— Враньё, — покачал головой Ширяй.

— Давайте Полиграфыча спросим.

Ширяй плеснул в большой стакан виски, проглотил содержимое одним глотком и закурил сигару. Глядя на то, как он выглядел, можно было подумать, что его мучают мысли о содеянном, о том долгом, лживом и кровавом пути, который завёл его в эту точку. И это было бы ошибкой. Так Ширяй не думал никогда.

— Ладно, говори, чё там у тебя на уме, — устало проговорил он и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза.

— Риск большой, — сказал я. — Если вы туда всё-таки придёте, на сходку, за аферу с общаком они вас могут жизни лишить. А это было бы несправедливо.

Несправедливо, Глеб Витальевич, очень несправедливо. Мы же с тобой по справедливости хотим, правда? Ты мне живой нужен, без дырок в туловище.

— Побоятся, — сказал он, не открывая глаз. — Не посмеют. Кишка тонка у старых хорьков. Зассут.

— Не ходите.

— Шикарный, мать твою совет, на миллион, сука, — разозлился он и, открыв глаза, сердито посмотрел на меня. — Лучше бы сказал, где три тонны бабла моего!

— Я это к тому, что мы можем задействовать Чингиза. У нас есть друг Чингиз, помните?

— Как ты его задействуешь? — удивлённо и заинтересованно спросил Ширяй.

— Он ведь занимается чем? Притесняет соотечественников и прочих гастарбайтеров, да?

— Не только, — кивнул Глеб Витальевич. — У него ещё проституция на повестке.

— Но тоже этническая, для своих, да? — уточнил я. — Честно говоря, в делах его вообще мерзость сплошная.

— У него там и рынки, и всё такое. Всякий мелкий и грязный бизнес. В стиле девяностых. Но ты же сам дружить с ним взялся.

— Да, бизнес у него тухлый, — кивнул я. — Неприличный. На поте и крови своих соплеменников наживается.

— Нам-то чё? Пусть перегрызут друг друга, как пауки.

— Вот именно, как пауки, — кивнул я. — Мне тут заметка попалась недавно. Я изучал, чем дышит наш Чингиз-хан и прочитал.

— И-и? — вопросительно протянул Ширяй.

— Абрамовский рынок. Там пересеклись интересы старых воров и Чингиза. Чингиз их выжал оттуда.

— Да и хер с ними. Нам зачем в эту грязь лезть?

— Ну, а кому ещё, если не нам? Ведь эти старые воры называются Пилигрим и Артист.

У Ширяя челюсть отвисла.

— Давайте, посылайте своего одарённого Алёшу Викторовича…

— Ты на него не гони, он в Моссаде работал.

Я заржал, а Ширяй налил себе ещё виски.

— Ладно, — сказал я. — Пусть он погром на рынке устроит. Прямо сейчас. Сторожей прогонит, пару людишек Чингиза прищучит. Он у вас спец по быстрому планированию, да?

Ширяй замер с бокалом в руке.

— Урон серьёзный нужен. Пусть сожжёт там всё к херам, всю инфраструктуру уничтожит. На это много ума не надо, правда ведь? А завтра утром я съезжу к Чингизу и скажу, где и когда можно будет встретиться с Пилигримом и Артистом лично. Они там оба в деле.

— Где ты про рынок прочитал?

Я порылся в телефоне и нашёл недавнюю заметку, мелькавшую в сводке криминальной хроники.

Ширяй поставил стакан на стол, внимательно прочитал и набрал номер.

— Алёша, бегом ко мне! — приказал он и глянул на меня. — Куда? Ты мне ещё нужен.

Когда Алёша умчался готовить и исполнять новую операцию, Ширяй прищурился.

— Что за хрень у тебя с Ангелиной?

— Какая хрень? — пожал я плечами.

— Такая! Конкретная хрень! Про свадьбу! Никакого здоровья ведь не хватит с вами. И так по всем фронтам шухер стоит, ещё вас что ли мирить? Совсем что ли в детство впали?

— А чего нас мирить? — пожал я плечами. — Мы не ссорились. Поговорили, приняли решение.

— Приняли? Принять вы только обязательства можете! Решение они приняли. Вы контракт кровью подписали. Выхода из него нет. Свадьба будет! А то, что у вас по молодости и по дурости в жопах романтика пузырится, тяга к баням и прочему… так это пройдёт. Это пройдёт, а семья останется. Ясно⁈

— Глеб Витальевич, семья рушится, когда женщина идёт налево. Всё. Точка. Я, при всём уважении, не с клубом рогоносцев контракт подписывал. И там были чёткие условия.

— Не было!

