Кутю, скорее всего, будет ждать утилизация, если я его отправлю в свободное плавание. Секретами он вряд ли обладал, но для спокойствия… Кто этого Сиротину вспомнит-то? Пропал и пропал человек.

— Ладно, — кивнул я. — Держи ключи. Поставь тачку в гараж и отдыхай, на сегодня дел больше нет.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, но возражать не стал.

— Понял, — только и сказал он. — Если что, я на связи.

— Давай из двора только выедем вместе, а там я сам.

Он подвёз меня к кафешке, я вышел, вызвал такси и поехал в свою гостинку, доставшуюся от Розы. Там была намечена встреча с Жанной.

Мы обнялись и сели на старый, кривой диван. Свет через грязные окна проходил, но в комнате царил полумрак. Да и вообще, тут будто время остановилось, превратив убогую комнатёнку в портал, ведущий в прошлый век…

— Ну что, Жанна Константиновна, как жизнь? — спросил я.

— Не знаю, — покачала она головой. — Правда, не знаю. Всё завертелось и закрутилось и в этом танце можно по башке схлопотать. И вообще.

— Нужно найти Фокуса.

— Нужно, но это очевидно, — пожала она плечами. — Подали его в розыск, работаем с Аргентиной.

— А с Турцией?

— Если что-то знаешь про Фокуса, скажи мне сейчас, — сверкнула она глазами. — И не вздумай водить меня за нос.

— Ладно, — кивнул я. — Говорю, как есть. Я хочу, чтобы именно ты взяла Лещикова. Взяла, выпотрошила и посадила его и всю шатию-братию.

— Только сдаётся мне, что ты знаешь больше, чем говоришь, — прищурилась она.

— Я бы хотел тебе говорить всё…

— Ах, ты засранец! — гневно воскликнула она. — Так значит, до этого не всё говорил?

— Так ты посуди сама, ты накрыла тайник, а уже через два часа на меня орёт Ширяй, то есть Лещиков, что у нас тут всё дырявое, кроты роют, сливают всё ментам, а мы клювами щёлкаем. Это как по-твоему?

— Ну, а что ты хотел? Коррупция разъедает не только чиновничий аппарат, но и другие службы тоже. Никто не застрахован. Но ничего, мы этого мудака найдём.

— Найдёте, найдёте, но для начала нужно научиться фильтровать, что можно говорить, а что нельзя. Я готов поделиться с тобой полной информацией, если ты обещаешь согласовывать со мной, что ты будешь пускать по официальному контуру, а что будешь держать при себе.

— А у тебя губа не треснет от этих согласований? — возмутилась Жанна. — Ты не забыл случаем, кто чей агент?

— Мы агенты друг друга.

— Это ты жене своей будешь втирать. Агенты друг друга.

— Короче, у меня скоро будет сводка по экономическим преступлениям «РФПК» за последние лет десять. Я планирую поймать Фокуса. И я хочу собрать материалы по фактам убийств и похищений за последние годы. И всё это отдать тебе. Хочу. Отдать тебе, въезжаешь? Но не для того, чтобы какой-нибудь начальник сказал тебе, что это пока не актуально и надо заняться кражей кошки или ещё чего. Поняла меня?

— Что-что? — нахмурилась она.

— То, что я не собираюсь сливать труд своей жизни. И готов делиться с тобой всем, что имею, только если ты гарантируешь, что не будешь, как провинциальная дурочка с выпученными глазами бегать по следкому и сообщать каждому встречному-поперечному, что у тебя есть.

— Вот же охреневший засранец… — прошептала Жанна.

— Так что, у нас боевой союз или я просто твой агент?

Она задумалась. Думала долго и всё время не спускала с меня глаз. Я молчал, не мешал ей.

— От тебя запах, — наконец, нарушила она тишину. — Будто ты только что трахался.

— Легавая, — хмыкнул я. — Зато от тебя запах, будто ты только что учуяла зверя. Не гипотезу построила, а реально почувствовала его рядом.

— Хорошо, — кивнула она. — Рассказывай.

— Ты мой напарник, не босс, не куратор. Напарник. И без меня ни одно важное решение принято не будет. Ни одно.

Она прищурилась и хмыкнула.

— Ладно. Даю слово. Но если твоя информация окажется туфтой, все договорённости аннулируются.

— Не окажется. Не подавай виду, что знаешь больше, чем остальные. На работе. Эта инфа максимально опасна. Поняла? Не афишируй свой интерес к Лещикову. Раскручивай материалы из сейфа в другие стороны. Под Лещикова тоже копай, но скрытно.

