* * *
Телефон и документы у меня забрали, переодели в доктора, нацепили на нос маску, на грудь — бейдж с птичьей фамилией. Зашибись. Просто класс. Кого полечить? Олега сразу захреначили на носилки, упаковали, сунули под тонкую блестящую фольгу «Беретту» с глушаком. Одну для меня, одну для него. Ну, красота же, правда?
Только почему-то мышь не радовалась и никакой красоты не ощущала и нагоняла тоску, возилась, царапалась, гадина. И водитель Денис тоже нагонял тоску. Тощий, жалкий, с нездоровым румянцем, одетый, как и я, он выглядел скверно. Потел, шугался, как приютский пёс, ничего толком сказать не мог.
— Тебя на чём подловили, брателло? — спросил я, и он бросил на меня испуганный взгляд.
— В каком смысле?..
За окнами опускались сумерки, серые, безрадостные. Такие бывают на пограничье между зимой и весной. Сырой асфальт, чёрные языки подтаявшего затоптанного снега, густой бензиновый перегар, свежее тепло и порывистая злость вроде бы южного ветра, выдувающего из сердца уверенность и оптимизм, действовали так себе… Так себе.
— Ты Ширяю бабки торчишь, что ли? — вздохнул я.
— В каком смысле?
— Братик, если ты и на задании так соображать будешь, трындец нам. Мы вообще-то человека убивать едем, и оделись так не потому что на Хэллоуин собрались. Ты встряхнись как-то, а то нас самих там заколбасят к херам собачьим.
Он посмотрел на меня, будто нашкодивший пёс и с трудом сглотнул. Его крупный кадык подскочил и опустился, как механизм диковинного требушета. Зря сорвался на парня, надо было подбодрить, а я…
— Ладно… Не парься, Дэн. Прорвёмся. Держись меня, я тебя прикрою. Не бойся…
Он не ответил. Мы остановились перед воротами.
— Денис. Скоро всё закончится. Пятнадцать минут и всё. Сделаем, что надо и досвидос. Свобода радостно у входа.
— Хорошо, — сказал он. — Я понял…
Не выключая маячков, мы проскочили по двору и встали перед небольшой неприметной дверью длинного современного корпуса.
— Точно сюда? — засомневался я.
— Да, это прямо в отделение… Я тут работал, знаю всё…
— Погнали тогда!
Я открыл свою дверь и выскочил из машины. Дважды хлопнул по борту и подбежал к задней двери фургона. Рванул её на себя. Подбежал и Денис. Из машины выкатили Олежку под тонким одеялом из фольги. Как спутник в космическую ночь.
— Быстро! Бегом! — крикнул Денис, и голос его чуть подвёл.
Дал петуха одним словом, но я хлопнул его по плечу.
— Отлично, бро!
Мы подкатили каталку к двери, Денис приложил к датчику карту, болтающуюся на груди, и двери разъехались. Сразу запахло больницей. Не резко, но так, что не спутать.
— Немедленно в операционную! — скомандовал он, входя в роль, хотя в небольшом вестибюле не было ни одного человека.
Мы понеслись по коридору. Конечно, немного странно, что каталку везли не санитары, но это уже было неважно. На стойке над Олегом плескался физраствор, в вену была вставлена игла капельницы. Всё по-взрослому…
— Минуту, — бросил Дэн, останавливаясь у застеклённой двери небольшой комнаты, в которой сидела медсестра перед компом.
Он уверенно… вернее, почти уверенно вошёл в комнатку и наклонился к монитору. Приложил свой волшебный бейдж, и пальцы его забегали по клавиатуре. Не прошло и минуты, как он выскочил из комнаты.
— На третий этаж! — проговорил он. — В реанимацию!
— Прооперировали уже?
— Да.
— Что-то пошло не так?
— Пока рано говорить, — ответил он. — После трансплантации почки автоматом в реанимацию переводят.
— Какой трансплантации? — удивился я. — У него же пластическая операция! Подтяжки какие-то…
— Нет, я посмотрел. Наверное для конспирации была указана. Но тут совершенно ясно.
— Какая разница! — процедил сквозь зубы Олег. — Гоните в реанимацию!
Погнали, братцы!
