не желаю. И вот ещё одна важная вещь. Если ты не остановишься, если не сделаешь по моему, то сам окажешься на крутой карьерной лестнице, ведущей от свидетеля к обвиняемому! Ты понял меня? Скажи, что понял.