— Есть! — воскликнул начбез, глядя в экран телефона. — Есть новость!

— Ну, читай… — тревожно ответил Ширяй.

— Это канал «Криминальный гиперболоид», они всегда первыми успевают, сейчас сразу и у других начнут печатать.

— Мне плевать, — рыкнул Ширяй. — Читай уже!

— Ага, — кивнул Алексей и с азартом начал читать.

Бойня в стиле девяностых. В Москве совершено дерзкое убийство миллиардера Эдгара Шихтмана, сколотившего капитал в начале девяностых. Нападение произошло в отделении реанимации и интенсивной терапии медицинского центра доктора Кардовича, самой дорогой и технически оснащённой частной клинике столицы. Как стало известно нашему каналу из собственных источников, Шихтман на протяжении длительного времени страдал терминальной почечной недостаточностью и находился в листе ожидания донорского органа. Несмотря на усиленные меры безопасности, неизвестные сумели проникнуть в отделение и открыли огонь прямо в реанимационном боксе. Охранники Шихтмана попытались схватить убийцу, но на его защиту выдвинулся отряд спецназа и расстрелял штатную охрану олигарха из автоматического оружия. Официальных комментариев от администрации клиники и правоохранительных органов на момент публикации не поступало. Число убитых и раненых уточняется…

— Какая почка? — озадаченно воскликнул Ширяй. — Что за херня?

— Да, — кивнул я. — Почка. Ему пересадили почку сегодня. Это была не косметологическая операция. Алексей Викторович, кажется, спутал немного.

— Алёша, — кивнул ему Ширяй. — Давай, всех бойцов, принимавших участие, уволь задним числом и переведи в ЧОП «Продуктивность». У нас же там всё чисто?

— Да, — кивнул начбез. — Комар носу не подточит.

— Смотри у меня, косметолог.

— Глеб Витальевич… — с лёгкой обидой протянул Алексей. — Вы времени на подготовку дали минимум. Сами же сказали, главное — результат.

— Кто так сказал? — с гневом и презрением воскликнул Ширяй. — Это я так сказал? Нет, ты глаза не прячь. Это я так сказал⁈

— Ну… да… — неуверенно ответил тот.

Ширяй выпучил глаза и уставился на начбеза, как на вошь. Он долго буравил его злым и неприязненным взглядом. Алёша дёргался, на лице его мелькали мучительные ужимки и загорались красные пятна. Ширяй всё смотрел и смотрел. А потом откинулся на спинку кресла, хмыкнул, надул вдруг щёки и… И будто взорвался. Взорвался смехом. Он загоготал, как табун лошадей.

Он дёргался, вздрагивал и смеялся. Да какое там, он просто ржал. Лицо его покраснело, а из глаз потекли слёзы, настоящие потоки, полноводные реки.

— А-а-а… — простонал он, закончив смеяться. — Ну, конечно, это я сказал. И не прогадал, да? Я не прогадал, Алёша! Насрать на косяки и нестыковки!

И на кучу трупов бойцов, да?

— Главное, мы урыли этого урода! Конечно, он, может быть и сам бы скопытился, но так надёжнее. У-у-у… не могу. Алёша, ты молодец! Я тебя поздравляю, ты за пять минут слепил операцию, которая решила все наши проблемы. И ты, Сергей, тоже молодец. И Олег. Я объявляю вам благодарность и выделяю премию по десять лямов. Получить можно будет через неделю.

— Бурные, продолжительные аплодисменты, переходящие в овации, — криво усмехнулся я.

— Не дерзи, жених, — снова закатился Ширяй и встав из-за стола подошёл ко мне и Олегу. — У вас вообще нормальный тандем уже сложился, да? И это хорошо. Будете теперь чаще сотрудничать. Рабочие двойки нам понадобятся, да Алёша? Спасибо ребятки. От души говорю.

В его весёлости, резком смехе и эмоциональных перепадах было что-то сугубо невротическое, болезненное. Он вытащил из шкафа стаканы и налил всем участникам совещания…

Начбез внимательно следил за лентой, и вскоре подобные новости заполонили все каналы. И даже какой-то крупняк федерального уровня перепечатал заметку из «Гиперболоида».

Ширяй достал виски, сигары и велел праздновать нашу очевидную и долгожданную победу. Я засобирался почти сразу.

— Я невесту уже несколько дней не видел, — сказал я. — Пойду к ней. А то она мне врежет сковородкой.