— Не было, а теперь есть. Кто со мной будет иметь дело, если баба моя налево шастает?

— Дурак! В семье всякое случается. Но это семья. Ты должен работать ради семьи, мать твою!

— Серьёзно? — хмыкнул я. — Ну вы представьте, что за работа будет ради семьи, в которой жена того самого? Желание наказать и отомстить? А кому от этого хорошо станет?

— Перебесится она!

— Годам к шестидесяти. Да дело не в этом. Я ведь с Ангелиной враждовать не собираюсь. Я ей пообещал, буду защищать, буду поддерживать. Но как деловой партнёр. Сначала ваш, потом — её. Без проблем. А в семью — нет. Вопрос закрыт.

— Ты кому перечишь⁈ — заорал он. — Мальчишка!!! Идиот безмозглый!!!

— Глеб Витальевич, да вы сами когда подумаете…

— Молчать!!!

— Пойдёмте спать, а? День был просто жесть. И летали и стреляли и в шерлокхолмсов играли с Полиграф Полиграфычем. Кто ж такое выдержит? Распорядитесь, чтобы мне гостевую подготовили.

— Какую ещё гостевую⁈ Иди к невесте своей!

Я кивнул и вышел. Нашёл горничную и велел открыть гостевую. Зашёл и прямо как был, в одежде, рухнул на постель, только ботинки сбросил. Глаза просто слипались.

Утром я встал рано, принял душ и в халате прошагал в комнату к Ангелине. Она ещё спала, но поднялась на стук, впустила меня, хмурая и заспанная.

— Привет. Извини, что разбудил. Я на минутку.

Затевать разговор она не стала, забралась обратно в постель и натянула одеяло на голову. Я оделся в чистое, вещи мои находились у неё в комнате. Оделся и спустился в столовую. Пока шеф готовил завтрак, позвонил Чингизу.

— Чингиз Ильдарович, здравствуйте, это Сергей. Извините, что рано. Подумал, вы тоже рано встаёте.

— Здравствуй, Сергей, — ответил он немного раздражённо. — У тебя срочное что-то? А то я занят сейчас.

— Я понимаю, — сказал я. — Прочитал уже в новостях. Все каналы только об этом разгроме и пишут.

— Да! — недовольно подтвердил он. — Что у тебя?

— У меня, как раз, по этому делу кое-какая информация. Хотел бы встретиться с вами, обсудить коротко.

— Хорошо… — сказал он и помолчал. — Через час приезжай в «Ритц Карлтон». У меня там встреча будет, десять минут тебе хватит?

— Да. И я ещё хотел машину у вас попросить. Можете дать? Лучше без водителя. Мне помотаться сегодня нужно по Москве. По личным делам. Не хочу, чтобы знали те, кому не надо.

— Без проблем, скажу, туда же привезут. Или тебе в другое место?

— Пусть в «Шератон» на Белорусской подгонят, — сказал я. — Сейчас отправьте пожалуйста.

— Хорошо. Я тебе номер скину, сам позвони скажи чего и куда.

— Благодарю вас.

— Всегда пожалуйста.

Позавтракав, я поднялся к Ширяю. Он уже не спал. Сидел в кабинете опухший, с красными глазами. Курил, но не пил.

— Я с Чингизом о встрече договорился, — сказал я. — Через час нужно быть.

— Смотрю я на тебя, — хмуро проговорил Ширяй. — И вижу ужасное будущее. Наше время уходит. Я думал, оно будет вечным, а тут кто-то будто взялся за нас за всех… Не станет нас, придут новые, алчные и дерзкие, не имеющие понятий… Природа не терпит пустоту. Тебе придётся биться с ними. Тогда только поймёшь, как хорошо было с такими, как я… Но ничего уже не изменишь… Иди к Алёше, он даст тебе машину и сопровождение. Поезжай к Чингизу, и сделай, как будет лучше для семьи. Ты меня понял?

Разговор с Чингизом прошёл быстро и чётко. Как по нотам. Он был угрюмым, злым, смотрел из под густых бровей. Взгляд казался колючим и жёстким.

— Он, сука, — хмуро кивнул Чингиз, — затаился. На звонки не отвечает, сидит тихо. Прислал сообщение, типа это не я. А кто тогда? Кто ещё туда влезть хотел? Кто грозил всё спалить до тла? Ладно, я его найду и поговорю. По душам. Молодец, Серёжа. Спасибо.

У него действительно оказалось ровно десять минут, в которые уместился наш разговор. В отеле он был совсем по другому вопросу, встречался с какими-то бонзами по контрактам на рабочую силу. А может, и не только рабочую.