Ключ на старт, скоро взлет
Очень трудный предстоит полет
Эй, пилот, давай не трусь
Семь, шесть, пять, четыре, три, два, один, пуск…
Мы помчались по коридору и подлетели к лифтам. В холле я увидел двоих громил в штатском. Вероятно это были охранники Шаха. Они проводили нас взглядами, но ничего не спросили, не сказали, не сделали. Просто проводили внимательными настороженными взглядами.
Дэн нервно и торопливо постучал по кнопке лифта. Давай уже! Двери лифта разъехались, приглашая в неизведанное.
Прямо в космос на ракете, как Гагарин мы летим
Неизведанной планете передать привет хотим…
— Дорогу!!! — рявкнул я, когда лифт остановился на нужном этаже и мы выкатили Олежку, старательно жмурившегося под взглядами больничного люда. — Дорогу
Говорят, на самом деле, по вселенной слух прошел
Что танцуют на Венере космический рок-н-ролл…
Люди расступались пропуская наш космический челнок, сверкающий тонкой фольгой и летящий через метеоритные пояса медсестёр и пациентов, не страшась опасностей и неся гибель. Время таяло, таяло на глазах, а я так и не мог ничего придумать. Искал, ждал, смотрел, за что зацепиться и не мог найти.
Мне было очень нужно, чтобы овцы и волки, чтобы рыбка и удовольствие, чтобы лёд и пламень, и всё прочее несовместимое, несочетаемое и взаимоисключающее вдруг сложилось в волшебную комбинацию, в философский, сука, камень, который удовлетворил бы и осчастливил всех.
— Стой! Куда⁈
— Да вы с ума сошли что ли⁈ — ожил, расправил крылья Дениска. — Я охрану позову! А ну, в сторону!
— Кто такие, куда направляетесь⁈
— Мы его теряем! — нетерпеливо и гневно воскликнул я. — Мы его теряем, Денис Андреевич!
Хрен его знает, Андреевич он или нет, это было неважно.
— Мы его теряем!!!
— Хвост, Тёма, проверить!
Здоровых, толстошеих охранников перед дверью было аж шестеро. Двое из них бросились ко мне и Денису. Грубо обхлопали, обшмонали и даже не удивились, что ни у него, ни у меня не оказалось телефонов.
— Где вас носит⁈ — крикнул я, увидев бегущую в нашу сторону медсестру.
Она бросила на меня удивлённый взгляд, но ничего не ответила. Её тоже обыскали, и девушка выдержала это почти спокойно, стоически, вероятно не первый раз пробегала через эти двери сегодня.
— Оставьте пациента! Отойдите!
Денис бросился к двери, приложил чудо-бейдж к датчику, дверь открылась и мы, преодолев церберский заградотряд, влетели в длинный холл, из которого вело несколько дверей. На дверях были написаны номера, а ещё я заметил мягкие наклейки с написанными на них именами пациентов.
Говорят, на самом деле, по вселенной слух прошел
Что танцуют на Венере космический рок-н-ролл…
Ирония судьбы. Недавно я уже был в подобной ситуации, и вот снова оказался перед реанимационными боксами. Всё в моей жизни повторялось, всё кружилось по одним и тем же местам. Был Бешметовым, стал Красновым, а метался по тем же колдобинам, с теми же людьми, раз за разом. Улица роз, реанимация, снова и снова. Снова и снова. И всё быстрее.
Скорость увеличивалась и, похоже, скоро должен появиться предел и я или сделаю то что должен и остановлю эту безумную гонку, или… Или вылечу с этой сумасшедшей орбиты.
Прямо в космос на ракете, как Гагарин мы летим
Неизведанной планете передать привет хотим…
Медсестра, не глядя на нас, проскочила мимо и скрылась за одной из дверей.
— Вон терминал! — воскликнул я показывая Денису на комп, стоящий в небольшом отдалении.
Он кинулся туда, а я оставил каталку с Олегом у входа.
— Щас, — прошептал я, — не открывай глаза.
— А что… — начал он, но тут распахнулась одна из дверей и из неё вылетел мой коллега врач.
Не обратив ни на меня, ни на Олежку, ни на тележку никакого внимания, он вылетел в коридор. Следом за ним выбежала докторица. Я подошёл ближе к открытой двери и заглянул в бокс. На каталке лежал человек с проводами, аппаратами, трубками капельниц и всей этой ерундой. Голова его была откинута, рука свешивалась, пахло смертью. А та самая медсестра говорила по мобильному, не глядя на меня.