— Ты только не думай, что сам стал моим шефом, ладно, напарник?

— Договорились, напарник.

Я обрисовал общую картину того, что знал. Пока без подробностей. Жанна слушала хмуро, не сводя с меня взгляда. Позвонил Чердынцев.

— Сергей, слушай, я еду в Томск, — понёсся он с места в карьер. — Привет.

— Привет от старых штиблет. А что там?

— В Томске-то? — хмыкнул он. — Появилась одна интересная зацепочка. Я просматривал прессу, искал тех, кто мог быть когда-то связан с Фокусом и нашёл одного очень занятного перца. Это Аркадий Левин, Аркашка или Аркаш. Он на год младше Фокуса, чувак хорошо погулявший в девяностые. Решала, аферист, убийца. Был с Фокусом в одной ОПГ. Короче, сколько я зарезал, сколько перерезал…

— И что этот Аркаш? — нахмурился я, пытаясь припомнить Аркашку Левина.

Что-то в голове крутилось, но вспомнить я не мог. Одно было точно, я с ним никогда дел не имел. Не ловил, не выслеживал, не охотился на него…

— Аркаш в прошлом году откинулся. В девяностых его посадили за убийство семьи предпринимателя. Он вышел, принялся за старое. Старые подельники поднялись, а ему хрен чего дали. Ему пришлось новое криминальное сообщество организовывать. Дела пошли в гору, но через пару лет он снова загремел и вышел только сейчас.

— Ну… — хмыкнул я. — Вышел, и вышел. Кому от этого холодно или жарко?

— Хохма в том, что он вышел и вдруг начал давать интервью. Воспоминания о лихих временах. Но сейчас они никому не интересны. Я нашёл пару видосов с ним на каком-то там задрипанном канале. Но в одном ролике он говорит, мол, братья, вы теперь большие люди, а я всю жизнь чалился на нарах и никого не сдал. И сейчас не собираюсь, хотя знаю о делах, взывающих к отмщению кровью. Понимаешь?

— Ну, да, дайте бабок, а то я вас сдам, и пойдёте вы на кичу, а мне терять нечего.

— Вот именно! И тут вдруг Фокус прилетает в Новосиб. А до Томска из Новосиба рукой подать, между прочим.

— Но Фокусу это по барабану, — усомнился я. — Его и так ищут, против него и так куча всего, не имеющего срока давности, теракт, вообще-то.

— Верно, но проверить, мне кажется, стоит. Ведь Фокус может не от себя действовать. Что думаешь? Я хочу поехать и потолковать с Аркашкой. Поедешь со мной?

Я посмотрел на часы, прищурился.

— Когда?

— Да сейчас прямо, зачем тянуть? Сева Фокус, может быть, уже прямо сейчас там следы заметает…

— Хорошо, — согласился я. — Еду. Где встречаемся?

Мы договорились, где встретиться и я обрисовал ситуацию своему новому напарнику.

— Жанна, любовь моя, — сказал я. — Подбери мне, пожалуйста, данные по этому Аркашке. Мне может пригодиться информация о том, как он сидел, с кем корешился, с кем конфликтовал. Вообще всё, что сможешь достать.

— Кажется, — проворчала Жанна, — я уже жалею, что подписалась под сотрудничество…

— Знаешь что, не жалей, — усмехнулся я. — Мне надо будет, кстати, человека одного проверить. Очень тщательно проверить.

До Томска мы доскочили за полтора часа. По дороге я позвонил Мишке айтишнику и попросил его поискать в Томске следы Фокуса.

— Как иголку в стоге сена, — сказал он.

— Попробуй что-нибудь найти, Миш. Вся страна на тебя смотрит. Нужно всё, что сможешь — старые оцифрованные газеты, новостные каналы, а самое главное и если, разумеется, получится, попробовать подключиться к камерам наблюдения вокруг дома Аркадия Левина.

— Попробую нейронку подключить, — с сомнением в голосе ответил Миша. — Ладно, чем смогу — помогу…

В общем, через полтора часа мы прибыли в Томск.

— Не удивлюсь, — сказал я, — если к моменту, когда мы окажемся рядом с Аркашом, он уже будет скорее мёртв, чем жив…

— Не каркай, — сверкнул глазами Чердынцев и трижды поплевал за плечо. — Тьфу-тьфу-тьф…