— Сиди, сказал! — рявкнул Ширяй. — Дамский угодник. Каблук! Баба во где должна быть.

Он снова захохотал.

— Да шучу я, шучу, иди. И смотри у меня, не вздумай внучку мою обижать! Ты понял?

— Угу, — кивнул я, забрал свой телефон и вышел из кабинета.

Вышел, и пошёл к Ангелине. Я уверенно, без стука открыл дверь и вошёл внутрь. Моя суженая лежала на кровати и залипала в телефоне.

— Привет, — подмигнул я. — Не ждали?

— Если честно, — сказала Ангелина и посмотрела на меня суровым обиженно-рассерженным и одновременно полным отчаяния и сдерживаемого гнева взглядом, — уже не ждали. Ты ведь прилетел несколько часов назад, но даже не позвонил. Не говоря о том, чтобы зайти лично.

— Да, дед твой телефон у меня отобрал, — ответил я и подошёл к платяному шкафу.

— Он, наверное, тебя ещё и связал, — с горечью бросила она. — Чтобы ты ни в коем случае не смог ко мне прийти, да? Что ты там ищешь?

— Сейчас, Анже́лик, одну секундочку. Я на минуточку выйду, а потом буду весь твой, до самого утра.

— Серьёзно⁈ — воскликнула она и брови её полезли на лоб. — Тебе хватает наглости чтобы говорить такое?

Я сунул руку в карман толстовки, лежавшей на полке и вытащил кнопочную раскладушку.

— Серьёзно, Анже́лик. Я сейчас доделаю дело и приду к тебе. Мы сразу же обо всём поговорим. Сразу. Ты мне веришь?

— Нет, не верю…

— Плохо, — кивнул я и снова подмигнул. — Я ведь правду говорю.

Я сунул телефон в карман и пошёл к двери.

— Засекай время. Максимум через пять минут я буду у тебя.

— Охренеть… — прошептала она. — Нет, правда, можно просто охренеть…

Мне нужно было сделать звонок. Я вышел за дверь, спустился на первый этаж, прошёл по коридору, оглянулся и потянул дверь, ведущую в зимний сад. Там было прохладно и тихо. Мягкое, приглушённое и рассеянное освещение превращало оранжерею со взрослыми лимонными деревьями в необычный и сказочный лес.

Я взял в руки раскладушку и позвонил Кукуше.

— Здорово, дядя Слава, — сказал я. — Извини за поздний звонок.

— Да ничего… — сонным голосом проговорил он, пытаясь понять, что происходит и сколько сейчас времени.

— Слушай, Чердынцев в больничке, и я не могу его дёрнуть. Не хотел тебя дёргать, но у тебя, честно говоря, возможностей побольше в этом плане.

— Угу…

— Короче, тут такая пикантная ситуация… Как бы это сказать…

Я обернулся, потому что мне показалось, будто прошелестел лёгкий ветерок. Но всё было тихо, посторонних вроде не наблюдалось.

— Да говори уж, как есть, — вздохнул Кукуша.

— Да… в общем, ситуация пикантная, — повторил я и снова покрутил головой. — Короче, у меня в бане… не у тебя, а у меня в бане. Ты понял где?

— В Черно… — начал он, но я его тут же оборвал.

— Да-да, там. В бане находятся две особы, которых я не хочу светить. Понимаешь? Ни перед кем. Это эксклюзив. Мне они очень… э-э-э…

— Дороги? — подсказал Кукуша.

— Важны, — поправил я. — В общем, надо их забрать, перевезти и разместить со всем возможным комфортом, но так, чтобы они не имели возможность свалить.

— Чтобы никто не знал, не видел и чтобы они рывок не устроили? Правильно я понял? Изолировать, держать под надзором, соблюдать полную секретность, но особо не жестить. Так?

— Да, совершенно верно.

— Они сейчас в бане?

— Да, в бане. Две единицы.

— Прямо сейчас? — со вздохом спросил Кукуша.

— До утра подождут, я думаю, — ответил я.

— Хорошо, племяш, подумаю пока, куда их пристроить. Матвеича можно подключить под этот разврат?

— Очень бы хотелось сохранить весь этот разврат в полной тайне.

— Ясно, — сказал он. — Тогда утром я тебе…

— Всё, не могу больше говорить! — оборвал его я, потому что прямо на меня надвигалась… Ангелина.

Твою мать!

Вид у неё был такой, будто она готовилась вонзить клыки мне в горло. Мышь заволновалась, заметалась и полоснула когтем по сердцу.